Дружески В. Б.
К обсуждению Триалога коллегами
(01.03.12)
Дорогой Вл. Вл.,
в понедельник во ВГИКе прошло обсуждение «Триалога»[98]. Присутствовали издатели, профессора и аспиранты ВГИКа, некоторые профессора из других мест. Всего человек 50. Мы особо не увлекались сбором народа. Как-то публично прорекламировать книгу хотели издатели. Я-то не любитель таких мероприятий. Вышла книга — и слава Богу! Пусть теперь читают, кому по зубам.
Организовала всё Н. Б. Мне последние две недели было не до этого. Сначала неделю отгрипповал сам, затем Л. С. Она еще отходит, а я вроде бы к понедельнику поправился, так как надо было ехать во ВГИК — 1,5 часа на метро и пешком в один конец. Да по противной погоде — слякоть, сырость.
Все выступления записывались, так что, когда будет расшифрована аудиозапись, подошлем Вам ее полностью. Сейчас только кратко общие впечатления. Выступило человек 20. В целом предельно лаудационные выступления. Хвалили за жанр, за стилистику, за драматургию, за оформление книги, за дружеский и весьма доброжелательный тон переписки, за высокий пафос, за интеллигентность, в общем — за все. Вплоть до того, что, дескать, новое слово в культуре, новый тип философствования, возрождение культуры в самых лучших ее основаниях и т. п. Восхищались эрудицией авторов и знанием современного искусства, тонким анализом его. Хорошо и по делу выступил директор издательства Борис Васильевич Орешин. Кажется, он глубже всех и точнее понял главные смыслы книги.
Все это хорошо и приятно, но я-то ожидал не этого, а разговора по существу поднимаемых в этой огромной книге проблем. И готовился, если потребуется, дать бой по каждой. Их ведь там поднимается множество, и все они значимые и по большинству из них у нас в книге идет полемика и высвечиваются разные аспекты одной и той же темы. Есть прекрасные (и, думаю, дискуссионные) анализы конкретных произведений искусства, оценки тех или иных хорошо известных художников, и оценки, не всегда традиционные и общепринятые. И об этом можно было бы говорить. Я хотел услышать замечания, полемику, несогласие — серьезный проблемный разговор. Даже в своем вводном слове я заострил внимание на самом дискуссионном моменте — моей гипотезе конца Культуры и веры в Великое Другое. Увы!
Серьезной полемики не получилось. Одна комплиментарность. Ну, кто-то что-то сказал в поддержку тех или иных наших идей. И все! И это — более чем за два часа разговоров. Обещали прислать письменные отзывы. Посмотрим, что будет там.
Общее впечатление было скорее грустным, чем радостным. Возникло ощущение, что все эти весьма симпатичные профессора, молодые и старые, мужчины, женщины, юноши — все смотрят на нас, авторов книги, как на каких-то небожителей или инопланетян. А на книгу — с некоторым страхом и восхищением, — как на НЛО (неопознанный летательный объект). И это при том, что во ВГИКе эстетика читается вроде бы по моему учебнику. Он там принят за официальный. Закупаются все его переиздания в большом количестве. Показали в библиотеке две полки с десятками весьма потрепанных экземпляров — студенты и аспиранты его читали ведь! А там многие из тем нашего Триалога, как Вы знаете, в той или иной степени освещены.
Тем не менее осталось ощущение, что нас принимают за людей из другого мира. Нас можно хвалить, но подняться до проблем, о которых мы говорим, никто не рискнул. Возможно, трудно за относительно короткое время вчитаться в наш «Мамонт». Он действительно устрашает своим объемом. Не уверен, что я сам взялся бы его читать от корки до корки, не будь одним из авторов. Поэтому претензии мои к коллегам, возможно, и несвоевременны и неадекватны. Я забываю, что они, прежде всего, преподаватели, с утра до вечера читают лекции, ведут семинары, а там — быт, семья и т. п. Спасибо, что книгу почитали, пришли от нее в восторг и искренне выразили его, кто как мог. Добрые и хорошие люди. И книга им понравилась как некая уникальная целостность, которая хороша как целостный феномен Культуры. Кстати, именно этот аргумент противопоставляли моему апокалиптизму: Если появляются такие книги, то Культура еще жива.
Мы с Вами, к великому счастью, живем действительно в каком-то ином мире, где эстетический опыт и духовные ценности являются определяющими, как бы освящающими все остальное в нашей жизни. Поэтому и жизнь мы видим, возможно, по-иному, в ином свете, чем большинство даже очень хороших, но обремененных какой-то постоянной суетой весьма неглупых людей. И грустно, и радостно одновременно.
Слух об обсуждении прошел, между тем, уже по всему ВГИКу и вышел за его пределы. Н. Б. ежевечерне сообщает мне по телефону, сколько человек ей позвонили, поздравляя и высказывая сожаления, что они не попали на обсуждение. Не знали и т. п. Я-то давно уже ни с кем не коммуницирую по телефону. Живу в полной изоляции от суетного мира хотя бы по этому параметру — отучил всех звонить мне. Звоню, если есть острая необходимость, сам. И то весьма редко. Вся коммуникация идет через Н. Б. или через Л. С. (реже).
Издатели, между тем, были очень довольны. Им было важно услышать как раз лаудацию, что и получили в полном объеме. Книга к тому же неплохо продается, так что они ждут от нас второй том.
Обнимаю. В. Б.
P. S. от 30.10.15. Сегодня, когда мы готовим новый том Триалога к печати и уже давно вышел «Триалог plus», половину которого занимают отклики на наш первый том, в том числе и всех выступавших на данном обсуждении, я просто обязан скорректировать свое первое, высказанное в этом письме впечатление о нем. В письменных откликах многие из выступавших углубились и в проблемную дискуссию, и высказали мнения и суждения, которые побудили авторов Триалога еще раз задуматься и что-то подкорректировать в своих концептуальных темах. Так что мое первое впечатление от дискуссии было скорее эмоциональным и импрессионистским, чем объективным. Надеюсь, что авторы обсуждения не обидятся на меня за это. Убирать же это письмо из переписки мне не хотелось. Еже писах писах, тем более что о. Владимир в своем нижеследующем письме активно откликнулся на это мое послание.
В. Б.
(02.03.12)
Дорогой Виктор Васильевич!
Заканчивается первая седмица Великого поста. Отзвучал канон Андрея Критского, совершены две Литургии Преждеосвященных даров. Все это, как некогда сказал Шмеман, предрасполагает к светлой печали.
Светлой печалью повеяло и от Вашего замечательного письма. Светлая радость от сознания того, что наш «Триалог» все же нашел своих читателей. Печаль — от чувства метафизического одиночества в современной пустыне.
Музей современного искусства.
Страсбург
И все же свет преобладает. Я даже несколько поражен, как точно выступавшие на обсуждении отметили главное в нашем «Триалоге». Мы, ведь, действительно, — со всем смирением — стремимся содействовать возрождению Культуры, тем самым volens nolens нам присущ новый тип философствования. Сумеем ли мы при этом сказать новое слово?.. Mal sehen…
Меня не удивляет то, что Вы пишете об «инопланетянах» и «НЛО». Ведь в этом есть-таки доля истины… Радует, что это осознается нашими читателями.
В подтверждение своей инопланетности шлю Вам письмо о музее Гюстава Моро (тоже инопланетянина).
В приложении Вы найдете еще две фотографии музея современного искусства в Страсбурге.
Передайте самые сердечные приветы Н. Б. и Л. С.
Ваш касталийский собрат В. И.
P. S. Вчера с великим трудом и скрежетом зубовным раскрыл Ваше послание. Присылайте, прошу Вас, дорогой друг, Ваши папирусы в другой программе!
(Вместе с этим письмом пришло и письмо № 216 о Моро от 28.01.12, которое опубликовано в Триалоге plus, С. 169–198 и здесь не приводится. — В. В.).
(12.03.12)
Дорогой Вл. Вл.,
с удовольствием читаем и перечитываем Ваши письма и последнее о музее Моро и всем сопутствующем в том числе[99]. С эстетическим удовольствием — как прекрасные произведения искусства и предельно информативные сообщения, иногда пугающие меня, школяра, угрожающим объемом немыслимой для одного ума эрудиции. Ничего, кроме преклонения с хорошей завистью, Вы не должны в этом усматривать.
И молчим. Онемели при столь неудержимом потоке Вашей прекрасной многоречивости. Уже «подсели» на нее, вожделеем ее и ждем с нетерпением очередного послания. Это тоже серьезно, хотя и с присущей мне долей иронии. Но ждем — без иронии.
Если же совсем строго и серьезно, то я, сам того не ведая, поднял столь важную и трудно подъемную тему символизации, что выбил на какое-то время двух участников забега, т. е. нас с Н. Б., с марафонской дистанции Триалога. Вы теперь единственный и лидер, и участник. Надеюсь, второе ненадолго. Мы взяли слегка уже затянувшуюся паузу, чтобы вдуматься и в тему, и в то, что уже написали. При этом Ваши тексты помимо духовно-эстетической радости постоянно ставят и теоретические вопросы, которые заставляют и размышлять, и обдумывать ответные полемические вопросы и суждения. При том уже что-то и пишется, правда, существенно нарушая рамки эпистолярного жанра. В какой-то мере на это подвигают и Ваши огромные (когда-то Вы меня упрекали за подобные объемы эпистол) письма-статьи.
Сегодня очевидно, что я выпустил джинна из бутылки, он вскочил на своего любимого конька, который залежался где-то в анамнестическом стойле, и полетел, не чуя под собой ни конька, ни земли, ни сфер небесных. Доброго полета Вам, друг мой. Однако в этом полете Вы оставляете далеко позади не только землю, но и нас, грешных, прилипших к этой земле, — Ваших когда-то сокресельников. Я не призываю Вас притормозить конька-горбунка. Ни в коей мере! Но наберитесь терпения, во-первых, и не ожидайте от нас большего, чем мы можем, — во-вторых. Что-то, тем не менее, не только варится в головах, но уже и пишется, и, Бог даст, напишется и догонит Вас в Ваших эзотерических высях. Тема-то серьезная, а менять ее на что-то более простое, пока она не доведена хотя бы до какого-то предела, нежелательно.