— Глебушке тоже нужен отдых. — промурчал Баюн, успокаивающе похлопав того лапкой по руке. — Да и Ивану отвлечься не мешает.
— Видишь, Глеб, все согласны с тем, что я могу ехать. — улыбнулся Иван.
— Ты ума что ли лишился? Представляешь, что будет, ежели оставить Царьград без царя и притащить его в захудалую деревеньку? Шум подымется такой, что кто бы этих девок ни крал, сразу скроется!
— Но ты же можешь сделать так, чтобы меня не узнали?
— Что предлагаешь делать с Царьградом? Тебя мигом хватятся в царском тереме.
— Может, изобразишь заразную хворь? — подсказала Влася, которая знала толк в хитростях.
— Лекари всё равно будут приходить. — отмахнулся от неё Глеб.
— Но не так часто. А правлением пока займутся братья. — Ивану предложение русалки пришлось по душе.
— Ты издеваешься сейчас? Мне напомнить, что они давеча свели тебя в могилу?
— Да, и это удобный способ проверить действительно ли они исправились в своих взглядах. Ежели ничего не изменилось, сошлю на разные границы. — уверенно ответил Иван. — Можешь сообразить мне какую-то видимость хвори? — обратился он к Глебу.
— А если не захочу?
— Тогда я буду постоянно тебя дёргать. — он повертел кольцо, вынутое из-за пазухи между пальцами.
— Хи-хи, а Иван-то обнаглел совсем, у лучших учится! — промурчал Баюн, после чего был сразу скинут с колен недовольным Глебом.
— Я без Вани никуда не пойду! — ко всему прочему упёрлась Влася. — А ежели и пойду, то всё тебе испорчу!
— Вы не трое невозможные, невыносимые…
— Успокойся, Глеб, все вместе мы справимся лучше! — похлопал его по плечу Иван.
— Да тебе лишь бы подальше от челобитных. — недовольно проворчал тот. — Ладно, ваша взяла! Отправимся сегодня поздним вечером, а перед этим представление для терема закатим. И убери кольцо. — ткнул он друга в грудь. — Сколько раз говорил им не светить.
— Ладно тебе, тут же только свои.
Глеб закатил глаза и кивнул на Власю.
— Она мой друг, и твой, кстати, тоже.
— Не помню, чтобы мы с ней дружбу водили.
— Вот именно, Иван, не друзья мы с ним. Но раз уж речь пошла то, что это за кольцо?
— Иван! — предупредил Глеб.
— Не бери в голову, Влася. Это подарок Глеба, и он смущается, когда его кто-то видит.
— Я придумаю тебе самую жуткую хворь! Будешь со следами от язв неделю ходить! Зато никто в деревне точно не узнает.
— Эй! Он же не просил себя заражать по-настоящему! — вмешалась Влася.
— Это он так шутит. — подсказал ей Баюн.
— Ну и шутки… — скривилась русалка.
— Что ж, раз уж мы всё решили, пойдёмте для начала трапезничать. — предложил Иван, подымаясь с трона.
— А что мне делать? — спросила Влася, взглянув на Глеба.
— Тебе главное не болтать. — отозвался тот. — Служке своей скажи, что я тебя в родное село решил сопроводить, чтоб с маменькой да тятенькой повидалась. И больше ни слова, поняла?
— Да что уж тут непонятного. — ответила Влася, опустившись на корточки, осмелившись наконец, погладить Баюна.
Не привыкший к ласке кот сначала нахмурился, но потом немного расслабился, позволяя чесать себя за ухом.
— Ай, Власечка, пониже спинку почеши! — вскоре уже во всю командовал он.
— Ладно-ладно. — отозвалась та, продолжая начёсывать кота. — Какой ты мягонький, на дне так рыбок не потискаешь.
— Царь-батюшка, не вели казнить! — осторожно заглянул внутрь стрелец, а следом за ним сунул голову в щель и вездесущий Прошка, который остался служить в тереме после смерти прошлого царя.
— Царь-батюшка, обедать идти изволите? — спросил служка. — Али вам в горнице подать?
— Мы уже идём. — коротко ответил ему Иван. — Пойдёмте, слыхал, что сегодня утка будет.
— Звучит вкусно, да, Баюн? — спросила русалка, нехотя отрываясь от кота.
— А ты знаешь толк, Власечка! — согласился тот, семеня следом за ней и Иваном, оглянувшись в дверях. — Ты идёшь, Глебушка?
— Я не голоден, лучше вздремну немного.
— Но Глеб, не гоже обед пропускать. — нахмурился Иван, повернувшись к другу.
— Я перекусил по дороге в терем. — ответил тот и, пресекая все дальнейшие вопросы, волшебным образом смылся.
— Он всегда такой недружелюбный? — спросила Влася, глядя на место, где только что стоял колдун.
— Я бы бил тревогу, если бы он стал со всеми сюсюкаться. — ответил Баюн. — Но ты, Иван, присматривай за ним, мало ли что, сам понимаешь.
Тот хмуро кивнул и направился трапезничать с остальными.
Свет с каждым шагом то приближался, то удалялся, словно маня за собой в конец тёмного коридора. Хоть это и был всего лишь сон, но с каждым шагом в нос будто ударял запах сырости, исходящий от голых стен, кое-где покрытых чёрным грибком и мерзкой плесенью. Наконец, показались очертания факела, что висел на опоре арки, завершавшей бесконечный коридор. Глеб ускорил шаг, словно охотник, преследуя пляшущий впереди огонь. Он не заметил, как перешёл на бег и со всей дури, влетел в просторное помещение с удивительно высокими для подземелья потолками.
Стены образовывали ровный круг, в центре которого на каменном возвышении стояла огромная клетка. Чёрные прутья словно рассекали пространство, а приглушённый красный свет, лёгкой дымкой исходивший от них, говорил лишь об одном — без колдовства здесь точно не обошлось. Глеб услышал тихие шаги и встретился взглядом с узником, заточённым в подземной тюрьме его сновидений.
— Сотню лет я тебя ждал. — прошелестел он, сверля вошедшего угрюмым взглядом.
Глеб отшатнулся от клетки, попятившись к выходу, но прежде, чем успел уйти, картинка перед глазами искривилась, а где-то вдалеке послышался обеспокоенный голос Баюна.
— Глебушка, просыпайся родименький! — кот сидел у изголовья, легко тыча его лапой в щёку.
Чародей нехотя открыл заспанные глаза, недовольно взглянув на кота.
— Только чур срываться будешь на Иване! Сам ведь хворь ему устроить обещал! — заявил Баюн прежде, чем Глеб успел бы что-то сделать.
— Точно… Сколько я проспал?
— Время к ужину близится. Ты не захворал, Глебушка? Может, к Яге? — насторожился кот, глядя на синяки под глазами чародея.
Но тот только отмахнулся:
— Ничего особенного, просто спать нормально не могу.
— Так давай с избушкой свяжемся? Тебе мигом отвар сонный доставят!
— Я и сам его сварить могу, здесь ума много не надо.
— Да только у тебя времени на это нет.
— Само пройдёт как-нибудь.
Глеб поднялся с кровати, приводя себя в более-менее человеческий вид, заделывая растрепавшиеся со сна волосы в привычный высокий хвост.
— Глеб. — уже серьёзно сказал Баюн. — Ты ведь слышал, что Яга говорила? Ты был на границе Нави, вдруг твои сны — это последствия.
— Сон — это всего лишь сон, Баюн, он ничего не значит.
— Ты лучше меня знаешь, что сны порой вещь опасная.
— Если бы произошло что-то серьёзное, я бы тебе сказал.
— Брешешь! — тяжело вздохнул кот. — Ты никогда ничего не говоришь! Я думал, что хоть с Ваней будешь вести себя более открыто, но видно я ошибался.
— Кстати, об Иване. Уже поздно, нужно идти. — ловко увильнул от разговора Глеб и направился в знакомые покои, где уже сидела довольная Власелина.
— Вижу, ты к нему как банный лист прилипла, всё никак не отвалишься? — бросил ей чародей вместо приветствия.
Влася закатила глаза:
— А я всё никак в толк не возьму, как Ивана угораздило связаться с такой язвой?
— Прекратите вы оба! Ведёте себя как дети малые. — обратил на себя внимание Иван. — Нам нужно поторопиться с моей хворью. Ты уже придумал, что будешь делать, Глеб?
— Да, дай мне пару минут. — ответил тот, зашуршав мешочками.
Он подошёл к другу и чем-то дунул ему прямо в лицо, от чего у Ивана тут же заслезились глаза. Он зачихал, высмаркиваясь в заботливо предоставленный Власей платок, пытаясь сдержать непрестанно льющиеся из носа сопли. Глеб же внимательно оглядел его и дунул ещё раз, но уже на шею, грудь и руки, где тотчас же начали откуда ни возьмись появляться большие пунцовые пузыри, которые ко всему прочему премерзко воняли и чесались.
— Теперь можно и лекарей звать. — довольно отметил Глеб.
— А ты не перестарался? — обеспокоенно спросила Влася, которой жаль было видеть Ивана в столь плачевном состоянии, она хоть и насмотрелась на утопленников под водой и к мерзкому зрелищу была привычна, но вид пузырей всё же вызывал у неё сильное беспокойство вкупе с понятным здоровому человеку отвращением.
— Не. В самый раз. — ответил за него Баюн. — Ежели он бы слабый наговор сделал, то кто бы тогда повёлся?
— Ощущение, будто сейчас лёгкие наружу выйдут. — сипло произнёс Иван и зашёлся в приступе кашля.
— Ты его так в могилу сведёшь. — нахмурилась русалка.
— Пару часов помучается и будет как огурчик. — отмахнулся от неё Глеб и скрылся за дверью.
— Всё в порядке, Влася. — заверил её Иван, который наконец смог совладать с кашлем и сейчас вытирал текущие рекой сопли. — Я же сам попросил его это сделать.
— И всё же он мог обойтись с тобой понежнее.
— Понежнее — это не про Глеба. — усмехнулся Иван и поднялся с лавки. — Лучше мне лечь в постель и изображать умирающего, а тебе уйти, Влася, пока лекари не пришли. Баюн, будь добр проводи её. — он снова закашлялся, хворь, воспроизведённая Глебом, действительно выглядела чересчур уж правдоподобно.
— Пойдём-пойдём, Власенька, иначе Глебушка осерчает. — поторопил её кот, уже ожидая у двери.
— Будь осторожнее, Иван. — попросила она и вышла следом за пушистым провожатым, направившись к себе.
Лекарей долго ждать не пришлось: они буквально ввалились в горницу, наперебой начав рассматривать Ивана и выспрашивать, что случилось. Глеб прошёл следом и остановился чуть поодаль, с интересом наблюдая за разворачивающимся на его глазах зрелищем.
— Как же вы так умудрились, царь-батюшка? Давеча как огурчик были! — запричитал главный лекарь, рассматривая кожу, покрытую волдырями на его запястье.