[103]. Но тогда, в июле 1917 г. первоначальная цель Керенского была ненадолго достигнута: весь «цвет» штаба большевиков, включая Троцкого и исключая Ленина и Зиновьева, в количестве 72-х человек был арестован и заключен в «Кресты», началось объединенное следствие по делам 3–5 июля и шпионажа в пользу Германии, и большевики, таким образом, оказались выведенными из политической игры. Очевидно по той же причине упала популярность большевиков и в Севастополе, что и сказалось на результатах выборов в городскую думу 16 июля.
Конечный эффект, однако, получился ровно обратный: доказать причастность большевиков к шпионажу в пользу Германии следствию не удалось, большевики обрели ореол невинных мучеников за свободу, в итоге их популярность начала неуклонно расти как в Петрограде, так и в Крыму — в особенности после их участия в отражении атаки генерала Корнилова на Петроград в августе 1917 г. (впрочем, и этот инцидент был фактически спровоцирован лично А. Ф. Керенским[104]). Общим итогом этого странного стечения обстоятельств, итогом начавшихся с падения самодержавия событий, суливших поначалу возрождение России, стало, наоборот, ее падение во «мглу»: именно так охарактеризовал положение России в первые годы советской власти и ее будущее американский фантаст Герберт Уэллс.
…Настоящая вакханалия убийств — расправ над «врагами революции» началась в Крыму вскоре после прихода к власти большевиков в Петрограде. В военно-морском порту Севастополя этими врагами для бывших крестьянских и солдатских детей были, разумеется, офицеры. Каждый, кто хоть как-то противился анархии на флоте и сомневался в законности большевистской власти, тотчас также объявлялся врагом. Кровавые расправы над офицерами флота начались в декабре 1917 г., ведомые большевиками матросы очень быстро вошли во вкус и от младших офицеров вскоре же перешли к старшим. Так, 15–16 декабря 1917 г. на Малаховом кургане были расстреляны без суда и следствия начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал М. Каськов, командир Севастопольского порта вице-адмирал П. Новицкий, председатель военно-морского суда генерал-лейтенант Ю. Кетриц…
Но активные здоровые силы полуострова с самого начала мужественно воспротивились установлению произвола. Основными противостоявшими друг другу силами здесь были так называемый Крымский штаб (КШ) и национальные татарские части, с одной стороны, а также Севастопольский совет и Военно-революционный комитет (ВРК), состоявшие из большевиков и их союзников левых эсеров, с другой стороны. Но силы изначально были слишком не равны: КШ состоял из офицеров в количестве всего 2 тыс. чел., и это количество было, конечно, куда меньшим, чем количество обычных матросов на флоте. Даже в союзе с 6 тыс. штыков и сабель крымских татар эти силы не могли противостоять десяткам тысяч озверевших от крови нижних чинов… Не такой ли была расстановка сил в Крыму и в марте 2014 г., когда меньшее по численности украинское население в союзе с потомками тех самых крымских татар пыталось противостоять очередной насильственной «большевизации» полуострова на путинский манер?
Кстати, крымских татар, как и украинцев, особенно жителей западных районов страны, в Москве потом во все времена любили обвинять в пособничестве германским фашистам. Но крымским татарам, как и украинцам, совершенно не за что было любить большевиков и Советы, которые лишили их государственности, унижали их национальные языки и культуру: все иное в сравнении с большевизмом многим из них представлялось благом. По современным исследованиям (а крымским татарам это известно из собственного трагического опыта), в январе 1918 г. многие татарские семьи, спасаясь от артобстрелов, «вынуждены были оставить родные селения и укрыться в горах. Воспользовавшись этим, присоединившиеся к красногвардейцам ялтинские, балаклавские и аутские… греки грабили татарские дома и имущество. Оставшимся татарам постоянно угрожали расправой»[105]. Неудивительно поэтому, что и к 1941 г. (20 лет — не срок даже для отдельной человеческой жизни) насилие, учиненное большевиками в Крыму в 1917–1919 гг., не только не забылось в среде крымских татар, но принесло свои плоды в виде сотрудничества части представителей этой нации с нацистами. Стоит ли оправдывать это сотрудничество с такой квинтэссенцией зла, которую представлял из себя германский фашизм, — другой вопрос, но и прямым предательством это назвать невозможно.
В январе 1918 г. силы Крымского штаба были разбиты под Севастополем, и на полуострове началось «победное шествие» советской власти: военные корабли под красными флагами подходили на расстояние орудийного выстрела к прибрежным городам, обстреливали их, а затем высаживали на берег «революционный» десант, который при помощи местных пролетариев (а зачастую просто пьяного люмпена) отлавливал «контрреволюционеров» — буржуев и офицеров флота. Несчастных свозили на корабли, где на глазах у стоявших на берегу жен и детей расстреливали, а некоторых связывали и живыми сбрасывали в воду. Таким зверским способом, например, только в Евпатории в течение 15–17 января 1918 г. были уничтожены около 300 человек[106]. Расправы над инакомыслящими продолжились и в феврале 1918 г.: за два дня 23–24 февраля только в Севастополе были расстреляны около 600 офицеров и обеспеченных горожан[107].
Буржуев и офицеров флота свозили на корабли, где на глазах у стоявших на берегу жен и детей расстреливали, а некоторых связывали и живыми сбрасывали в воду.
Правда, что убийства эти во многом были стихийными: даже и беспартийные матросы без всяких указаний со стороны большевиков принимали охотное участие в грабежах и убийствах.
Правда и то, что Севастопольский совет и Военно-революционный комитет пытались остановить бесчинства. Так же точно Ленин за год до этих событий потребовал расследовать зверский расстрел на больничной койке двух бывших министров Временного правительства, депутатов последней Государственной думы Андрея Шингарева и Федора Кокошкина.
Правда и то, что указание расстрелять царскую семью в июле 1918 г. в подвале Ипатьевского дома под Екатеринбургом поступило не от Ленина, который менее всего был заинтересован в том, чтобы до такой степени пятнать облик советской власти в глазах международного сообщества.
Но правда и то, что Июльское восстание в Петрограде в 1917 г., когда под перекрестным огнем озверевшей от разбоя солдатни погибли две сотни казаков, когда деятелей Петроградского совета и Временного правительства грабили и избивали в их собственных домах, стало результатом именно большевистской пропаганды и агитации.
Все остальное, что случилось потом, было лишь делом времени: однажды спровоцировав анархию, нельзя ее тотчас остановить; начавшийся в ночь на 25 октября 1917 г. разбой продолжился во времени и в пространстве, и у командующих в Петрограде уже не было ни сил, ни возможностей направлять энергию масс в мирное русло. Да большевистское руководство, строго говоря, и не собиралось продолжать революцию мирным путем: Ленин с самого начала ставил задачу превращения войны империалистической в войну гражданскую, ведомую пролетариатом против своих национальных правительств. Пролетариат и повел эту войну: озверевшая матросня в Крыму также грабила и убивала под предлогом защиты «идеалов революции», и остановить этот разбой, казавшийся даже большевикам «чрезмерным», уже не представлялось возможным.
Ленин с самого начала ставил задачу превращения войны империалистической в войну гражданскую, ведомую пролетариатом против своих национальных правительств.
В результате на состоявшихся в начале апреля 1918 г. выборах в Севастопольский совет большевики и левые эсеры вчистую проиграли правым эсерам и меньшевикам — как и за год до того на выборах в городскую думу здесь же: в то время в Крыму выборы проходили еще в более-менее демократических условиях. Но так же, как и в деле с Учредительным собранием, в котором большевики оказались в меньшинстве, после чего, не долго думая, разогнали силой оружия само собрание и демонстрации в его поддержку, дело свободного Севастопольского совета было обречено.
Напомним, что по условиям заключенного 3 марта 1918 г. в Брест-Литовске мирного договора территория Украины отходила в оккупационную зону германско-австрийских войск. Во исполнение договора эти войска, заняв Украину, продолжали двигаться на юг. Над Крымом также нависла угроза оккупации, и в этих условиях была провозглашена Таврическая советская социалистическая республика в составе Советской России. С одной стороны, «республика» эта не должна была нарушать условия Брест-Литовского договора, но, едва создавшись, заявила о принадлежности ей Черноморского военного флота: для этого, собственно, она и создавалась в качестве отдельного субъекта международного права; Ленин с самого начала рассчитывал на то, что условия договора могут быть какими угодно кабальными, а жизнь затем исправит ситуацию в нужном для большевиков направлении. И так оно во многом потом и происходило. Но не в случае с Тавридой: объявленная здесь мобилизация во имя противостояния германским войскам вызвала такие протесты, что ее пришлось отложить. Кроме того, на южном берегу полуострова в апреле началось новое восстание крымских татар, сделавших своим штабом Алушту и разоруживших здесь красногвардейское командование. Восставшие тогда заняли, помимо Алушты, Феодосию, Судак, Старый Крым, Карасубазар, и, между прочим, в ответ на происходившие ранее на их глазах по всему полуострову расправы, сами ответили тем же: расстреляли командиров, после чего остальная «гвардия» разбежалась[108].
В это же самое время, 18–19 апреля 1918 г., на территорию полуострова с другой стороны, со стороны Перекопа, заходили совместно германские и украинские войска. Советским учреждениям, во главе с местным Совнаркомом, пришлось срочно эвакуироваться, часть из членов этого «правительства» по ошибке попала в Алушту, где их так же, как ранее командиров местной «гвардии», расстреляли. Расправы без суда и следствия над всеми, кто ранее поддержал Советы и содействовал экзекуциям над офицерами и местными жителями, продолжались и в дальнейшем. Татары, кроме того, припомнили грекам их содействие красногвардейцам, и вскоре репрессии восставших перекинулись с политических на религиозные: мусульмане начали убивать в Крыму христиан. Так отверстая большевиками кровь породила еще большую кровь, убийства — еще более массовые убийства.