Н. М.) в самостоятельный вид искусства». Как известно, искусство, в том числе и классическое, обладает целым рядом функций — идеологической, политической, информационной, познавательной, воспитательной и многими другими (в качестве позитивных примеров соискательница апеллирует к идейности и народности передвижников, идейности и массовости соцреализма), однако не они являются для него специфичными: ими обладают и другие виды человеческой деятельности. Неделимое же ядро искусства — художественно-эстетическое.
В представленной же работе не только не освещен, но и не поставлен вопрос об оригинальном художественном языке компьютерного искусства, форме его выражения. Автор исходит из того, что здесь важны лишь концепт, содержательная сторона. Однако применительно к искусству содержание не может обойтись без формы выражения, в большинстве случаев в эстетическом плане являющейся приоритетной.
В свете сказанного очевидно, что попытка встроить компьютерное искусство, которому, возможно, еще только предстоит стать искусством в собственном смысле слова, в систему традиционных искусств заведомо несостоятельна. Не углубляясь в историю эстетической мысли, со времен Аристотеля изобилующей различными подходами к классификации искусств, соискательница обращается к морфологии искусства М. С. Кагана и концепции Б. М. Галеева. Однако из ее не лишенных интереса рассуждений имплицитно следует, что в системе современных видов искусства компьютерному искусству не находится места — оно выступает не как отдельное, самостоятельное искусство, а как новое средство, дополняющее другие искусства и расширяющее их инструментарий.
Из вышеизложенного следует, что содержание рецензируемой диссертации не соответствует ее названию, главная цель работы — «на основе выявления сущностных характеристик компьютерного искусства рассмотреть его в свете проблем морфологии искусства, стремясь обосновать компьютерное искусство с точки зрения спецификационно-видовых признаков как самостоятельный вид и определить его место в общей системе традиционно развивающихся видов искусства»— не достигнута. Представленная диссертация носит культурологический, а не философско-эстетический характер, ее тема и содержание не соответствуют требованиям ВАК, предъявляемым к диссертациям, представленным на соискание ученой степени по специальности «эстетика».
Теперь давайте посмотрим и Ваш более развернутый отзыв.
В. Б.: В начале его я сказал для протокола несколько слов о позитивной стороне работы как содержащей богатый и во многом новый материал no computer art, о ее аналитических достоинствах и т. п., что в данном случае для нас неактуально. А далее перешел к существу дела, а именно ее оценке с точки зрения соответствия нашей дисциплине.
Из названия диссертации, цели исследования (ее Вы, Н. Б., процитировали в своем отзыве) и содержания работы следует, что автор априорно принимает как само собой разумеющееся, что «компьютерное искусство» является полноценным искусством как художественно-эстетическим феноменом наряду с традиционными видами искусства.
Между тем пока никем, насколько мне известно, в науке не доказано, что «компьютерное искусство» является именно искусством, обладающим самостоятельным эстетическим качеством, т. е. имеющим быть одним из объектов исследования эстетики как науки. Сообщество искусствоведов, эстетики и музейные работники пока не относят эту арт-практику к искусству, не занимаются ее исследованием, а музеи до сего дня не принимают ее объекты в свое пространство, на что постоянно сетуют сами медиа-художники, относя всех перечисленных специалистов к ретроградам и консерваторам. С ними полностью солидарен и автор данной работы. Искусством между тем его считают только сами его создатели и исследователи из их цеха, которые, как правило, не являются ни искусствоведами, ни эстетиками, ни художественными критиками, т. е. в большинстве своем не обладают достаточной квалификацией, чтобы профессионально оценить художественно-эстетическую значимость (эстетическую ценность) компьютерных арт-объектов. А именно только при условии того, что та или иная совокупность объектов обладает художественностью, т. е. эстетической ценностью, она может быть признана эстетикой, обладающей своей системой критериев художественности, искусством, т. е. может быть включена в пространство своего профессионального изучения. Далеко не все, что сегодня бесчисленные создатели арт-практик, в том числе и в компьютерно-сетевом пространстве, называют словечком art относится к искусству. Все эти многочисленные браузер-арт, мобил-арт, сайнс-арт, net-арт, фрактал-арт и т. п. в сущности своей никакого отношения к искусству не имеют и никакой художественной ценностью не обладают. Компьютер-арт, на мой взгляд, пока стоит в этом же ряду. А эстетика как наука «неискусством как искусством» пока еще не занимается. Для этого есть другие специалисты.
Между тем и внутри самого сообщества компьютерных арт-производителей, как показано и в диссертации, нет единого мнения относительно того, является ли их продукция «настоящим» искусством. Например, крупный специалист по сетевым искусствам Г. У. Смит считает, что в словосочетании «компьютерное искусство» слово «компьютерное» является ненужной подпоркой. Любой объект, предстающий в пространстве искусства, должен оцениваться только как искусство или неискусство. И он же с сожалением замечает, что среди огромного множества компьютерщиков, использующих компьютер в творческих целях, мало «настоящих» художников. Да и в главном определении «компьютерного искусства», данном одним из наиболее авторитетных его исследователей Д. Лопесом, содержится крайне интересное и правильное, на мой взгляд, условие: «Объект признается произведением компьютерного искусства только в том случае, если он, во-первых, является произведением искусства, во-вторых, он создан для того, чтобы запускаться на компьютере, в-третьих, он интерактивен, в-четвертых, он интерактивен, потому что он запускается на компьютере». А вот выполнение этого главного условия («является произведением искусства») относительно компьютерной арт-продукции в сферах эстетики и искусствоведения пока никто не показал.
Да и я, имея некоторый опыт знакомства с «компьютерным искусством», посещая выставки медиа-арта и соответствующие конференции, пока не обнаружил там произведений, которые можно было бы отнести к самобытным произведениям искусства как художественно-эстетическим феноменам. Нужно признать, что отдельными немногочисленными вдумчивыми программистами-художниками ведется серьезный эксперимент по созданию некоего самостоятельного компьютерного искусства, однако он еще не дал каких-либо удовлетворительных результатов, которые могли бы профессионально заинтересовать эстетиков или искусствоведов. Пока в этом пространстве нет предмета для разговора о нем на философско-эстетическом уровне. И это имплицитно доказывает и данная работа.
Автор диссертации принимает условие, что «компьютерное искусство» является искусством, как само собой разумеющееся, т. е. не поднимается над узко цеховой позицией самих производителей компьютерной арт-продукции, и стремится показать некоторые специфические признаки, характеризующие в ее понимании самобытность этого искусства. К ним она относит, опираясь исключительно на исследования, созданные в сообществе самих компьютерщиков (ибо других практически нет) когнитивность, интерактивность, программируемость. Однако эти характеристики относятся к очень широкому классу продуктов компьютерного производства (скажем, к обычному текстовому редактору) и никак не помогают выявлению собственно художественной специфики «компьютерного искусства».
Автор почему-то сосредоточивается в своем исследовании только на компьютерных объектах изобразительного характера, отчасти и музыкальных, которые, на мой взгляд, в наименьшей мере содержат специфически компьютерные особенности арт-объектов. Фактически это бесчисленные вариации, интерпретации, подобия и имитации произведений, которые могут быть созданы и без компьютера и притом с большей степенью художественности. А в этих интерпретациях, например живописи, компьютер выступает фактически лишь особым и очень «умным» (расширяет когнитивные способности арт-мастера) инструментом создания произведений, но не специфическим со-творцом, на чем настаивает автор диссертации.
Если бы мне пришлось сегодня говорить о «компьютерном искусства» как специалисту-эстетику, то я сосредоточил бы свое внимание скорее на компьютерных играх. Именно в них я вижу действительно уникальный продукт со-творческого компьютерного производства, который нельзя создать никаким иным способом кроме компьютерного программирования, который не может функционировать нигде кроме виртуальной компьютерно-сетевой среды, является предельно интерактивным и в котором уже сегодня можно усмотреть даже элементарные художественно-эстетические особенности, воздействующие на эмоционально-интеллектуальный мир реципиента, активно (интерактивно) участвующего в игре.
Таким образом, поставив в качестве одной из главных задач своего исследования обоснование «компьютерного искусства» как самостоятельного вида искусства, автор не смогла этого сделать по объективным причинам — такого вида искусства пока не существует. Соответственно, ей не удалось и найти место «компьютерного искусства» в системе «традиционно развивающихся искусств», т. е. осуществить главные цели своего исследования. Основная причина неудачи этой на хорошем научном уровне сделанной работы заключается в том, что автор априорно приняла «компьютерное искусство» за эстетический феномен и пыталась втиснуть свою работу в пространство эстетического исследования, в то время как на сегодня «компьютерное искусство» можно квалифицировать лишь как феномен современной культуры, и работу о нем имеет смысл вести в русле культурологического исследования. Тогда в ней все встало бы на свои места.
Н. М.: Между тем коллеги по совету не прислушались к нашим мнениям и все-таки рекомендовали работу к защите. Однако, как мы с Вами и предполагали, автору не удалось защитить свою работу, хотя на самой защите мы уже не выступали. Как Вы думаете, почему все-таки несколько коллег не прислушались к нашему мнению?