Фазотронские пляжи были довольно часто разделены бунами, а самый последний, большой, назывался «Ласточка» и к санаторию, видимо, отношения не имел. Алиса облюбовала именно его – море, не стесненное волнорезами, заполняло здесь все пространство. Если тетка спрашивала, то Алиса говорила, что ей нравится зубрить у моря, и действительно брала с собой лекционную тетрадку и планшет – на тетрадке было удобно сидеть, а в планшете разглядывать старые фотографии. К занятиям она по-настоящему готовилась уже дома, перед сном. Так проходило время. Город существовал вне Алисы, Алиса проходила сквозь город и людей, его населявших. В ее мире была только она и море, которое невозможно не любить.
А ближе к концу ноября, когда она, как обычно, сидела на тетрадке у моря, к ней подошел Капуста и плюхнулся рядом.
– Привет, – помолчав, сказал он.
Алиса не ответила. К тому времени тоска по Омску трансформировалась в ненависть. Она уже две недели ни с кем не переписывалась и не перезванивалась, да и ей тоже никто не писал и не звонил. Так было и после Сургута, и после Омска – общение, оно как мячик – пока его кидаешь другому, игра, пусть и вяло, будет продолжаться, стоит задержать мяч у себя в руках, интерес второго игрока сразу пропадает – кидать-то ему больше нечего. Алиса пыталась думать, что ее это абсолютно не волнует.
– Я часто тебя тут вижу, а сегодня вот решил подойти. Вид, конечно, у меня не парадный, но пока хочется, надо ведь делать, – заявил Капуста и Алиса повернулась в его сторону. Парень оказался достаточно невзрачным светловолосым и светлобровым типом в линялой футболке и серых спортивных штанах.
– Не холодно?
– Да я бегал, – ответил он и неловко, только левым уголком рта, улыбнулся. И слева, будто от света невидимого прожектора, проявился легкий загар, светлая щетина, светло-зеленый глаз с длинными, светлыми ресницами. Оказалось, что на футболке логотип «ДДТ», а штаны синие, а не серые, как показалось ей в начале.
– Но сейчас даже не утро, – заметила Алиса и демонстративно отвернулась. Разговор с незнакомым человеком после месяца заточения казался ей чем-то иррациональным и даже неверным.
– Ну, значит, я неправильно бегаю. Ты ведь неместная, да? Недавно сюда приехала?
– В октябре.
– Надолго?
– Слушай, я не очень хочу сейчас общаться.
– А завтра?
– И завтра.
Парень вздохнул и, порывшись в кармане, достал помятую пачку сигарет.
– Как-то ты совсем неправильно бегаешь, – не вытерпела Алиса.
– Будешь?
– Может быть, – совсем уже недовольно пробурчала Алиса, и взяла предложенную сигарету, – а, вообще-то, я бросила перед приездом.
– Бывает… А откуда приехала-то?
– Из Омска.
– Оо! В Сочи омичей просто валом. Мне иногда кажется, что тут какое-то южное подразделение Омска! Шучу. Я был как-то у вас. Сам я из Сиба.
– Правда? – Алиса невольно развернулась к нему всем телом.
«Ну вот еще», – с досадой подумала она, – «мне же все равно, чего я так завелась?». Но одиночество вдруг со всей дури затикало у нее в висках, и вспомнилась грустная теткина квартира, и электронный ящик, в котором только спам и ни одного письма, и дурацкие, ничего не значащие смс-ки «мы скучаем», и молчащий телефон, и захотелось ухватиться за этого парня, у которого – вот чудо! – ни капли акцента, на футболке – «ДДТ», а не «Армани», и говорит он такие простые, чудесные слова – «омичи», «Сиб»… Алиса опомнилась, только когда поняла, что действительно схватила его за руку.
– Ой, – пробормотала она и бросила руку, словно ей не было до нее никакого дела.
– Ты тут вообще ни с кем не общаешься, да?
– Как-то не хочется…
– Депрессняк? Оно и видно. Вообще, тут куча всяких разных людей отовсюду, из Омска, Ебурга, Челябы – да мало ли откуда. Тут как мини-Москва. Ты сама как сюда попала?
Алиса помолчала. Угадай, где?.. История, может, и логичная, если рассказывать по порядку, и совсем дурацкая, если в двух словах.
– Я перевелась в здешний институт. Родители меня перевели. Решили, что мне так лучше будет. Вообще-то я не только из Омска, еще немножечко из Сургута. Ну, родилась в Омске, а когда мне было десять, мы с родителями переехали в Сургут. Я хотела там поступать, но предки настояли, чтобы я училась в Омске, и я вернулась туда. Жила там у бабушки, училась в институте. Но потом родителям показалось, что я плохо учусь и много гуляю, и бабушка не в состоянии за мной следить, и папа договорился со своей двоюродной сестрой, и теперь я живу у нее, и учусь в РГСУ.
– Какая серьезная схема! А почему ты к ним в Сургут не вернулась?
– Да им сейчас тоже не до меня, у них и между собой проблемы, и по работе…
– Короче, они тебя слили, – подытожил Капуста.
– Да нет… Просто они хотели, чтобы я стала нормальным человеком…
– Получилось?
– Да как тебе сказать…
– Ну, сколько я тебя ждать должен? – заорал вдруг кто-то сзади. Это был высокий, тоже светловолосый парень весьма агрессивного вида, в небрежно наброшенной на плечи кожаной куртке.
– Видишь, я с человеком разговариваю?
– С каким человеком?! – взвыл агрессивный тип.
– Со мной, – пискнула Алиса.
– Быстро домой двигай! – тип резко развернулся и пошел прочь. На ногах у него были резиновые тапочки, обутые поверх полосатых носков.
– Куртку мою почему надел? – крикнул ему вслед Капуста.
– Потому что! – рявкнули уже где-то вдалеке.
– Кто это? – ошарашенно спросила Алиса.
Капуста не ответил.
– Я – Костя, – представился вместо этого он, – Костя Капуста. Капуста – это фамилия.
– Звучит, как погоняло.
– Да. Это как мое второе имя. Слушай… Хочешь завести друзей в Сочи? Ну, нормальных друзей, не таких, как этот. Этот-то кретин.
Алисе почему-то вдруг действительно захотелось завести друзей в Сочи, пусть даже и кретинов. Вернее, подобие друзей, тех, с кем можно скоротать вечерок-другой. Тех, с кем она не будет думать о грустном, с кем не будет одиноко и с кем не нужно будет тосковать по прошлому.
– Мы завтра вечером будем здесь жарить шашлыки, придешь?
– Где, прямо здесь?
– Да, вон там, видишь, где камни навалены? Мы часто тут собираемся. Придешь?
– И все из Новосибирска?
– Да отовсюду. Из Сиба только мы с этим идиотом, но ты его не бойся.
– С чего бы мне бояться…
«Я боюсь только снова по кому-то скучать. Я боюсь захотеть здесь остаться. Я боюсь снова открываться людям. Я боюсь, что мне снова станет весело…»
– Тогда приходи! – улыбнулся Костя Капуста, – будет душевно.
В тот день Алиса впервые заговорила с теткой на отвлеченную тему.
– Меня один мальчик пригласил завтра на пикник с его друзьями…
– Ну и сходи. А то сидишь целыми днями дома, смотреть тошно, – просто ответила тетка. Был вечер пятницы, и она в своей обычной уверенно-веселой манере собирала большую спортивную сумку, резво шныряя по квартире и хватая нужные ей вещи.
– Куда вы уезжаете всегда на целые выходные? – вопрос сам выпал из Алисиного рта, и от неожиданности она даже немного покраснела – с теткой они за целый месяц так нормально и не поговорили, и задавать личные вопросы до сих пор казалось ей неприличным.
– Вот ты сходи на пикник, развейся, а в воскресенье вечером и поговорим, – сказала тетка и показала Алисе два свитера, – какой лучше?
– Родители такого бы никогда не одобрили, – игнорируя свитера, посчитала нужным сказать Алиса.
– А про твоих родителей мне сейчас даже думать не хочется. У меня хорошее настроение и впереди выходные.
Алиса вздохнула. Отец аргументировал ее переезд в том числе и тем, что суровая и беспощадная тетка сможет обуздать Алисины слабости, но в жизни та оказалась довольно милой и независимой от чужого мнения женщиной, которой совсем неинтересно было воспитывать чужих, да и уже выросших детей. Алисе от этого было настолько не по себе, что хотелось позвонить отцу и наябедничать:
«Папа, папа, она меня совсем не хочет воспитывать! Папа, она меня совсем не контролирует! Папа, она мне, знаешь, что предлагает?!»
– Наверное, я действительно схожу, – Алиса дала тетке последний шанс.
«Давай, запрети мне! Скажи, что нельзя гулять с первыми встречными. Скажи, что это безответственно. Скажи, что я не за этим сюда приехала. Скажи хоть что-нибудь…»
– Наверное, сходи, – отрезала тетка. Разговор отвлекал ее от сборов.
«Я обречена…»
Пришлось пойти. А если ее встретят как-то не так, можно сделать вид, что она просто тут гуляет, ведь так? Хотя, она почти сразу была уверена, что все будет «так». И не потому, что ей понравился этот Капуста. Просто он показался ей своим человеком. И даже тот псих в полосатых носках показался ей своим. Это сложно объяснить, но так было и в других городах тоже. Как будто слышался знакомый запах, или как будто бы теплый, дружеский голос шептал осторожно в ухо: «Все будет хорошо, расслабься». И этот голос никогда ее не подводил.
«И, в крайнем случае, если разговор не заклеится, можно будет совсем немножко выпить…»
Они оказались в самом конце «Ласточки». Первым Алиса заметила агрессивного типа, он стоял к ней ближе остальных и энергично размахивал руками. Над этим представлением смеялась, по-детски прикрывая лицо ладошками, худенькая девушка, сидевшая на камнях, а позади возились с костром еще двое парней. Уже смеркалось, и был ли среди них Капуста, определить было сложно, но все же Алиса успела облегченно вздохнуть, увидев, что людей совсем немного.
– Привет, – собравшись с мыслями, негромко сказала она, изобразив дружелюбную улыбку.
– Привет, – смеющаяся девушка резво подскочила ей навстречу, – это про тебя говорил Капуста? Кооость, она пришла!
– У меня руки в угле, обниматься не будем, – широко улыбнулся вынырнувший из сумерек Капуста, – я очень рад, что ты пришла. Нас сегодня меньше, чем думалось, но и хорошо, больше мяса достанется. Шашлык Паха мариновал, он у него всегда отменный получается! Да, возле костра – Паха, он же Павел, это – Эля, а этот – Вадим.