– Нет! Я верен, что все будет по-моему, – ответил Марк, разгорячившись. – Я уже устал раз за разом делать глупости и вляпываться лицом в грязь. Зачем мне это все нужно? Думаешь, я не смогу жить без всего этого, как делают другие? Я хочу найти способы, как списать свои грешки. Пусть через боль, страдания и муки, но я расплачусь за все. Я знаю, что я буду спокойно жить так, как это делают нормальные люди. Вставать в шесть часов утра каждый день, целовать свою жену, детей, прощаясь перед работой, получать тычки и оскорбления от начальников. Голодным и уставшим снова находить себя за ужином в кругу семьи. Вот что греет мою душу. Пусть счастлив я уже не буду, но хотя бы верну свой покой.
– Вздор! Ты уже забыл, что это за восторг, чувствовать выпячиваемые от денег карманы, вырвавшись из глубин нищеты. Осознавать эту свободу быть, делать, покупать, иметь все что захочешь. Быстро же ты выбросил из памяти то, из какой задницы я последний раз тебя вытащил, – хрипел полушепотом Курт. – Думаешь, я просто так стараюсь, чтобы ты потом плевал на меня?
– Мы оба с тобой знаем, что деньги вообще ни при чем. К черту эти кровавые деньги! – воскликнул Марк. – Ты действительно думаешь, что спас меня? От чего, скажи мне? От того, чтобы я не спился и не издох возле мусорного бака? Да я и сейчас мечтаю, чтобы кто-нибудь снес наконец мою голову из дробовика. Я уже давно стою на краю, очень давно! Но, видишь ли, мне все еще не хватает силенок и смелости, чтобы сделать это самому.
– Ну, хорошо-хорошо, только давай потише. Я дам тебе пару месяцев успокоиться и привести мысли в порядок. Уверен, что этого времени тебе будет вполне достаточно, чтобы принять правильное решение и вновь встать на путь воина. Тем более, ты заслужил отдых, показав себя с хорошей стороны.
– Давай вообще не будем говорить на эту тему. А пока нам нужно завершить операцию так, чтобы нам по приезду головы не скрутили. И мы оба не расстались, каждый со своими планами раньше задуманного срока.
– Договорились! На том и порешим, – согласился Курт.
Глава 47
Курт отважился посетить Марка ровно через три месяца тишины, без предупредительного звонка и прочих церемоний. Все это время ни он, ни Марк не пытались связаться или даже как-то поинтересоваться судьбой друг друга, хотя бы через сеть своих знакомых. Просто подкатив на своей машине во двор арендованного Марком дома, он так и остался сидеть за рулем, чего-то ожидая.
Марк вышел на крыльцо и направил свой равнодушный взгляд на автомобиль, словно что-то про себя пытался решить. Затем он махнул головой, приглашая войти, а сам исчез в дверном проеме.
Внутри он не взглянул на Курта и даже не подал, как обычно, руки. Вместо этого постоянно прятал свой взгляд и в целом выглядел задумчиво, но и напряженно. Казалось, он был на пороге рубить правду-матку обо всем насущном, чего раньше никак не мог себе позволить, и вместе с тем, всеми силами убеждал себя не делать этого.
Одет он был в теплый махровый халат поверх пижамы, на ногах мягкие домашние тапочки. Лицо тщательно выбритое и свежее. Однозначно, алкоголю был дан бойкот. Руки не покидали карманов халата, да и сидеть ему тоже не хотелось, как не хотелось оказать гостю радушное гостеприимство. Все во внешности Марка будто говорило Курту, что ему здесь не рады.
– Ну что, выбил глупости из головы? Готов продолжать наше дело? – начал разговор Курт, воткнув стилеты своего взгляда в друга.
– У нас больше не будет никаких дел, – скаля зубы, ответил Марк. – Чем дольше я с тобой, тем больше крови на моих руках.
– Иметь дело с кровью – дело настоящих мужчин! Так кажется, говорил Хагакурэ.
– Я не идиот! Не вешай мне лапшу на уши. Может быть, так и было пять веков назад, но сейчас, слава богу, совсем другие времена.
– Времена никогда не изменятся, пока это место не займут другие существа, лучшие, чем люди. А такие есть, поверь! Мне лучше знать.
– Времена, люди, всякая чертовщина! Какое мне дело до них? Я всегда наедине с собой, со своей совестью, и плевать, кто и как привык жить. Мои грешки только со мной, и я решил стать тем, кто будет бороться со злом, всеми силами бороться.
– Зло! Грешки! Ты серьезно!? И как ты собираешься возвратить детям их отцов? Тех, кого ты, именно ты отправил на небеса? Прощение пойдешь просить? Глупец! Даже сам бог такого не делает. Ты по уши в этом, и другого тебе не дано! Такое точно не смоешь из судьбы.
– По крайней мере, я буду держаться от тебя и тебе подобных как можно дальше. А значит, уже не придется плавать по шею в крови. И это, поверь теперь мне, значительный шаг. Многие люди проживают свой век, и их ничто не заставляет использовать оружие. И даже видеть его! Я давно понял, что именно ты причина всех моих несчастий, именно ты водил меня за нос, подменяя мои ценности. Потому от всей души я говорю тебе до свидания. А теперь свалил из моего дома, сукин ты сын!
***
Для Курта не было сомнений, что он навсегда потерял связь со своим другом. Да что скрывать, мы же знаем, кто наш странный товарищ есть на самом деле. Никогда в этой жизни он не был другом ни Марку, ни кому-либо еще. А давайте назовем его наставником. В данном случае нельзя говорить, что ученик превзошел своего учителя, но можно предположить, что ученик оказался недостойным той науки, какую щедро даровал Курт. Но все-таки роль проводника была выполнена, и теперь он должен исчезнуть. Но исчезнуть, как следует хлопнув дверью.
– Значит, ты решил поиграть в святошу… хорошо! – задумался Курт. – Ты даже представить себе не можешь, как меня сейчас тошнит от тебя. Прямо вот-вот чувствую, как кислый комок подбирается к горлу. Эти подлые святоши постоянно всем доказывают, да просто до омерзения навязывают свою показную чистоту. Но я вижу их грязные душонки, их ложь, их пошлые мыслишки, похоть и убогость всех их стремлений. А на вершине этого айсберга – величайшую глупость.
– Не твое дело, кто в кого решил играться. Продолжай дальше и сам прикидываться плохим мальчиком, с искореженной чужой подлостью душонкой.
– Ладно… – протяжно проговорил Курт. – В общем так, святоша, давай поступим следующим образом. Я докажу, что ты жалкий трус и, как был грязным подонком и убийцей, так им и останешься до своего последнего издыхания. И я уверен, ты будешь помнить мой заключительный урок до гробовой доски. Каждый раз, глядя на свои руки, ты будешь видеть руки, обагренные чужой кровью. Добытой тобою самим из тел убитых тобой же людей. Потому что именно ты хотел ею насытиться, именно ты жаждал отобрать чужую человеческую жизнь. И все из-за того, что ты, святоша, решил поспорить с богом, кто тут на земле имеет право решать, кому жить, а кому умереть подзаборной собакой.
– И как ты это сможешь сделать, жалкий ты плут? – усмехнулся Марк.
– Позволь, я продолжу, ты же знаешь, как я не люблю, когда меня перебивают. А тебе стоит послушать, поскольку это определяет всю твою дальнейшую судьбу.
– Три минуты, и прощай! Даю только в счет былой дружбы.
– Хорошо, договорились! После того, что ты сделаешь сейчас, ты сбежишь в то место, где тебя никто не найдет, и забьешься там как трусливая собачонка. В противном случае тебя достанут наши веселые коллеги и сделают то, зачем меня послали сюда. А именно, поработать с тобой до завтрашнего денька. Организацию так просто еще никто не покидал, знаешь ли. Кроме того, это я рекомендовал убрать тебя как человека опасного для общего дела. И вину за мертвого полицейского я тоже на тебя свесил. В общем, до завтрашнего вечера ты должен кормить червей. Так что, у тебя есть почти сутки впереди.
– Пошел ты!
– Подожди еще, я должен договорить. Тут начинается самое важное. Помнишь, как я ездил в Китай? У меня в кармане куртки связка ключей. На них указан номер отеля, где ты можешь прожить до конца своих дней, ни о чем не беспокоясь. Номер куплен, и услуги за обслуживание предоплачены на пару лет вперед. Очень советую! Там вокруг живописнейшие места, рисовые поля и чайные плантации. К тому же там тебя ждет письмецо от твоей ненаглядной Ангелы. Не спрашивай, как я его заполучил, но чтиво, скажу я тебе, прелюбопытнейшее. Я столько слез пролил, читая его.
– Да как ты смеешь!
– В общем, тебе есть повод туда ехать. Жаль только, китайского ты не знаешь. Ну, да это даже к лучшему. Будет время наедине подумать, какой ты хреновый святоша. Там в номере, в глубине кресла лежит отличнейший пистолет и патроны к нему. И я уверен, когда ты очередной раз вспомнишь меня, как я все-таки был прав, то найдешь в себе остатки смелости и спасешь этот мир от своего пребывания в нем. Иначе так и останешься жалким трусом и подонком, каким я тебя встретил в детском доме. Каким жалким трусом знал всю свою жизнь.
– Еще раз оскорбишь меня…
– Подожди! Ты обещал не мешать мне! Кстати, за твои похороны я тоже расплатился, ни о чем не беспокойся. Тебя быстренько кремируют, а твой прах спустят в деревенский толчок. Но перед этим, – и Курт выдержал трагическую паузу, – перед этим ты пристрелишь меня прямо здесь и сейчас, как поганый убийца! И, как ты там выразился? А, ну да, – людоед! Как поганый убийца и людоед!
– Да пошел ты! У тебя серьезные, очень серьезные проблемы с головой. Ты хоть слышишь, что за бред ты несешь? Тебе нужно долго-долго лечиться. Что бы я… – усмехнулся Марк. Но про себя вспомнив многообразие приемчиков и выходок своего товарища, осекся. Какого черта он все-таки задумал?
– Уверен? – злобно улыбался Курт.
– Уверен! Я, к твоему счастью, избавился от всего своего арсенала до последнего патрона. А тебе пора валить со своим бредом, иначе я сам тебя вышвырну.
– Тогда я дам тебе свой пистолет, – предложил Курт и вытащил из заплечной кобуры новенькую беретту, сияющую красотой оружейного мастерства. Курт повертел ее в руках, словно исполнял ритуал секретного ордена поклонников оружия, вытащил магазин из обоймы и установил его обратно. Затем дослал патрон в ствол и щелкнул предохранителем.