рь стало по-настоящему спокойно, наконец-то стало спокойно. Быть хозяином своего спокойствия – это большее, чем власть над всем миром. В любом случае, в любых условиях моя душа будет наполнена миром и покоем. В войне, в голоде, по пояс в крови я буду хранить их и самоотверженно помогать обрести мир другим. Именно в этом моя миссия, провозгласил Марк.
***
Вместе с новыми мыслями стали возвращаться давно забытые чувства, и Марку навсегда запомнился тот день его второго рождения. Он вышел из отеля и решил прогуляться по вечерней улице сразу после дождя. Тучки уже успели сбежать с небосвода, и солнце перед закатом еще рассеивало свои теплые лучики, раздаривая остатки нежности всему живому. В какое-то мгновение Марк осознал, что с ним что-то произошло, будто его подменили, заставили смотреть вокруг другими глазами, вдыхать пробужденными легкими души.
Было что-то большее вокруг, чем великая красота природы, ее динамики и амбиций. Марк будто увидел душу вселенной, что-то, что наполняло глубоким смыслом все сущее, что воспевало в сердце великую гармонию жизни. Его зрение и вправду стало гораздо резче, отчетливее, чем прежде. Каждая веточка, каждый колыхающийся на ветру листик, каждая травинка теперь вырисовывалась отдельно, контрастно, выступая на общем фоне, раскрывая свой жизненный поток.
Весь мир, что прежде пребывал в пасмурном настроении, вдруг превратился в действительно сказочное место, достойное любви. В котором хочется жить и наслаждаться его красотой, понимать и быть благодарным ему, несмотря ни на что.
А запахи, они едва не унесли его разум на небеса. Продолжая идти по тропинке, Марк учуял аромат свежескошенной травы с нотками дождя и мокрой земли. Невероятно, что это был за запах. Хотелось просто стоять там и впитывать его, пока он не проникнет под кожу. Такой же мокрый забор из деревянных досок, с местами выступившей смолой. Он несколько десятков метров тянулся вдоль стройки и возбуждал невероятный аппетит. Если это было бы уместно, Марк просто уткнулся бы в него носом и вдыхал запах полной грудью. Даже вонь бензинового выхлопа весьма неплоха. Даже запах навоза, боже, как он уместен, музицировал про себя Марк.
Теплый ветер дул в лицо, такой же, как тогда, на берегу Средиземного моря. Как хотелось снова оказаться в Германии, где весной вдоль трасс цвели белоснежные яблони, дурманящие своим ароматом и дарящие чувство жизни. Над головой кружили безумные стрижи – один из ярчайших символов благодатной поры. По пути в нос ударил аромат свежевыпеченного хлеба, и вновь вспомнились маленькие булочные на тесных европейских улочках. Комары, пейте мою кровь, сколько вам влезет, и будьте счастливы! Зовите сколько угодно своих друзей!
Неужто я хотел потерять это все? Неужели я был так упрям и плаксив, как маленький ребенок? Как же я так легко и глупо попался в ловушку, ограничив свой мир выпивкой и собачьей берлогой. Всего-то лишь нужно было вдохнуть, опомниться, взглянуть трезвым взглядом на свою жизнь. Дать волю правильным мыслям и чистым суждениям. В любом случае у меня нет больше нужды жалеть себя, жалеть за свои поступки. У меня нет надобности горевать из-за прошлого и утраченного, чем бы оно ни являлось. Все, хватит на этом! Нужно лишь исправить ошибки, любой ценой исправить, хотя бы часть из них. Только так я смогу окончательно освободиться, только так могу отмыть свою запачканную душу. Отныне, всегда и везде в моем сердце будет покой.
***
Три недели спустя, как Марк впервые познакомился с настоятелем, монах все так же привычно провожал его до отеля. Но на этот раз он был не так многословен и отзывчив, как обычно. Марк уже давно подозревал, к чему клонится дело, но этот разговор все-таки начал не он.
– Настоятель просил поблагодарить тебя за то, что ты был достаточно внимательным слушателем, и добавил, что ты достиг того уровня, когда можешь сам продолжать свой путь и самостоятельно делать свой выбор.
– Значит, это была наша последняя встреча? – спросил Марк. – Я понимаю.
– Да, последняя. Я и сам в тебе увидел колоссальные изменения. Можешь мне не верить, но кое-что в тебе заложено, что может оказать сильнейшее влияние на все, с чем ты задумаешь связаться. В нашей религии каждый способен достичь высочайшего уровня просветления. У тебя же она своя, как и свое мышление и миропонимание. Потому тебе во многом дозволено добиться большего, чем всему нашему монастырю. У всех есть свой дар, и у тебя он есть. Но он может быть мучительным, разрушительным, если не использовать его, не реализовывать.
Я не впервые вижу, когда люди, имея способности, вкладывают их в дела гиблые. И это зачастую вынужденная мера. Во многом потому, что обладая ими, без внимания к себе они уже не оставят. Отсюда и все ошибки, все то плохое, что происходит в мире. Уверен, и ты много раз замечал, как легко у тебя что-то получается, особенно если взглянуть на это со стороны.
И Марк давно подозревал о неких своих способностях, а бывало, проскальзывали отдельные мысли, как он мог бы воспользоваться ими. Ему всегда доверяли окружающие люди. Во много раз больше, чем это случалось с другими. Несмотря на угловатость характера, на его жилетке выплакалось немало женщин. Порядком он видел и мужских слез. Оружие в его руках всегда попадало в цель. В мишень – как карта ляжет. В людей – каждый выстрел уносил чью-то жизнь. Он побеждал в драках, он был непревзойден в азартных играх. А неприятности не принимали столь критической остроты, чтобы не выкарабкаться из них. На всем его жизненном пути всегда был кто-то, кто помогал ему, говорил с ним, с его душой. Пусть редко, но жизнь и вправду одаривала его цветами. Разве многим дано в этом мире любить и быть любимым кем-то, похожим на Ангелу? Следовало-то сделать малое и двигаться вперед.
– Но я все-таки ума не приложу, чему именно посвятить себя. Пусть даже и буду стараться делать все правильно, – признался Марк. – Как выдавить из себя максимум пользы, выбрав при этом правильный путь?
– Разве ты прежде не думал об этом?
– Вернее, я знаю, что мне делать, но правильно ли я поступлю, плодотворны ли, оправданы ли будут те усилия, что я намерен приложить? Достойны ли они целой жизни?
– Я не могу тебе ответить однозначно на твой вопрос. Но вижу, что он состоит из трех частей. Что хочу я, что было бы делать достойно, и понравится ли это мне. Правильное решение обязательно придет и сметет все сомнения до одного. Пусть даже уйдет на это много-много лет. Бывает, дар в том и заключается, что ты лишен сомнений, посвятив свою жизнь чему-нибудь важному. Теперь ты должен сам справляться. Но я не сомневаюсь, что ты поступишь так, как следует.
– Хорошо. Значит, и нам пришло время прощаться? – спросил Марк перед развилкой.
– Да, так всегда хочет время, – ответил монах.
– Спасибо, что оказался на моем пути.
– Спасибо и тебе на этом!
***
Вечером в номер Марка постучала консьержка и пригласила его пройти за ней. Сделав несколько шагов по коридору, она открыла дверь соседнего номера. Внутри перед ними открылся натюрморт из сотен бутылок крепкого алкоголя в ящиках, коробок с сигарами и сигаретами, свертками денег и другими мелкими предметами, вынесенными из его номера несколько недель перед этим.
Марк взял только деньги, одежду и документы. Больше ему ничего не пригодилось. Новую жизнь следует строить из других кирпичей. И давно-давно следовало разорвать путы рабства своих привязанностей.
Около месяца Марк занимал себя путешествиями по местным окрестностям, читал книги где-нибудь на холме и наблюдал за своими мыслями. Лишь один раз он отправился на битком забитом автобусе до большого города, что был поблизости. Там он с удовольствием прошелся по улочкам и музеям, впитывая местную культуру и образ жизни. Было невероятно трудно обойти магазинных завывал. Еще более трудной задачей оказалось подобрать книги на понятном ему языке, а тем более того настроения, в котором пребывала его душа.
Невероятным по своей силе было открытие – как все-таки мало человеку нужно и как это малое может довести до высшего удовлетворения. Именно такая формула и никакая другая. Забавным было отметить, ведь и вправду, это малое не принадлежало ему, не принадлежало кому-либо еще, но было вокруг него. Иди и возьми – хватит на всех.
Глава 56
Проходит время, и Марк бросает многозначительный взгляд из иллюминатора набирающего высоту самолета на землю, чуть не ставшую его вечным домом. Все-таки это было отличное место, чтобы умереть от тоски. Оно также идеально подошло для глубоких раздумий и переосмысления своего жизненного пути. И как же удивительно было встретить здесь людей, которые помогли это сделать. Несмотря на его отталкивающий вид, вопреки языковым барьерам, против логики, вопреки моим неудачам.
***
Спустя несколько часов командир корабля объявил о прибытии в аэропорт Берлина, отчего в душе Марка потеплело еще больше. Это была часть его плана, оказаться здесь перед тем, как он совершит свое важное дело. Местом, куда он пожелал заглянуть по пути, оказалась автомастерская, где Марк и начал свою трудовую жизнь. К тому же здесь он и оставил на хранение свой «Триумф» перед отправкой в Новый Свет.
Автодед встретил его очень радушно. Хотя он сильно состарился, ссутулился и даже ослеп на один глаз, но все же не потерял восторга к жизни и остатка человеческого разума. Вместе с тем он все также продолжал с головой ковыряться в автомобильных моторах и коробках скоростей, попутно скармливая свои байки новому помощнику.
– Мы с твоим другом тебя уже совсем заждались. Думал, умру я, и куда будет деваться ласточке, – болтал без умолку Автодед.
– Отец, я здесь только проездом и не могу его забрать с собой. Ничего не поделать. Ты уж извини, что я не давал о себе знать столько времени, это мое великое упущение. Много чего случилось с тех пор, но и впереди меня ждут отнюдь не лучшие события. Если найдешь достойного человека, я не буду возражать, чтобы ты отдал ему ласточку.