Подавление инакомыслия внутри самой РФ продолжается и в отношении Украины: российское телевидение убеждает своих граждан в том, что в Киеве правит фашистская хунта, преследующая соотечественников по национальному признаку. С некоторых пор для пущей убедительности используются «свежие» аргументы. С экранов транслируются рассуждения о том, что раз трезубец князя Владимира был в историческом прошлом символом Украинской повстанческой армии (УПА), сотрудничавшей во время войны с фашистами (насколько это именно так, речь шла в третьей главе), а на государственном флаге Украины изображен именно этот трезубец, то значит и власть в этой стране — фашистская. В свою очередь, желто-синий фон украинского флага отсылает к расцветкам, которые использовала в своей форме ОУН. Значит, режим в Киеве тем более фашистский.
При этом отечественный триколор, цвета которого использовала Российская освободительная армия (РОА) генерала Власова, куда более активно сотрудничавшего с гитлеровцами, российские агитаторы к фашистской символике решили не относить.
Триколор, цвета которого использовала армия генерала Власова, российские агитаторы к фашистской символике решили не относить.
Более того: в апреле 2014 г. из недр российского сената появился законопроект о противодействии реабилитации нацизма (как будто в России других проблем нет). Но с самого начала было понятно, что не реабилитация нацизма беспокоит авторов документа, а необходимость найти хоть какие-то оправдания российской агрессии в Украине: эта страна будто бы сделала выбор в пользу Европы (а не в пользу России) не почему-либо, а потому, что ее заставили это сделать неонацисты. Документ стал одновременно ответом и на санкции Запада, и на действия «Правого сектора» в Украине. Стал этот документ и очередным инструментом, предназначенным для использования в диалоге с внутренней аудиторией: все «майданы», подобно украинскому, ведут непременно к разгулу нацизма, не нужно ходить на митинги — они до добра не доведут, каждый недовольный — пособник врага и т. д., и т. п., etc.
При этом нацизм в законопроекте был определен «как тоталитарная идеология, применявшаяся на практике гитлеровской Германией, ее союзниками и сателлитами с 1933 по 1945 г.»; под реабилитацией нацизма было предложено понимать «восстановление в правах нацистских преступников и их пособников, публичное оправдание нацистской практики и идеологии и распространение этой идеологии»[447] и т. д., и т. п.
Валерий Хомяков,
председатель Совета по национальной стратегии:
«У нас уже хватают садовников, которые обустраивают клумбы: у них, бывает, получаются сочетания украинского государственного флага. Людей хватают, приезжает полиция, а они понятия ни о каком флаге не имеют. Это самая главная проблема в нашей стране — воевать с символикой, с цветами, сочетаниями цветов»[448].
Вся эта непрекращающаяся вакханалия человеконенавистничества оправдывается будто бы насущной необходимостью застраховать общество «от пересмотра итогов войны». Но подвох заключается не только в том, чтобы найти оправдания для внешней агрессии и убедить внутреннюю аудиторию. На самом деле речь идет не о пересмотре подведенных в Нюрнберге итогов войны, а о той части итогов, которая официально еще не подведена — о преступлениях советского коммунизма. И от подведения именно этой части итогов подспудно пытались застраховаться авторы упомянутого законопроекта: Путин ведь демонстративно ностальгирует по «славному» советском прошлому, и, значит, надо попытаться вернуть это прошлое хоть в какой-то степени.
Но все тайное когда-нибудь, да становится явным. И преступления сталинского фашизма становятся известными все более широким кругам общественности так же, как и преступления германского нацизма. Чего стоит один только факт расстрела тысяч казаков вместе с семьями в германском Лиенце в мае 1945 г.: их передали в добрые руки Советов со своей территории оккупации английские войска по заключенному ранее пакту Черчилля — Сталина, и поэтому не только в России, но и на Западе, особенно в Великобритании, об этом не слишком любят вспоминать. А придется. Ведь речь идет в том числе и о том, что Советы «освободили» народы мира от германского фашизма только затем, чтобы вскоре же их и поработить, оккупировав половину Европы.
Невозможно забыть, что территорию Польши пактом Молотова — Рибентропа режимы Сталина и Гитлера, идентичные по своей людоедской сущности, цинично разорвали пополам. Как невозможно забыть и то, что территории Латвии, Литвы и Эстонии еще до начала войны с Германией перешли под кровавую советскую оккупацию; народы этих стран терпели лишения в течение долгих десятилетий и после войны. Что касается Крыма, то вскоре после начала войны с Германией Сталин выселил с территории полуострова более 60 тысяч немцев, а в 1944 г. — всех, то есть более 190 тысяч человек, крымских татар, а также греков, болгар, армян, турок и персов… Люди погибали от бесчеловечных условий еще по дороге, затем от холода и голода на новых местах проживания.
Тогда же, после войны, Сталин поработил народы Польши, Венгрии, Чехии, Словакии, Румынии и других стран Центральной и Восточной Европы. Для всех этих народов одна зверская оккупация лишь сменилась другой такой же. Так стоит ли удивляться, что эти страны после распада СССР явочным порядком «пересмотрели» итоги войны, объединившись с государствами Евросоюза и НАТО? Стоит ли удивляться тому, что и Украина стремится в Европу, а не в новый СССР под водительством Путина?
К тому же путинская Россия собственной бездарной внешней политикой, экономическим мародерством и грубым вмешательством во внутренние дела других стран изо всех сил толкает своих бывших союзников — таких, как Грузия, Молдавия и Украина, в объятия Евросоюза и НАТО: там куда безопаснее и комфортнее, чем в объятиях ностальгирующей по сталинскому прошлому России. Путинский режим для этих стран стал продолжением советского режима, принесшего боль и страдания одной половине Европы и боязнь возможной агрессии — другой ее половине. И после оккупации путинским режимом территории Крыма весной 2014 г. лидеры и народы многих стран особенно остро ощутили правоту курса на сближение с НАТО.
«Финский министр обороны Карл Хаглунд заявил, что Россия толкает страну в НАТО. По данным финских СМИ, вступление в альянс поддерживает меньшинство жителей Финляндии (34 против 45 %), однако их число растет (в прошлом году соотношение было 22 против 54 %), и, по мнению Хаглунда, открытая дискуссия может ускорить этот процесс. Швеция, многие годы сохраняющая нейтралитет по отношению к НАТО, в последние годы активно участвует в операциях альянса, в прошлом году впервые стала участником совместных с Финляндией учений. / Российский МИД уже заявил об “опасности изменений в Северо-Балтийском регионе” на фоне “активизации дискуссий о вхождении в блок Швеции и Финляндии”, однако конфронтационная позиция России только усиливает напряженность. “Мы должны принять тот факт, что Россия видит в нас противника”, — сказал… генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен»[449].
Так что не реабилитации нацизма следует опасаться народам Европы, а замаячившего вновь во весь рост сталинизма, возрождением которого озаботился нынешний обитатель Кремля. В упомянутом законопроекте, будто бы направленном на запрет пересмотра итогов войны, следует заменить слова «нацизм» на «коммунизм», а вместо «Германии» писать «Советская Россия», и тогда текст документа обретет настоящую актуальность: коммунизм будет определен как тоталитарная идеология, применявшаяся на практике Советской Россией, ее союзниками и сателлитами с 1920-х по 1950-е гг., а под реабилитацией коммунизма будет предложено понимать восстановление в правах коммунистических преступников и их пособников, публичное оправдание коммунистической практики и идеологии и распространение этой идеологии. Именно за такие деяния давно пора привлекать к ответственности.
Неплохо бы еще и провести «Нюрнбергский трибунал» по преступлениям коммунизма. С самым широким международным участием. Можно для убедительности там же — в Нюрнберге, хотя лучше, конечно, в Москве. Тогда все встанет на свои места. И нынешним и будущим путиным будет неповадно апеллировать к кровавому советскому прошлому.
Даля Грибаускайте, президент Литвы:
«Кое-кто говорил, что сейчас нельзя сильно давить на Россию — чтобы дать ей возможность сохранить лицо и оставить “стратегию отступления”. Европе нужно сохранить свое лицо, а не России, которая этого делать не собирается. Лица у России давно уже нет — есть лишь лицо Путина… Мы видим страну, которая начала вести себя, как нацистская Германия или Сталин в 1938–1940 гг. Болезненные постимперские амбиции сейчас демонстрируются всем странам Европы и мира. И конечно, мир должен реагировать. И очень хорошо, что пришло довольно единое осуждение из всех точек мира: осудили не только Европа, США, но и Китай, который всегда был дружественным по отношению к режиму Путина. / Итак, мы видим, что все страны оценивают однозначно: это жестокий факт агрессии, нарушающий все международные обязательства и нормы. Но что дальше? Надо ли останавливать эту жестокость? Конечно, надо. Мы должны не только говорить, что это некрасиво, но и пытаться показать, что страны и мир не могут в XXI веке быть терпимыми к такой жестокости. То, что происходит в Украине, особенно в Крыму, показало, что реакция и международные инструменты слишком цивилизованы. Тут я не могу сказать, что они должны быть другими, но мы имеем дело с другой цивилизацией или представлением о цивилизации. Если Запад в XXI веке, то теперешнее поведение [России] я бы отнесла к середине прошлого столетия»[450].
Вслед за отдельными лидерами придет понимание необходимости противостоять агрес