***
Очнувшись от своего амока, он огляделся. На него смиренно смотрел монах и вся его высыпавшая на улицу братия. Монах не выглядел испуганным или готовым к сопротивлению. Но в нем чувствовалось намерение принять любую участь, любой поворот судьбы. А вокруг все те же поля, буддийские постройки и тишина. Взволнованная выстрелами долина все еще пребывала в предвкушении. Птицы оборвали свои бесконечные трели, не стрекотали кузнечики, не жужжали назойливые насекомые. Даже тучи, казалось, замерли на месте. Все жаждало увидеть кульминацию, какой бы она ни была.
– Я прошу прощения за свою выходку, – холодно извинился Марк, развернулся и быстрым шагом направился в гостиницу.
***
Всю дорогу назад он шел, не замечая ног под собой, и тщательно обдумывал, как лучше завершить этот проклятый день. А замысел оказался прост и последователен. Добравшись до гостиницы, он закажет самый последний, самый изысканный ужин в своей жизни. Затем высушит половину бара и снесет, наконец, свою ненавистную голову.
Прокрутив этот план несколько раз, и его словно окатило ледяной водой. Черт возьми! Я потратил все до единого патрона. Глупец! Хоть бы пару сберег для важного события. И зачем я вообще таскал его со всем боезапасом? От матушки-смерти отбиваться, от опасности?! Что же, придется пошарить по закоулкам. Возможно, мой старый гниющий друг спрятал для меня что-нибудь еще подходящее. Но даже если я останусь ни с чем, это не станет мне препятствием. Я должен самоотверженно идти к своей цели. Я должен доделать дело. Я жажду серьезно поговорить с Создателем, с глазу на глаз. Сегодня же!
Постепенно чувство погружения в окружающий мир возвращалось, к нему и он с удивлением обнаружил, что все еще держит в руках пистолет. Вернув затворную раму на место, он повертел его перед своим лицом.
– Вот кто мой настоящий друг! Вот кто выполнит мою самую сокровенную просьбу, – сказал он кусочку железа. – Ты же меня не подведешь? Я знаю, ты честный парень. Самый лучший друг в моей жизни! – произнес он слова благодарности и спрятал его в заплечной кобуре.
В голове вновь закрутились слова Курта, заученные с детского дома. И сейчас он повторял их слово в слово, как в те далекие времена, все больше настраивая себя к единственно возможной победе.
«Без достоинства жить нельзя. Береги свое достоинство ценой своей собственной жизни. Ведь не имея его из тебя не получится ни мужчины, ни лидера, ни даже чего-то стоящего человека. Как ты вообще можешь быть кем-то, если у тебя нет стержня, нет железного хребта. Что ты рассчитываешь получить от жизни, если будешь пустым наполнителем человеческого общества? Достоинство – это как раз тот самый стержень, выделяющий тебя среди прочей беспозвоночной массы. И только оно делает тебя подлинным представителем человеческого общества, защитником и творцом. Люди мечами вспарывали себе животы, потеряв его. Люди в дуэлях бились, чтобы доказать, чтобы наказать своего обидчика, усомнившегося в его наличии. Кто же ты тогда?..»
Сегодня будет моя главная дуэль с самым заклятым врагом. Да, именно так нужно уйти. Все говорит, что я обязан сделать это. Пора перестать оскорблять этот мир своей ничтожностью! Стоп! Хватит засорять его своими неудачами. Я теперь никто! Во мне нет никакого смысла, нет никакой ценности! Я сделаю это любой ценой! Вот и гостиница появилась на горизонте. Скоро, очень скоро все будет, наконец, по-моему.
***
Посреди безвременного безмолвия, безмыслия и пустоты Марк услышал давно забытый хруст под своими ногами. Опустив взгляд вниз, он, к своему удивлению, обнаружил себя идущим по мерзлой, едва покрытой легким снежком земле. Прохладный ветерок пронизывал его до костей, и не было возможности укрыться. Уж слишком легко он был одет. Но и прохладнее, вместе с тем, ему не становилось.
Марк медленно обернулся и с изумлением обвел взором бесконечные просторы равнинного пространства вокруг, идеально плоского и пустынного. Лишь с одной стороны, на линии горизонта проглядывались то ли холмы, то ли скалы, очерченные на фоне тусклого небосвода. Но стоило поднять голову, как разум захватило бесконечное число самых ярких, самых отчетливых на свете звезд. Никогда прежде в своей жизни он не наблюдал такое их количество сразу.
Да что там звезды! Жалкие точки, по сравнению с неустанным танцем бесноватых красок северного сияния. Через весь небосвод, на протяжении тысяч километров, тянулись длинные изумрудные вихри, поражавшие своими масштабами и яркостью. Они были похожи то на языки пламени, то на перистые облака, то на электрические разряды из опытов Теслы. Иногда они скручивались в спираль. Будто змеи, сдавливали кольцами пойманную жертву и еще реже рисовали злобные рожицы.
Вот же радость, подумал Марк. Я никогда прежде так, вживую не видел этого явления. Он быстро согласился с собой, что оказался вблизи полярного круга, вдали от крупных городов. Но почему он здесь и, главное, как он здесь очутился, его нисколько не волновало. Уж слишком любопытным было само место.
Северное сияние, равнины и далекие горы. Возможно, это Гренландия или сказочная Лапландия. Хочется, чтобы это была именно она. Великое царство полярной ночи, так кажется, говорят. Но почему снега негусто, да и горы отнюдь не велики? Впрочем, это не особо и важно, а даже удобно, в конце концов заключил Марк.
Он шел и шел по бесконечным просторам со взглядом, устремленным сквозь миллиарды звезд. Они такие крупные, они такие яркие, и их так много. Казалось, вселенная стала ближе к нему, благосклоннее. Млечный Путь! Марк видел его третий раз в жизни, но никогда так отчетливо, как сейчас.
Впервые он запечатлел его в далеком прошлом, путешествуя на своем мотоцикле вместе с друзьями. Вспомнилось, как быстро накатила ночь и пришлось устраивать ночлег прямо под открытым небом, посреди альпийских ландшафтов. Бросив под спину плащ, а под голову вещевой мешок, он устремил свой взгляд в звездное небо. Величайшим открытием было признать, как все-таки прекрасен ночной небосвод. Какое глубокое спокойствие и умиротворение дарит простое наблюдение за космосом. А сколько там жизни, а движения!
Но в этот раз все выглядело гораздо ярче, в тысячи раз выразительнее. Было немалым сюрпризом различить цвета туманностей среди скоплений планет, и каждую малую точку на их фоне. Что это? Красный гигант со своей планетарной системой или целый рой галактик. Взгляд был просто загипнотизирован, растворен в красоте космических явлений настолько, что вернуться на плоскую землю, вновь осознать себя одиноким человеком, полным проблем, уже не представлялось разумным ни на один миг. Даже в горах Афганистана не увидишь такой красоты!
Невероятная боль в правом бедре внезапно прервала размышления Марка, будто кто-то ошпарил его кипятком. Метнув взгляд к ее источнику, он, к своей неожиданности, увидел собаку, огромного и злобного монстра, намертво воткнувшего свои зубы чуть выше колена. Удивление, шок, непонимание закрутились в голове Марка за долю секунды. Но на этом приключения только начинались. Из откуда ни возьмись черной тени, тянувшейся с далеких зубцов на краю горизонта, бежали еще четыре такие же мерзостные мохнатые твари.
Какие они были с виду? Это и собаки, и волки, и чертям подобные существа. Высокие острые уши торчали как рога. Длинные хвосты, казавшиеся несоразмерными с их телами, и густая блестящая шерсть покрывала тяжелые мускулистые туши. Их широченные передние лапы венчали пальцеобразные отростки-крючки.
Боже, их морды! Выдающиеся, крупные и омерзительные как у гиен, с широко посаженными злобными глазами, отражавшими световые вспышки северного сияния и весь звездный небосвод. От того казалось, что они светились изнутри. Когда четверка плотнее приблизились к Марку, он успел заметить что-то ехидное, радостное и победоносное в их довольных харях. Они не лаяли, не рычали, они, черт их побери, хихикали низким хрипом! Ну, здравствуйте, мои старые знакомые! Я знал, что мы вскоре встретимся.
Одна из четверки тварей, что была крупнее остальных, бросилась на Марка и впилась ему в голову, свалив своим весом на землю. Затем она со взрывной яростью замотала своей мордой и телом, рвала его и волокла вперед. Ее остроконечные коренные зубы после пробных укусов наконец застыли прямо перед глазами Марка. Он ощутил смердящую вонь из пасти монстра, приходящую со странным хрипом, то ли злобы, то ли экстаза. Он чувствовал давящую боль тисков на своих висках. Смесь ледяных желеобразных слюней и теплые подтеки собственной крови пересекали его лоб. Он чувствовал пилящую боль где-то внутри, под кожей черепа. Там, где оказались кончики зазубренных звериных клыков.
Язык зверя, скользкий и жесткий, как змея блуждал по его лицу. Сначала он больно ткнулся Марку в глаз, густо замазав его слюной. Затем прошелся по губам, носу и щекам, оставляя густую дорожку тошнотворной мутной слизи. Словно одумавшись, он задергался целенаправленно машинально, пытаясь поймать каждую каплю сочившейся из ран Марка крови.
Было невозможным думать о чем-то, смотреть, видеть или делать хоть что-то, кроме того, что подарит надежду спастись. Надежду выжить любой ценой. Отчаянно хотелось избавиться от тварей, сберечь свою душу, спасти что-то доподлинно важное. Но почему? Руки, ноги – да черт с ними! Главное, спрятать подальше эту частицу жизни туда, где ее бы не достали. Пускай хоть зажрутся до рвоты.
Отчаянно хотелось биться, драться, не жалея сил своих. Зубами отрывать куски чертовой плоти. Но Марк был прикован, распят. Не было ни единой возможности оказать сколь-нибудь существенного сопротивления. Проклятые твари вцепились в каждую его конечность, и не разжимая зубов, разрывали его.
Внезапно правая рука освободилась. Да-да, она оказалась свободна как ветер. Марк принялся жестко ударять ею по брюху поганого монстра, и получалось так быстро, так легко. Но по какой-то причине усилия не достигали своего, будто он отбивался дирижерской палочкой. Лишь случайно в просвете поганой пасти он увидел, что всеми силами сотрясает воздух жалким пеньком. Культей, кончавшейся на локте. Секунда, и этот скромный обрубок исчез в чужих зубах. Злобная тварь поймала его, когда Марк пытался его рассмотреть.