С подоспевшим Вадимом они тут же принялись скакать на воображаемых конях, распевая «Гетеросексуалиста». Алиса мысленно перебрала первые пришедшие на ум песни Самойловых и даже согласилась с Павлом, одобрительно покачав головой, а Эля, без улыбки глядя на этот беспредел, продолжала:
– Вадька – гражданин мира, ему хорошо там, где он есть. Он сегодня в Сочи, завтра еще куда-нибудь поедет, и везде будет, как рыба в воде. А я дом очень люблю, мне хорошо будет только дома.
– А я даже не знаю, где мне будет хорошо, – задумчиво проговорила Алиса.
– Мне кажется, ты тоже гражданин мира, ну, может, не такой явный, знаешь… лайтовый, в облегченном функционале. Тебе ведь сейчас здесь хорошо?
– Ну, это именно сейчас…
– Неважно. Мне кажется, что ты уже не скучаешь по дому. Просто тебе нужно время, чтобы приспособиться, а Вадька делает это сразу, вот и все.
Алиса недоуменно посмотрела на Элю, и та в ответ виновато улыбнулась.
«Как это я не скучаю?!» – пропищала маленькая Алиса в голове, но голос ее заглушили волны.
Перед Новым Годом мама по телефону предложила ей приехать отпраздновать в Омск. Связь была неважная, вокруг мамы гудели китайцы, но мама была полна русского энтузиазма.
– Мы тут с папой подумали, – кричала в трубку она, заглушая пекинский гул, – давай мы купим тебе билеты в Омск на каникулы. Мы приехать не сможем, а ты отметишь сам праздник со стариками, а потом пойдешь веселиться с друзьями. Ты ведь соскучилась, наверное?
– Да мне уже тут есть. с кем отмечать.
– В смысле?
– Новые друзья.
– Какие могут быть друзья за два месяца? – резонно спросила мама. Даже на другом конце континента Алиса услышала, как напрягся ее голос.
«Все в порядке, мама, не переживай, пожалуйста!» – кричала маленькая Алиса в голове. – «У меня все хорошо, я тебя люблю, мама!»
– А за два года какие могут быть? – злобно отвечала большая Алиса. – А дольше я нигде и не жила, и жить, наверное, уже не буду!
– Слушай, ну хватит уже злиться! Что мы должны были с тобой делать? Оставить все, как есть? Ты тоже меня пойми – с папой у нас все ни к черту было, у тебя – загулы и отчисления, надо было что-то делать. И мы все сделали правильно! Так мы склеим все, что у нас есть. Мы сейчас с папой заработаем много денег, и все снова будет хорошо!..
Маминому оптимизму можно было только позавидовать.
– Огни уже зажглись, – обернувшись назад, нейтрально сказала Алиса, уходя от своих мыслей и Элиных рассуждений, – вон, и в моем доме тоже.
– Это вон тот твой дом? – спросил Павел. – А ты знаешь, что от него есть короткая дорога на пляж? Через лагерь «Хрустальное озеро». Там идти минут пять.
– Нет, а где? Я не знала.
– Между коттеджами нужно пройти, и будет тропинка. Там детский лагерь заброшенный.
– Не вздумай туда одна ходить, – напрягся подошедший Капуста, – там старый пионерский лагерь, с разрушенной столовой и комнатами. Бомжатник, там кто угодно сейчас может быть, одной точно делать нечего.
– Я ж говорю, «Хрустальное озеро», – довольно подтвердил Павел, – там по любому живет Джейсон!
– Ой, как интересно! – загорелась запретным Алиса.
– А я сейчас самую главную песню «Агаты Кристи» включу, – растолкал всех Вадим. Он всегда так делал, когда на него долго не обращали внимания,
(или когда Капуста недовольно хмурился),
– она самая правильная.
Капуста махнул рукой, но, как показалось Алисе, с облегчением. Возможная встреча с Джейсоном точно не вызвала в нем энтузиазма.
– «Чтобы ближнего убить, придется много пить, тогда все хорошо, и разум не болит…»56 – орал Вадим, размахивая руками.
Здравствуй, Бог, это же я пришел,
И почему нам не напиться?
Я нашел, это же я нашел,
Это мой новый способ молиться!..
– И опять поскакали, – подытожил Павел.
Алиса принялась-таки мыть пол.
– Зачем ты маме-то ее этой лабуды нанес? – доносилось с балкона. – Говорил же, что будешь держать себя в руках…
– Раз говорил, значит, так и сделал!
– Ага, «и да его было настоящее да, а нет – настоящее нет»57! Иван Человеков ты херов!
– Да пошел ты в жопу! – Вадим вылетел с балкона и демонстративно прошелся по только что вымытому Алисой полу. Капуста с мрачным лицом вышел следом.
– В натренированные уши, – Вадим, что-то додумав, обернулся в проходе и показал на свои уши, – льется всякая хуйня!58
Зазвонил Алисин телефон.
– Да прекратите вы оба! – разозлилась она, бросив тряпку на недомытый пол, – устроили тут «Аншлаг» какой-то.
Звонила тетка. На границе завал, говорила она, даже абхазские связи не помогают, сил нет уже стоять.
– И что теперь? – туповато спросила ее Алиса. Голова заболела с новой силой.
– Что-что, поеду завтра. На работе меня подменят, так что сегодня не жди. Только без эксцессов, ладно? И приберись к моему приходу.
– Да как же так? Что, никак не получится проехать границу?
– Ты фильм «Паспорт»59 видела? – зло спросила недовольная тетка и нажала отбой.
– Видела, – ответила в тишину Алиса и беспомощно оглянулась на парней.
– Давайте пиво тогда пить, а то у меня голова сейчас взорвется, – сказал разом подобревший «гражданин мира», снимая только что надетую куртку и проходя на кухню.
– Он никогда не уйдет, да? – шепотом спросила Алиса у Капусты.
– Пусть оклемается сейчас, а вечером я его выгоню, – улыбнулся тот ей в ухо.
– «… Несбывшихся влюбленностей ком
встал в горле, но в каком?» – вещал довольный Вадим. Время перевалило уже за четыре после полудня, парни успели сходить в магазин за пивом и продуктами, а Алиса убраться в квартире, и теперь они втроем сидели за обеденным столом, как заправская семья, ели жареную картошку с мясом и запивали пивом. Пенный напиток заметно снизил накал страстей и головную боль, поэтому звук стиральной машинки, в которой полоскались Вадимовские вещи, можно было назвать даже уютным. Алиса с Капустой блаженно улыбались, а Вадим, завернутый в клетчатый плед на манер римского императора, читал в пустоту обрывки своих сочинений.
– Или вот: «Неужто жизнь – это песок, скребущий межпальцевые территории?..»
Час назад он сказал, что конфликтует с Элей и ее мамой только лишь для того, чтобы Эля повзрослела, и «начала думать своей башкой, а не мамкиной». Бутылку пива спустя, впрочем, выяснилось, что, на самом деле, ему вообще все равно, и все в мире эпизодично и относительно, на чём тема Эли в этот вечер была закрыта.
– Эти фразы летят в вечность, – говорил теперь он про свое творчество.
– Да никуда они не летят, – устало ответила Алиса. Стиральная машинка выключилась, и она принялась развешивать вещи на сушилку. Их влажность явно давала понять, что от Вадима на эту ночь уже не избавиться.
– С тельняшкой поосторожней, она очень ценная!
– Что ж ты ее всю расхреначил? – проворчала Алиса себе под нос, но повесила ее очень аккуратно.
– Это отцовская, памятная. А ты что так смотришь? – взвился Вадим на Капусту.
– Да ничего. Что я вещей его не видел, что ли?
– Эта еще с молодости его осталась. Раритет.
– Да хоть со старости, мне как-то все равно, – пробурчал Капуста, не глядя ни на Вадима, ни на тельняшку.
– Ой, прекратите оба.
– Вы скучные, давайте что-нибудь придумаем, поиграем во что-нибудь, – великодушно прекратил Вадим, – а то у меня от ваших рож скулы сводит.
– Придумай уж что-нибудь, сделай милость!
– Есть много разных игр на сообразительность…
Выключилось электричество. Световой день уже пошел на увеличение, и темнота не успела накрыть город, но сумерки, особенно с неработающими фонарями, были даже хуже – пространство вокруг превращалось в однородную серо-синюю кашу, в которой перемещаться можно было только на ощупь.
– Давайте начнем с игры «посветите мне телефоном», – мрачно сказала Алиса и полезла по шкафам искать свечки. У запасливой тетки была целая коллекция из «Икеи» – с ядовито- химозными запахами, разными цветами, формами и подсвечниками. Всю эту свечную гвардию Алиса принялась расставлять по кухне.
– А что, уютно даже стало, – оценил Капуста, двигая самые большие, пузатые свечки в центр стола, – сейчас нужно всякие песни армейские петь под гитару, в такой-то обстановке.
– Ты и в армии-то не был, какие тебе песни, – буркнул Вадим, скатывая шарики из воска, и расставляя их перед собой.
– У меня язва желудка. А песни я все равно знаю.
– У всех у вас, филонщиков, язвы…
– Тебе прямо так в армии понравилось? – спросила Алиса, легонько пнув Капусту под столом, намекая, что лучше промолчать. Эта тема часто инициировала конфликты между братьями – Вадим бил себя копытами в грудь, что мужчиной можно стать только после армии, на что Капуста флегматично отвечал, что мужчины он здесь все равно в упор не видит, и начиналось.
– Нет, конечно. Там был полный пиздец, – неожиданно и тихо согласился Вадим, продолжая выстраивать перед собой восковые шарики. Капуста молчал, так же задумчиво глядя перед собой и сдвинув брови, и Алиса, не ожидавшая такого поворота, удивленно на них уставилась. В этот момент они впервые показались ей похожими – то ли из-за одинакового выражения лиц, то ли в неровном свечном освещении, и вспомнились слова Эли о поделенной надвое личности, – особенно в первый год. Я два года отслужил, это уже после моего дембеля срок уменьшили вдвое, а я полную лямку оттянул, по старинке, по хардкорному.
– А институт?
– Я на заочке учился, потому и забрали. После продолжил… Потом все равно на последнем курсе бросил… Да в жопу все. Музыку включу.
Пока он после своего неожиданного откровения деловито копался в телефоне, Капуста выразительно посмотрел на Алису и, скосив глаза на Вадима, щелкнул по шее. Впрочем, после вчерашнего вина да на сегодняшнее пиво щелкнуть можно было и Капусте, и самой Алисе, и она пожала плечами.