— Я впервые тебя вижу, блудливый старикан.
— Ты что всего за сотню лет мощь растерял? В былые времена, ты бы одним взмахом длани отправил меня в Навь, что с тобой сталось?
Глеб промолчал, отразив очередной выпад со стороны противника, но тот внезапно рванул вперёд и использовал не посох, а собственную руку, чтобы схватить чародея за ворот полушубка, приподняв того над землёй одной рукой, второй управляясь посохом с мертвецами, которые слетались на него как осы на мёд.
— Да-да, ты стал слаб, потому я не сразу признал тебя.
Глеб промолчал, из последних сил удерживая магию в своих руках. Мороз встряхнул его как тряпичную куклу, а затем словно задумался о чём-то и ухмыльнулся.
— Знаешь, а мне всегда нравилось твоё дерзкое лицо. Хоть ты и не красная девка, но почему бы мне не начать новую коллекцию с тебя?
— Мечтай, старик. — он скосил взгляд вниз.
Мороз нахмурился и проследил за ним, на старческом лице отразился едва заметный испуг, а руки сами разжали пальцы, сжимавшие мех полушубка. Хищник и жертва вновь поменялись местами.
— Ты не можешь убить божество! — предупредил его Мороз, наставляя на противника свой посох, но было уже поздно, поскольку тёмный, светящийся круг начал буквально пожирать его, затягивая под землю.
— Ты прав, я не могу убить тебя, но могу изгнать. Отправляйся-ка прямиком в Навь!
— Запамятовал, что сам меня призвал!
— Скатертью дорожка!
Мороз что-то пророкотал ему в ответ, но его заглушила сомкнувшаяся над головой тёмная трясина. Глеб оборвал поток магии, покачнулся и обессиленно рухнул на землю вместе с толпами покойников, что без его помощи больше не могли двигаться.
— И снова здравствуй.
Глеб нахмурился, глядя на стоящего за прутьями клетки двойника. Видимо он-таки потерял сознание и вырубился в аккурат после того, как отправил старикашку в Навь.
— Будешь снова пытаться от меня сбежать? — усмехнулся он, вновь прожигая Глеба хищным взглядом. — Только посмотри, во что ты превратился? Твоя былая сила зачахла. Еле успел изгнать какого-то слабого божка. Какой же позор на мою голову!
— Заткнись! Хочу хотя бы сегодня поспать без твоего жужжания под ухом.
— Злишься, потому что я прав? Кстати, как тебя там теперь называют? — он задумался, а затем просиял. — Ах, точно! Не нашли ничего лучше имени, данного при рождении. Глеб, да? Меня всегда раздражало, как обычно это звучит.
Глеб промолчал.
— Хотя ты ведь почти ничего не помнишь из детства, поскольку эти воспоминания сейчас со мной.
Снова молчание.
— У тебя вновь совсем нет никаких вопросов? Поскольку я теперь могу через образовавшуюся щель подглядывать за твоей жизнью, то на многое могу дать ответы, спрашивай, не стесняйся.
…
— Ты ужасно скучный, не находишь? — протянул двойник, буравя его взглядом. — Тебе не интересно узнать, откуда Мороз знал тебя? Любопытно, но он действительно оказался в этом мире из-за тебя.
— Даже если и так, я положил этому конец.
— И все души, что он успел загубить тоже теперь на твоей совести.
— Я не убивал тех девушек, они уже были мертвы.
— Конечно, потому что это ты отдал приказ Культу призвать на землю древних богов.
— Я ничего никому не отдавал. — отчеканил Глеб. — Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Потому что ты ничегошеньки не помнишь. Вернее сказать, не помнишь главного: кто ты есть, кто твой настоящий учитель, какая твоя истинная мощь…
— Думаю, я буду жить спокойней без этих воспоминаний.
— Полагаешь, твоей силы сейчас хватит, чтобы защитить всё Тридевятое и твоего драгоценного царька?
— Полагаю.
— Ты ошибаешься, идиот.
Вновь молчание.
— Ты даже не представляешь, кто открыл на тебя охоту.
— И кто же это?
— Не скажу, это мне не на руку.
— Тогда иди к лешему. Ты бесполезен.
— Лучше я расскажу тебе о чём-то более интересном, о твоём истинном учителе, об имени, что ты носил до того, как нас разделили…
— Раз не хочешь говорить о реальной опасности, то иди вон, ты мне не интересен.
— Что ж! Тогда я буду насильно впихивать воспоминания в твою голову, готовься, Глебушка. — усмехнулся двойник, но тот на его слова заткнул пальцами уши, всем своим видом показывая, что не собирается его слушать.
— Я буду бесконечно орать, пока осознание не достигнет твоих ушей! — голос гулко раздался в ушах Глеба, и он поспешил подняться, чтобы отойти от копии на приличное расстояние, поскольку эхо не обладало столь же разрушительной силой, что и крик у самого уха.
Обрывки фраз всё же доносились до его ушей: «Навь», «Смерть», «Игла»… Этого было слишком мало, чтобы собрать воедино то, что хотел сказать двойник. Время текло, звуки становились всё реже и глуше, пока полностью не прекратились. Глеб позволил себе обернуться, глядя на запыхавшегося противника, который прожигал его холодным взглядом. Он вынул пальцы из ушей, надеясь, что тот успокоился.
— Надо отдать девчонкам должное, твоё упорство они видимо увеличили стократно. — он всё ещё рвано дышал, а голос стал заметно тише. — Твой противник очень силён, и не остановится ни перед чем, чтобы снова посадить нас на цепь, но на этот раз он сделает всё наверняка.
— Кого мне стоит опасаться?
— Но я уже говорил тебе, что ничего не скажу. Мне будет на руку, если ты сам придёшь умолять меня поделиться силой, потому что с твоим нынешним уровнем магии, ты ни за что не справишься с ними. Они не погнушаются любыми способами, дабы схватить тебя.
— Раз не собирался ничего говорить, то не стоило и начинать.
— Ну, как я уже сказал, мне будет на руку, если ты сам меня попросишь. Сам откроешь эту клетку и выпустишь меня на свободу. А до тех пор, давай будем хорошими соседями, что скажешь?
— Это значит, что ты прекратишь появляться в моих снах?
— Увы, я и сам бы хотел меньше созерцать то, во что ты превратился, но не забывай, что мы одно целое, поэтому никуда друг от друга не денемся.
— И что ты предлагаешь?
— Будем просто молчать, иногда разговаривать.
— Я предпочту молчать.
— Не стану тебя в этом винить, ведь, я тоже не слишком общителен.
— По тебе не скажешь.
— Ты меня бесишь, одно твоё существование противно. Вот почему я так много болтаю.
— Взаимно. Может, окажешь услугу и исчезнешь?
— Если ты не заметил, моя клетка никуда отсюда не собирается. Но ты всегда можешь открыть её и выпустить меня, тогда я точно доставать тебя не стану.
— Размечтался.
— А что? Боишься?
— Неприятно думать, что ты можешь сделать на свободе.
— Чувствуешь мою мощь, да? А ведь я великодушно могу с тобой поделиться!
— Пожалуй, откажусь.
— Ну, и дурачок. Вместе мы бы подмяли под себя не только Тридевятое, но и все соседние государства, нам не пристало довольствоваться одним Зачарованным лесом.
— Меня устраивает моя жизнь.
— Что ж посмотрим. Вскоре тебе надоест няньчиться с царьком, и ты приползёшь ко мне.
— Заладил одно и то же, аж слушать противно.
— А ты мне противен, но ничего, терплю.
— Можешь просто не обращать на меня внимания?
— Не могу.
— С чего бы?
— Как и говорил, ты меня жутко бесишь. Аж тошнит от того, как ты рискуешь собой ради простых людишек.
— Видимо тебе в жизни не сладко пришлось. От того ты такой злобный?
— О да, нас с тобой жизнь помотала. Если бы ты хоть что-то помнил, то вся твоя отвратительная доброта сошла бы на нет.
— Я устал. Посплю, пожалуй. — Глеб разлёгся прямо на голых камнях и прикрыл глаза.
— О нет, такой роскоши я тебе позволить не могу! — двойник начал горланить ужасные песни, звуки которых пробивались даже сквозь зажатые пальцами уши.
«Он выматывает меня. От того и кажется, будто не спал вовсе, поэтому теряю хватку» — тяжело вздохнул про себя Глеб, а его двойник и не думал сдаваться, напротив, у него словно второе дыхание открылось.
Сны больше не казались чем-то безобидным, он непременно должен отправиться к Бабе-Яге, когда проснётся. Только бы проснуться…
Полночь плавно приземлился у замёрзшего озера, слегка припорошенного снегом, но кое-где ветер раздул его, и виднелась тёмная ледяная корка. Иван осторожно опустил Власю на снег и вынул меч из ножен, направившись прямо на лёд.
— Совсем башкой не думаешь? — проворчал Баюн, наблюдая за тем, как юноша пытается долбить мечом лёд, дабы добраться до воды.
— А что ещё ты предлагаешь? Я должен как можно быстрее сделать прорубь.
— Отойди на берег и не мешайся. — предупредил Баюн. — Глеб с меня три шкуры сдерёт, если с тобой что-то случится.
— Лёд толстый, ты не прорубишь его.
— Хочешь проверить? — кот выпустил когти, которые заметно удлинились и сейчас скорее напоминали огромные тонкие кинжалы.
Иван, заметив нехороший огонёк в глазах твари, поспешил освободить ей путь. И Баюн в два счёта разрезал лёд как масло, поддев когтем плавающую льдину, закрутился волчком и задними лапами отбросил её в сторону, открывая русалке спасительный путь к воде.
— Не знал, что ты так можешь. — восхитился Иван, но не стал терять времени понапрасну и вновь подхватил на руки Власю, аккуратно опустив её только рядом с тёмной водной гладью.
Русалка дрожащими руками сняла полушубок и мигом соскользнула в чернеющую прорубь. Иван замер в ожидании, глядя в тёмные воды, Влася полностью ушла на дно. Баюн присел рядом, спрятав когти.
— Как думаешь, мы успели? — обеспокоенно спросил он кота.
— Глебушка говорил, что она должна окунуться до рассвета, будем надеяться не утопнет, на то она и нечисть.
— Влася не нечисть. — нахмурился Иван. — Пусть сейчас она и не до конца человек, но другим русалкам далеко до неё.
— Она тебе люба? — усмехнулся кот.
Иван на секунду покраснел и задумался:
— Я не думал о ней в таком ключе…
— Ежели станет человеком до конца, можешь и жениться, девка ладная, хоть и дурная немного.