Глава 16
Но было еще кое-что, жутко досаждавшее Марка в эти счастливые студенческие годы. И наивно он полагал, что сумеет перебороть эти мысли, что пройдут они сами собой. Кто и где все-таки мои родители – упорно спрашивал он себя в самых неожиданных местах.
Достигнув совершеннолетия и вместе с ним обретя некоторые права, Марк принялся атаковать директора приюта, в котором вырос, через письма, пытаясь выведать хоть крупицу информации о них. Но все оказалось без толку. Ответ был совершенно таким, какой он и ожидал получить, а именно, много воды и ничего по делу.
Итак, вот что было написано в самом последнем ответном письме:
«Марк N (без фамилии) был доставлен отделом опеки МВД города S такого-то числа, такого-то года. С собой сопроводительных документов и личных вещей не имел. Кто его родители и чем они занимались – узнать у ребенка не удалось, кроме имени матери – Мария N (без фамилии). Кроме того, ребенок на контакт с сотрудниками не шел, отказывался от пищи и общения (хотя уже достаточно хорошо умел говорить), настоятельно требовал своих родителей, фамилию которых назвать не сумел. Родственники в течение срока содержания в службе опеки и приюте города S не объявлялись». Дальше шли заключения предварительного осмотра и акты годности для содержания в детском доме общего режима, и никакой толковой информации, разъясняющей его происхождение. Но все же в конце ответа были даны кое-какие рекомендации, откуда еще начать поиски и куда стоит попробовать обратиться за советом.
Вслед за приютом под письменную бомбардировку посчастливилось попасть еще нескольким организациям. Среди прочих оказались упомянутая служба опеки, служба розыска потерянных людей, родительский комитет Германии и некоторые другие. Письма были направлены в полицию и даже в службу безопасности страны.
В них сообщалось, что такого-то числа при странных обстоятельствах он оказался в службе опеки, лишившись при этом обоих родителей. И далее выражалась просьба связать дату и близлежащие события с его обнаружением.
Но и здесь все попытки оказались провальными. В большинстве конторок просто игнорировали его письменные обращения, но кое-где даже завязалась приятная переписка с вежливо уклоняющимися должностными лицами. Хоть и дело почти не сдвинулось с места, но сдаваться он не собирался. Слишком сильным было желание, наконец, расставить все точки над «и».
В ход пошли чиновники, один за другим, и, к своему удивлению, многие давали свой письменный ответ, а иногда даже и отчет о проделанной работе. После них идти было некуда. Раз за разом он требовал, просил и даже умолял. Не бывает такого, чтобы люди просто исчезли и никто об этом не знал.
В один из дней консьержка общежития резко остановила его из-за спины, Марк не сразу сообразил, что у нее к нему есть дело.
– К тебе приходили какие-то люди, с виду довольно серьезные мордовороты. Ты ничего не натворил? Оставили тебе это, – сказала она и передала Марку половинку листочка писчей бумаги.
Это была самая настоящая повестка из Федеральной разведывательной службы Германии с гербом, печатями и чьей-то подписью. «Какого черта они мне ее прислали? – заволновался Марк. – Должно быть, это какая-то ошибка».
На повестке был указан адрес и время, когда он должен явиться. Надпись на обороте перечисляла документы, которые следовало взять с собой. Жирная черта была под словом «паспорт». Значит, завтра и узнаю, что им от меня нужно, согласился Марк.
Место, куда его пригласили по повестке, оказалось всего лишь общественной приемной упомянутой организации. Он долго сидел в коридоре, потому как пришел за час до назначенного времени, пока к нему не обратился молодой человек в деловом костюме.
– Вы Марк N.? – спросил он?
– Да, я, – ответил Марк.
– Ваш паспорт, – сказал он и протянул руку. Проверив паспорт, он пригласил его идти за ним, но паспорт не вернул.
Они поднялись по лестнице, затем пересекли длинный коридор с красными коврами, тематическими картинами на стенах, характерными для подобных заведений, и прошли мимо двух часовых, охранявших зачем-то немецкий флаг. Марк сильно удивился, увидев в их руках винтовки, ведь в самом здании, скорее всего, ни одного лишнего человека. Да и сам флаг упрятан за витриной и хорошо освещался со всех сторон лампами.
Наконец шедший впереди молодой человек повернулся и исчез за тяжелыми дверьми, словно задуманными под пятиметровых великанов. Спустя пару минут он выглянул, приглашая войти.
Внутри уже ждал невысокого роста человечек в костюме, лысоватый, но зато с седоватой бородкой. Он жестом указал Марку на то место, где ему следует сесть, затем сел сам.
– Я не буду представляться, – начал он разговор. – Простите, я и не должен, просто на нашей встрече кое-кто настоял, потому вы и здесь. Я довольно занятой человек и для уточнения ситуации задам вам несколько вопросов, а потом поделюсь тем, что знаю сам. Итак, вы готовы?
– Да, я готов, – ответил механически Марк.
– Тогда поехали. Вы Марк N., такого-то года рождения, содержался под опекой последние -цать лет в детском доме города S.?
– Да, это я.
– Вы что-нибудь помните о событиях, которые произошли перед тем, как вас отправили в детский дом?
– Все, что я помню, – это то, что моя мать бежала куда-то со мной на руках, – ответил Марк.
– Это я знаю, – ответил бородач, – уже читал, и про хлопки тоже. Мне нужно что-нибудь, что вы не указали в письмах.
– Больше мне нечего добавить, я был достаточно мал, – оправдался Марк.
– К вам с того времени подходили какие-либо странные люди и задавали вопросы, показавшиеся вам подозрительными?
– Нет, не припомню. Не было.
– Кто-либо, кроме меня, разговаривал с вами о ваших родителях или дал какую-либо информацию о них?
– Нет, все глухо, – с разочарованием в голосе ответил Марк.
– Хорошо, так… – начал думать человек в костюме, – пожалуй, этого пока что достаточно. В общем, случай с вами тяжелый, а ваше нахождение здесь и есть результат вашей настойчивости. Ваших родителей скорей всего устранили агенты ШТАЗИ или не ШТАЗИ, бог их теперь разберет. У Советов что ни служба, то спецслужба. В общем, похоже, это была русская разведка. Подозреваю, что и ваши родители оттуда, поскольку, как и вы, родом из СССР. Фамилия их F., но, разумеется, она вымышленная. Какая была настоящей, нам до сих пор не известно.
Буквально несколько дней назад я делал запрос в Россию. Слабая надежда, но все же стоило попробовать. Ответ стандартный. Им ничего, конечно, не известно, о чем идет речь. С какой целью ваши родители находились на территории ГДР, нам также не удалось узнать, как и причину их убийства. Я повторюсь – убийства. Если нам что-то станет еще известно, мы обязательно вас известим. А дальше искать концы я вам не советую. Даже настаиваю, чтобы вы прекратили свои поиски и держали свой рот на замке. Это совет как от себя лично, так от имени правительства Германии. На вас и так потрачено слишком много времени и сил. А теперь ваши вопросы?
– Где они похоронены?
– Нигде. Агентов под своими именами не хоронят. А если честно, вообще не хоронят. Увольнение из таких организаций у Советов зачастую через крематорий – такие у них порядки. Еще вопросы?
Марк задумался, что-то проклевывалось еще спросить, но он не успел.
– Тогда прошу покинуть кабинет, и обещайте больше не беспокоить никого своими поисками. За грехи родителей расплачиваются дети – несите это молча. Меня, кстати, вы тоже не видели. Все понятно?
– Да, спасибо, я вам очень благодарен.
– Тогда до свидания, и еще раз, держите язык за зубами. Паспорт, пожалуйста, свой тоже заберите!
– До свидания, – попрощался Марк и, схватив со стола свой паспорт, вышел в двери, где его ждал все тот же молодой человек.
***
Хотя звучит это кощунственно, но Марку действительно стало намного легче на душе. Воображение рисовало сцены, где отважные рыцари плаща и кинжала направо и налево вершили свои героические подвиги, ровно так, как это видится в голливудских фильмах. А причастность к этому его родителей даже в какой-то степени заставляла гордиться ими, гордиться собой. Но все-таки пора поставить крест на прошлом – так, кажется, поговаривал Курт.
Этим же вечером с той же брутальностью, что и гориллы барабанят по своей груди, Марк грохотал по двери Курта.
– Пошли как следует напьемся, я плачу! – радостно приветствовал Марк своего друга, когда тот появился в проеме.
***
Ночью приснился сон, невероятно теплый и яркий. Марк наутро принял его за далекое почти забытое воспоминание из прежней, давно ушедшей жизни, когда все было на своих местах.
Там он, счастливый и довольный, бежал по песчаному пляжу берега реки навстречу своей матери. У него была широченная улыбка на лице и скудная копна вьющихся тоненьких волос. Встречный теплый ветер трепал их по своему безумному замыслу и строил из них нелепые шевелюры. Мать присела на корточки, широко расставив руки, и улыбалась, поощряя его настроение. А он как мячик летел в импровизированные ворота. В них его ждали горячие объятия и поцелуи. Небольшой молодой пес, скорее всего, беспородный ушастый шалопут, бежал за ним вдогонку. Уши так и махали, как крылья, на каждом его прыжке. Чайки, солнце, песок, такое осязаемое счастье! Было радостно и легко. Было тепло и ярко на душе, и вместе со всеми этими переживаниями чувствовалась невероятная сила этого обрывка жизни. Сила, важность и неподдельный смысл. А может быть, это было не воспоминание вовсе, а давно забытый старый добрый сон, заблудившийся в закоулках памяти, размышлял Марк.
Глава 17
На третий год работы в мастерской Автодед захворал и почти перестал выходить на службу. Марку пришлось временно взять на себя его обязанности, разумеется, в урон учебе и свободному времени. Но бросить дело он не мог. К его величайшему разочарованию, заработки почему-то остались на прежнем смехотворном уровне.