чего-то, требует и этого присутствия, и этого отсутствия»[163]. Мерло-Понти также приближается к лосевской философии «жизни». Он «пытается определить метод приближения к настоящей и живой реальности» «на основе восприятия, взятого как привилегированная область опыта, поскольку воспринимаемый объект по определению является присутствующим и живым»[164].
Существуют параллели и между мыслью Лосева и работами Мерло-Понти специально об искусстве[165]. Как и в лосевской имяславской модели «энергии», художественное и эстетическое видение представляет собой прямой контакт с вещами[166], которые являют себя в диалектике присутствия и отсутствия[167]. Это видение не является концептуализацией вещей, но составляет часть жизни[168]. Мерло-Понти также сближается с Лосевым, когда он анализирует онтологический статус художественной формы и ее отношение к вопросу субъективности и объективности. Произведение искусства и его художественная форма находятся в процессе диалектики «внутреннего» и «внешнего», не являясь ни тем, ни другим, но располагаясь точно на границе между ними[169]. Как Лосев, Шеллинг и некоторые современные эволюционные биологи (см. ниже), Мерло-Понти понимает художественное видение и творение не как субъективную деятельность художника, но как независимый объективный процесс, который происходит через посредство художника[170]. Художественные формы, похоже, самоформируются, действуя через художника: модель, которая напоминает лосевский «прототип» художественной формы, который служит основанием процесса самосоздания художественной формы[171]. Художественная форма, как ее описывает Мерло-Понти, похожа на лосевскую самосознательную монаду («квази-субъект» Дюфрена или «мемы» Докинса)[172]. Она позволяет «внешней» реальности жить за счет и через воспринимающего субъекта, смазывая границы между ними[173].
Далее, существуют очевидные сближения между двумя вышеописанными принципами художественной формы Лосева и недавними естественнонаучными моделями в эстетике (или областях науки, которые неким образом связаны с эстетикой). Наиболее общая естественнонаучная модель, которая может быть использована для описания лосевской концепции художественной формы — это теория «мемов», или интеллектуально-культурных «вирусов» Докинса[174]. Из нее, в частности, следует, что такие сущности, как интеллектуально или культурно важные идеи, строго говоря, и не субъективны, и не объективны, и довольно независимы от сознания, где они появляются и живут. Столь значимые мемы, обладающие жизнеспособностью и способностью «размножения», в действительности не зависят от индивидуальных намерений или умов, но возникают независимо от них в результате некого «интеллектуально-культурного» отбора и успешно размножаются просто в силу того, что они сами собой представляют, а не только потому, что кто-то этого желает (скорее, это они заставляют кого-то желать их размножения, даже против его воли). Однако саморазмножающиеся мемы — это не только мыслительные структуры, архетипы или истории, которые напрямую важны для функционирования и выживания человечества, но также и формы, которые доставляют удовольствие, являются развлекательными, интригующими и т. д., т. е. формы, которые возбуждают позитивные эмоции различного типа и которые, похоже, эксплуатируют культурно или когнитивно важные механизмы. Например, легко запоминающийся мотив или зрительная форма могут быть такими «вирусами интеллигентного уровня», которые саморазмножаются по той простой причине, что они приносят удовольствие. Именно здесь можно говорить и о художественной форме: художественная форма — это мем, который возникает и размножается ради удовольствия, которое он доставляет. Конечно же, причиной удовольствия от художественной формы являются различные поощрительные нейро-механизмы, которые встроены в человеческие когнитивно-сенсорные системы и поощряют эффективное использование механизмов распознавания, или даже сам процесс распознавания некоторых важных форм и структур. Общая черта, которой обладают и художественные формы, и интеллектуально-культурные мемы, — это их независимость от индивидуальных сознаний. Однако художественная форма отличается от других мемов, поскольку она не просто структура сознания, но использует «материю», т. е. некий художественный носитель. Выживание художественной формы зависит и от физических, и от умственных реальностей, а не только от нашего мозга и сознания. Конечно же, функция художественной формы не сводится только к удовольствию: поскольку причин того, что она доставляет удовольствие, много. Среди них можно указать на биологические, психологические, когнитивные, социальные, этические или личные. Функционирование художественных форм также связано со всеми этими областями. В качестве отличительной черты такого мема, как художественная форма, следует указать на то, что, функционируя в сознании, он является самосознающим. Художественная форма также распространяется за пределы и чисто концептуальных конструкций (поскольку она включает физические формы и объекты), и чисто сенсорных реакций, которые могут быть подсознательными. Можно сказать, следуя Шеллингу и Лосеву, что искусство — это сознательная интуиция самих вещей, т. е. оно и сознательно, и бессознательно.
Лосевский философский подход к искусству и эстетике как «жизни» также гармонирует с современной квантовой теорией. Многие современные нейробиологи[175] описывают работу человеческого мозга на языке квантовых процессов. В согласии с моделью «квантового мозга» они описывают мозговые процессы, такие как волевое решение или понимание чего-либо, как особо сложные случаи «коллапса волновой функции», или «квантовой волны», которые включают многие уровни квантовых взаимодействий при прохождении многочисленных нейропроцессов. Прежде всего подобный волновой коллапс не является чем-то «субъективным» в плане существования только в некой неуловимой «ментальной реальности», но есть реальный физический процесс. Далее, он не субъективен в том смысле, что не вызывается только волевым агентом (в действительности сама концепция свободной воли в настоящее время находится под сомнением у нейробиологов), а основывается на неких «объективных» квантовых принципах, которые действуют «объективно» при присутствии некой структуры взаимодействия.
Художественная форма может быть рассмотрена как раз как такой механизм или структура, которая вызывает некий сложный коллапс волновой функции в человеческом сознании. Так, произведение визуального искусства, например картина, вызывает подобный коллапс с помощью соотношения или совмещения таких элементов реальности, которые до этого никогда не соотносились; на языке квантовой теории, картина — это «механизм коллапса», который заставляет нас коллапсировать реальность каким-то определенным образом. Квантовая модель художественной формы содержит много черт, которые Лосев усматривал в художественной форме, подходя к ней диалектически. Так, художественная форма — это нечто третье: это ни сам художественный объект, ни воспринимающий субъект. В моменты восприятия или творения художественного объекта она возникает как самодостаточная интеллигентная сущность, которая управляет как воспринимающим сознанием (при восприятии искусства), так и процессом создания и формирования «материи» этого объекта (в процессе художественного творчества). Подобный «механизм коллапса волновой функции» не является ни чисто объективным, ни чисто субъективным, но совершенно точно чем-то вполне реальным. Он не сознателен и не бессознателен, потому что, хотя он сознательно воспринимаем, он управляет процессами восприятия и творения бессознательно. И он вполне независим ни от зрителя, ни от создателя, несмотря на то что или тот, или другой (также как и «материальный» субстрат) нужен для его функционирования.
Однако обе вышеуказанные модели чисто теоретические. Наиболее мощным подтверждение лосевского диалектического таланта и остроты его феноменологического зрения являются недавние экспериментальные нейробиологические исследования напрямую того, как художественная форма функционирует в нашем мозгу и сознании. Результатом этих исследований стала так называемая «нейроузловая» модель искусства[176]. Эта экспериментально проверенная модель подтверждает и то, что художественные формы — это независимо функционирующие мемы, и то, что художественные формы адекватны их теоретическим прототипам.
Давайте вспомним ключевые характеристики художественной формы по Лосеву: художественная форма — это нечто независимо функционирующее в своем окружении (таком, как человеческое сознание); это не что-то субъективное, т. е. полностью зависимое от воли и устремлений сознания, в котором она находится; она базируется на прототипе, который, однако, не имеет никакого независимого существования вне этой художественной формы; в то же время этот прототип «объективен», т. е. художественная форма не создает свой прототип, но всего лишь выявляет его как его выражение или энергию; художественная форма как выражение или энергия является адекватной своему прототипу.
Нейроузловая модель искусства может быть кратко описана следующим образом. Человеческий мозг построен из нейроузлов, или сгустков нейронов, которые отвечают за различные типы нейропроцессов; эти узлы соединены в сеть. Каждый узел может быть возбужден до определенной степени вводом различной нейроинформации, подобной той, какую мы получаем при созерцании или слушании произведений искусства. Если количество таких возбужденных нейроузлов недостаточно, возбуждение угасает и сильной реакции не следует: объект восприятия «скучен». Если возбуждается слишком много узлов