– А ты, Колька, цыц! Нече мать-то учить. Могу и подзатыльник отвесить. Решила я, возвращаюся. Ошибку совершила, вот теперя раскаилася.
Николай замолчал от такого выступления.
– Ты, Тамар, сама баба, поймешь меня. Не суди. Всю жизню свою ночью пересмотрела. Поняла, любит он меня. А я им вот так распорядилась. Пойду, повинюся, должно, пустит.
– Мам, так я билет съезжу куплю, – Тамара засуетилась.
– А не надо никуда ехать. Откуда аэропланы отправляются, я и сама знаю. Там и билет куплю, сяду да подожду, коли че. Лавки там имеются, а коль че, так на чемоданчике примощуся. Не поминайте, стало быть, лихом, – и Таисия опять поклонилась.
– Вместе сейчас пойдем, – буркнул Николай и начал собираться.
Эпилог
Тамару положили на сохранение. Это же надо, все не слава богу.
Может, тот звонок Лопухова заставил ее поволноваться?
Не зря Николай все время спрашивал, а Тамара значения не придавала.
– Томочка, как я рад вас слышать. Как самочувствие? Мы с вами давно не общались.
– Спасибо, Володя, неплохо. И мне неловко, что я не звонила. Все собиралась спросить, как там Авдотья Никитична себя чувствует? Наташенька ее часто вспоминает. Но знаете, работа, тетрадки, учебные планы. И потом, когда Коля дома, хочется ему побольше времени уделить. Видимся редко, сами знаете.
Тамара уже и забыла про то, что Николай виделся в Ташкенте с Владимиром. Времени прошло, наверное, с месяц. И за это время столько всего случилось! И Таисия со своим скоропалительным отъездом, и бесконечные сложные переговоры с мамой, и битва в семье Табаковых, где именно Ковалевым пришлось выступать секундантами.
– Да, да, а мы же с Николаем встречались в Ташкенте, он не рассказывал?
Вот оно, ну конечно, этот звонок ждал Коля, боялся его. Конечно же, Тамара выпустила из головы. Там что-то произошло. Тамара невольно заволновалась, и тут же отреагировал малыш, завертелся в животе. Тамара любила это чувство, чувство, что ты не одна. Хуже, если долго не вертелся. А так, пусть крутится, значит, активный, хорошо. Она невольно положила руку на живот и погладила выпиравшую часть.
– Он рассказал, Володя… – Тамара подумала, что говорить дальше. Рассказать про опасения мужа? Или, наоборот, сделать вид, что ничего не знает. Нет, это не в ее правилах. Тамара всегда говорила правду. Никогда не обижала этой правдой людей. Но про себя – всегда и только правду. – Он рассказал, что у вас там что-то произошло. У него остался какой-то осадок. Володя, я никогда не расспрашиваю, Коля рассказывает ровно столько, сколько считает нужным.
На другом конце провода раздался неприятный смешок. Тамаре стало нехорошо. Сердце сразу забилось сильнее, малыш притих. Захотелось бросить трубку и ничего не слушать. Хватит, ей нельзя волноваться. Врачи даже про ее работу сомневались. Все-таки уже за тридцать, по новым меркам старородящая. Да и давление скачет. «Уходите от стрессов. Вам волноваться нельзя». Ну какая глупость. Даже если бы она просто сидела дома. Муж, свекровь, мама. Все как сговорились, не дают ей спокойно выносить этого ребенка. Теперь еще Лопухов. Вроде взрослый человек, военный, а сейчас, того и гляди, начнет собирать всякие сплетни. Как же не хочется ничего такого слышать. Она любит своего мужа, она верит ему.
– Томочка, наверное, я не должен был затевать этот разговор. Может быть даже, это нечестно по отношению к Николаю…
Почему Тамара молчала, почему? Зачем ей эти откровения, про которые ей бы лучше сейчас не знать. И она себя считала принципиальной, далекой от всякого ханжества. Так нет же, как простая баба, прижала трубку к уху, чтобы вот сейчас услышать гадости про своего мужа.
– Вы поймите, вы мне очень дороги. И я всегда мечтал о такой женщине. И о такой жене… Тамара, я мечтаю о вас.
– Господи, Володя, да вы меня совсем не знаете, о чем вы говорите?
– Не перебивайте меня. Я вас знаю очень хорошо. Думаю, лучше, чем вы знаете себя сами. Вы себя не любите, Тамара, сомневаетесь в себе, копаетесь. Почему? Оглядитесь вокруг и покажите мне еще хотя бы одного такого же чистого, светлого человека, как вы.
– Не придумывайте, я обычная. Вы мне про Колю что-то хотели рассказать.
Сил ждать уже не было. Наверное, что-то очень плохое. А вдруг как у Табаковых? Нет, это невозможно. Коля не может быть предателем. Тамара уже не слушала, что там говорит Владимир, про какие-то там ее неземные качества. Что делать? Ире она посоветовала выкинуть вещи в окно. Для пущей убедительности. Благо Табаковы, как и Ковалевы, тоже жили на пятом этаже. Только Ковалевы в первом подъезде, а Табаковы в пятом. Она станет тоже вещи выкидывать? Или пойдет разбираться с буфетчицей, как пошла Ира? К буфетчице не пойдет, это точно. А Коля? Сможет ли она простить или забыть? Какой ужас! Откуда-то издалека донеслось:
– Я вас люблю уже давно. Мечтаю, чтобы вы стали моей женой.
О чем он говорит? Какой женой? У Тамары вдруг страшно заболел низ живота. Что это? Срок только восемь месяцев. Неужели опять? Как в прошлый раз?
– Володя, мне что-то нехорошо. Вы извините меня. Я вообще не очень понимаю, к чему весь этот разговор. Я люблю своего мужа. Если там, в Ташкенте, что-то нехорошее случилось, вы скажите, я, наверное, должна знать.
Тут уже испугался Лопухов.
– Томочка? Что-то не в порядке? Я вас расстроил? Хотите, я приеду. Нет, нет, вы не волнуйтесь. Николай просто напился там безобразно. И я понял, это не какая-то случайность, у меня пил отец, это болезнь. Может, еще не поздно, и Ковалев сможет взять себя в руки. А если нет, Тамара, – это трагедия. Я хотел, чтобы вы знали, я все время рядом, – Лопухов говорил быстро, пытаясь успеть сказать главное. – Томочка, вы меня слышите? Мне приехать?
Тамара сумела взять себя в руки.
– Да нет, уже отпустило. Спасибо, Володя. Малыш, видимо, как-то неудачно повернулся. Ничего страшного, не волнуйтесь. А про Колю, наверное, вы правы. У него в этом плане наследственность тоже не самая лучшая. Тоже отец пьет. И в муже тоже вижу, прогрессирует. Но Коля очень сильный человек, очень. Он в себе эту слабость сумеет побороть. Я не сомневаюсь.
Вечером Тамару на неотложке отвезли в больницу. «Скорую» вызывала Ира Табакова, Наташеньку забрала к себе Валя Федорова.
– Не волнуйся, – увещевали соседки, – думай только про ребенка, Наташа будет под присмотром.
Тамара еще пыталась дать какие-то советы Ире. Та за последнее время похудела вполовину, осунулась. Но она сделала выбор и боролась за своего мужа.
Через два дня прилетел из командировки Николай. Как только узнал о случившемся, написал заявление с просьбой работать только в Москве.
Каждый вечер они с Наташей приходили под окна роддома. Тамара выглядывала в окно.
– Ну как ты?
– Все нормально, Коль, не волнуйтесь. Чем вы питаетесь?
– Папа яичницу жарит, тетя Ира кастрюлю борща принесла.
– Коль, говорят, девочка у нас.
– Никому не верь! Какая еще девочка? У нас будет только сын!
Через неделю Тамара родила еще одну дочку. Она лежала в послеродовой палате уставшая, счастливая, нянечка принесла записку.
«Спасибо тебе, моя родная, я всю жизнь мечтал иметь двух дочерей. Николай».
Тамара, думая о правнучке, прокручивала назад всю свою жизнь.
Как сложится судьба у Тасеньки? Она никогда не сможет быть похожей на ту Таисию. Человек неповторим. Эта девочка соберет в себе все их женские черты.
А что бы сама Тамара хотела в ней видеть?
Детскую наивность и прямоту Таисии, необыкновенную доброту и вкус Рони? Обе женщины прожили непростую жизнь. А у кого в нашей стране, да в эти годы, жизнь была простой? Таких людей нет. Но они жили правильно, честно. Обе воспитали двоих детей, обе дали им дорогу в жизнь. И на закате дней жизнь подарила им покой и счастье. Ведь вот не собиралась Рахиль выходить замуж за Вайнера. Как ей казалось, сделала это даже назло, а в итоге жили они в полном согласии. Интеллигентный Юрий Михайлович окутал молодую жену такой заботой, таким вниманием, на зависть всем. Конечно, поздно, и порой думала Роня о том, что ушел поезд и не научилась радоваться дню сегодняшнему. Уговорила себя, что счастье давно прошло и потерялось в другой жизни, где был ее Алешенька. По-настоящему сумела оценить своего мудрого и чуткого старика, когда того уже не стало. Муж Таисии заболел настолько серьезно, что ни о каких выпивках говорить уже не приходилось. И ходила за ним жена, как за малым дитем. Да, в жизни Таисии была та самая, не по-писаному настоящая любовь. Та, которая одна и на всю жизнь.
Что сказать про себя? Пусть Тасечке не достанется вечная Тамарина в себе неуверенность, закомплексованность.
– Тамара, – из спальни раздался голос Николая. – Как там правнучка, здорова? Когда выписываются из роддома?
– Все хорошо, Коля, через неделю будут дома, к нам первым обещали приехать.
Тамара подошла к мужу, поцеловала его, поправила одеяло.
– Тамара, тяжело тебе со мной? Попортил я тебе крови…
– Да уж! Только что теперь про это? Жизнь прожили. И я ни о чем не жалею. Ты меня на аркане не тащил. Сама за тебя замуж пошла. Потому что любила. Всю жизнь тебя любила. Тебя одного. И сейчас люблю. Может, это и неправильно, может, это беда моя. Но уж так случилось.
– А ведь могла от меня тогда к Лопухову уйти.
– Да ни боже мой! – тут уже пришел черед удивляться Тамаре. Значит, муж видел, чувствовал, но виду не подавал.
– А я ведь тебя ревновал. А его прямо ненавидел.
– Коля, Коля. За столько лет не мог меня понять. Я тебя предать не могла. Ты мой муж. При чем тут какой-то Лопухов?!
Глаза у Николая наполнились слезами. Он ничего не ответил. Сам все тоже знал про их общую жизнь. Что толку сейчас говорить слова любви, когда ты лежишь практически прикованным к кровати. Все нужно делать вовремя, и слова любви говорить вовремя. Много воды утекло, и жизнь почти уже прожита. Будем считать, что прожита она была правильно.