художественность конкретного произведения, и является его сущностью, его «художественным содержанием». Оно в каждом произведении, у каждого художника свое и при этом всегда осмысливается адекватным субъектом восприятия как внутренняя красота.
Все искусство с древнейших времен до самого Кандинского стремилось к воплощению этого элемента и именно за него и ценилось во все времена. Форма, конкретная, абстрактная или содержащая элементы того и другого, не существенна. Понятно, что сам он предпочитал «чистую абстракцию», усматривая в ней «чисто художественное». Значимо лишь эстетическое качество произведения искусства. Критерием оценки его у воспринимающего субъекта является особое художественное чувство. При этом Кандинский делил людей, как я уже показал выше, на две категории: обладающих этим чувством и не обладающих. Для последних искусства вообще не существует.
В произведении искусства с элементом чисто-и-вечно-художественного органично сплетены и два других элемента, выражающие ситуативные особенности времени создания произведения («элемент стиля») и субъективные интенции художника («индивидуальный элемент»). В момент создания произведения они нередко находятся на первом плане произведения, но со временем утрачивают свою актуальность, и вперед выдвигается сущностный для искусства всех времен и народов «элемент чисто-и-вечно-художественного», его эстетическое качество. Открыв возможность создания в живописи «чисто художественного» и реализовав ее в своем творчестве, Кандинский уповал на приближение «эпохи Великой Духовности», когда только произведения высокого эстетического качества будут востребованы обществом.
Увы, этой эпохи пока не случилось, а искусство со второй половины XX в. пошло совершенно в ином направлении, отказавшись от своей сущности, которую так четко и ясно описал один из последних представителей высокого Искусства, — от художественности, или эстетической сущности искусства, или «элемента чисто-и-вечно-художественного», по Кандинскому. Между тем в некоторых произведениях современных арт-практик в какой-то мере сохраняются два других, отнюдь не главных для искусства, согласно Кандинскому, элемента: элемент ситуативности и «индивидуальный элемент». На них-то и делается сегодня ставка в арт-мире.
Поэтому ситуацию с «современным искусством» я рассматриваю прежде всего как трагическую, и полагаю, что этот трагизм, к сожалению, исторически, а, может быть, и космоантропно, вполне закономерен.
Все, что началось в арт-пространстве с концептуализма (а начала этому, как бы шутя и играя, положили еще Дюшан своими редимейдами и дадаисты на заре XX века; отчасти и Малевич своими пресловутыми «квадратами» и «крестами»), если смотреть на это в целом и философски, о чем-то кричит всем своим антиэстетическим, антихудожественным, протестным существом. Это просто вопль, мощный, апокалиптический крик, который бьет нас по психике и как бы говорит: «Тут ни наслаждаться, ни радоваться ничему нельзя; мы кричим о том, что в мире вершится нечто столь катастрофическое в целом, когда не до эстетических наслаждений». И это крик о судьбе человечества. Крик-предупреждение о том, что с человечеством сегодня творится что-то такое неладное, на что оно должно срочно обратить внимание, если не желает исчезнуть с лица земли.
А в другом ракурсе, раз уж я заговорил об этом, я понимаю все искусство пост-культуры как огромный эксперимент, связанный с научно-техническим прогрессом. То, что происходит сейчас с человечеством, это действительно некий глобальный переход самого человека компьютерно-сетевой эры в какое-то иное качество, возможно, уже отличное от вида homo sapiens. И вот об этом, с одной стороны, и кричат современные арт-практики, отказавшись от эстетической сущности, а с другой — активно перестраивают всю систему того, что называлось в эстетике искусством, под этого уже нового человека и его электронно-дигитальную среду обитания. Начался мощный экспериментальный период во всех сферах эстетического сознания, во всех мыслительных и деятельно-практических сферах. Человек уходит из реальной жизни в виртуально-сетевую, и все искусства следуют за ним. Будущее искусства и эстетического сознания, если оно еще будет потребно новому человеку, а у него еще будет это будущее, там — в Сети.
Поэтому все эти предметно-процессуальные арт-практики, все еще процветающие в России, Азии, Африке, я рассматриваю уже как вчерашний день глобальнейшего эксперимента в арт-сфере, о котором и говорить-то серьезным людям не пристало; как подготовку к переходу арт-деятельности в Сеть, в виртуальную реальность. Возможно, когда-то и в ней возникнет совершенно новый, но все-таки эстетический опыт, так как без него человек как существо духовное жить не может. И тогда и ее можно будет принять в сферу того, что классическая эстетика с древнейших времен и до Кандинского называла искусством, высоким Искусством.
Подытоживая все сказанное, я хочу, наконец, дать один из возможных вариантов описательного определения искусства как эстетического феномена, которое актуально и значимо не только для искусства прошлого, но для всего искусства в целом, независимо от времени его возникновения — прошлого, настоящего, будущего, далекого будущего. Это попытка приблизиться к описанию метафизического смысла искусства, сопряженная с пониманием, что в сущности он не поддается вербальному описанию.
Искусство — это событие концентрированного исторически данного выражения эстетического опыта в адекватной (т. е. художественно значимой) чувственно воспринимаемой форме некоего произведения. Оно (событие) полностью реализуется только в духовном мире эстетически подготовленного субъекта, имеющего установку на эстетическое восприятие и в адекватной ситуации восприятия им данного произведения. К художественно значимым эстетика относит произведения, созданные по принципу образно-символического отображения или выражения любой реальности (метафизической, духовной, природной, материальной, рукотворной, социальной, психической и т. п.) и позволяющие реципиенту проникнуть в смысловые глубины выражаемой реальности, отображаемого предмета или самого произведения, недоступные для познания и постижения никакими другими средствами и простирающиеся нередко далеко за пределы самого отображаемого явления и выражающих его образов. В процессе этого события реципиент приобщается к новой ценности, приобретает новое знание, возводится на иные, необыденные уровни бытия, в идеале достигает гармонии с Универсумом и состояния полноты бытия. Свидетельством реализации события искусства является эстетическое наслаждение, испытываемое реципиентом.
Данное определение дано с позиции эстетического реципиента, ибо только в нем в принципе и вершится событие искусства. Художник, т. е. творец произведения искусства, в данном случае понимается как первый субъект восприятия своего произведения в процессе его создания. Именно процесс становления события искусства в художнике и позволяет ему при наличии таланта и свободного владения техникой своего вида искусства создать высокохудожественное произведение.
Приведенные здесь очень краткие рассуждения и выведенная на их основе дефиниция искусства имеют, на мой взгляд, универсальный характер, ибо относятся к метафизической сущности искусства. Поэтому убежден, что, систематические попытки международной арт-номенклатуры и находящихся под ее влиянием арт-производителей contemporary art нивелировать, ревизовать традиционно сложившееся в художественной культуре и эстетике сущностное понимание искусства как эстетического феномена совершенно бесплодны. Рассматриваемое не с узко эмпирических позиций нынешней экспериментально-переходной ситуации в культуре, а под философско-эстетическим (т. е. метафизическим) углом зрения событие искусства имеет свои достаточно четкие очертания и границы, хотя сегодня их и пытаются всячески размывать и стирать.
Участники Триалога
Бычков Виктор Васильевич (1942 г. р.) — специалист в области эстетики, теории и истории искусства, культурологии; сфера главных научных интересов — византийская, древнерусская, русская религиозная эстетика XX в., феноменология современного искусства. Доктор философских наук, профессор, лауреат Государственной премии России в области науки и техники (1996), главный научный сотрудник Института философии РАН. Разработал современную эстетическую теорию, фундаментально проработал и ввел в современную науку историю православной эстетики от ранних отцов Церкви по XX век. Выдвинул научную гипотезу «Культура — пост-культура». Автор более 500 научных работ, опубликованных в разных странах мира, среди них 40 монографий и фундаментальные современные учебники по эстетике; автор идей и руководитель ряда крупных научных проектов, многие из которых были выполнены по грантам РФФИ и РГНФ; участник международных конгрессов и симпозиумов. Основные монографии: Византийская эстетика: Теоретические проблемы (1977); Русская средневековая эстетика (1992, 1995); Эстетика отцов Церкви (1995); 2000 лет христианской культуры sub specie aesthetica. T. 1–2 (1999; 2-е изд. — 2007); Русская теургическая эстетика (2007); Художественный Апокалипсис Культуры. Кн. 1–2 (2008); Эстетическая аура бытия: Современная эстетика как наука и философия искусства (2010; 2-е изд. — 2016); Триалог. Живая эстетика и современная философия искусства (2012) (в соавторстве с Н. Б. Маньковской и В. В. Ивановым); Триалог plus (2013) (с теми же соавторами); Эстетика блаженного Августина (2014); Символическая эстетика Дионисия Ареопагита (2015).
Маньковская Надежда Борисовна — философ, эстетик, искусствовед, переводчик современной французской философии; доктор философских наук, главный научный сотрудник Института философии РАН, профессор Всероссийского государственного института кинематографии им. С. А. Герасимова. Пространство основных научных интересов — эстетика и искусство символизма, авангарда, модернизма, постмодернизма; виртуалистика как новейший этап развития эстетической теории. Разработала концепцию аутентичной хронотипологии эстетического сознания XX века; провела многоуровневый анализ и реконструировала целостную систему эстетики постмодернизма, выявив ее основные категории и творческие парадигмы соответствующей художественной практики. Выдвинула гипотезу о перспективах развития постмодернистского эстетического опыта. Автор идей и руководитель ряда научных проектов, выполненных по грантам РФФИ и РГНФ; участник международных конгрессов, конференций и симпозиумов. Автор более 400 научных трудов, многие из которых опубликованы за рубежом, в том числе ряда монографий. Среди них основные: Художник и общество. Критический анализ концепций в современной французской эстетике (1985); Феномен постмодернизма: Художественно-эс