— О, твоими заботами я чувствую себя превосходно.
— Да что ты. — отмахнулся он. — Любой бы на моём месте поступил точно так же.
— Ну, что ты. Лишь человек с чистой душой и помыслами может поступить подобным образом. Ты особенный. — он подошёл к нему вплотную, глядя в светлые глаза напротив.
— Скажешь тоже… Да, кстати, ты так и не сказал, за что с тобой так обошлись.
— Всё очень просто, Вань. Я шепну тебе на ушко.
Он поддался вперёд к нему, опалив горячим дыханием ухо.
— Я — Кощей Бессмертный.
Боль моментально пронзила грудь. Последним, что видел Иван было его собственное дрожащее сердце в крепкой хватке Кощея Бессмертного. Светлые глаза моргнули и закрылись навсегда.
(От автора: В конце главы присутствует сцена жестокости над женщинами, не читайте, если у вас триггеры)
В новом тереме царила суета, они наконец-то полностью отстроили обитель на месте некогда сожжённой Кощеем Бессмертным. Василиса стояла на втором этаже, наблюдая за снующими по делам Сёстрами. Многие сейчас были в Тридевятом, желая наконец полностью завершить процесс строительства. Некоторые пребывали на заданиях в поисках новых Сестёр и борьбе с нечистой силой.
Царь Еремей уж десять лет как отошёл в мир иной, передав престол в надёжные руки старшего сына Владимира, что до этого прошёл все три испытания. Василисе нравилось, что вести теперь разносились лишь о мирских делах да заботах, изредка говоря о засухе али нападках нечисти, с коими быстро расправлялись усиленные отряды царских стрельцов. Главу пригласили на широкий праздник в честь рождения третьего царевича, и как она ни пыталась увильнуть, таки отправилась в Царьград.
Марья остановилась рядом с Василисой, её живот порядком округлился, срок вот-вот подходил, и будущего малыша обсуждали уже всем теремом.
— Тебе не обязательно было ехать сюда.
— Мне хотелось немного развеяться перед долгими посиделками дома.
— Вернёшься к Ивану? Он в тебе души не чает.
— Да, я знаешь… После того, как встретила его, изменилась.
— Ты и правда стала добрее, раньше была сущей стервой.
— Василиса! Не груби старшим.
Та лишь пожала плечами, мол говорю, как есть.
— Мы не виделись неделю, а я уже…
— Я помогу тебе с перемещением. Вдвоём мы сладим с кругом, даже если нас не будут поддерживать с другой стороны.
— Снова не отвечают. Третий день кряду яблоко кручу, а никто не подходит к золочёному блюдцу. — подошла к ним расстроенная Любава.
— Странно это, не беда ли какая случилась? — присоединилась к обсуждению проходящая мимо Алёна.
— Нам лучше отправиться на разведку, Василиса, как ты и говорила.
— Хорошо. Выдвигаемся?
Марья кивнула, и вскоре колдуньи уже стояли у круга. Обычно, кто-то с другой стороны помогал контролировать перемещение, но коли в Тридесятом никто не отвечал, приходилось действовать на свой страх и риск.
— Надеюсь, с Иваном и остальными ничего дурного не случилось. — понадеялась Марья, ступая в круг.
— Тебе лучше не отвлекаться, иначе будет худо.
Они выпустили магию, волнами заскользившую по причудливым рисункам, подсвечивая круг с каждым мгновением всё сильнее и сильнее. Мир закрутился, поднимая их над землёй, и в следующий миг, девушки уже стояли последи точно такого же круга в Тридесятом царстве.
Не теряя ни минуты, обе двинулись в сторону знакомого терема неподалёку, и едва завидев его вдалеке, тут же заподозрили неладное. В окрестностях не было ни души, лишь во дворе перекатываемое потоками ветра ютилось одинокое ведро. Терем будто бросили, а все его обитатели сбежали в одночасье.
— Иван! — отчаянно позвала Марья, но ей никто не ответил.
— Нам лучше дождаться помощи. — хмуро заметила Василиса.
Но не успела удержать сорвавшуюся с места колдунью, бросившуюся внутрь терема, а последовавший душераздирающий крик заставил её устремиться следом. Девушка застыла, едва переступив порог, с ужасом взирая на подвешенные в сенях трупы вчерашних учениц. Мухи ползали по их лицам, застывая на стеклянных глазах. Смрад, исходящий от покойниц, говорил о том, что они здесь не первый день.
Василиса закрыла рот руками, страх прошиб её насквозь, стуча в висках. Она повернулась на скрип: дверь рядом приглашающе распахнулась. Из терема повеяло могильным холодом.
— Не ходи туда, Марья. — строго заметила Василиса, преграждая той путь.
— Иван… Нет, нет, нет…
— Уходи. Быстро.
— Я не могу!
— Марья, ты должна сберечь его дитя.
С этими словами она выставила её вон из терема, запечатав вход магией, а сама шагнула вглубь, уже прекрасно зная: что, точнее кто её там ждёт.
Больше покойников на пути не попадалось, но бревенчатые стены были украшены кровавыми узорами, кричащими о том, что живых она здесь не обнаружит. Запах смерти заполнял собой лёгкие, заставляя сердце замереть в ожидании скорой погибели, Кощей точно не простит её, не теперь…
Он обнаружился в горнице. Стоял посередине спиной к выходу, разглядывая дёргающиеся на стене оторванные конечности некогда избранного самим Чернобогом, давеча спасшего его простодушного Ивана. Оторванная голова зависла в воздухе, глазные яблоки вертелись ровно по орбите, что чародей находил донельзя забавным, иногда заставляя их вертеться в противоположную сторону. Василису от этого зрелища замутило, она прислонилась спиной к стене, не решаясь сделать и шага в сторону знакомой фигуры.
— Не хочешь сказать мне «с возвращением»? А? Зверобой? — он даже не обернулся к ней, поглощённый издевательством над мертвецом.
Василиса молчала, в её интересах было как можно дольше задержать тёмного чародея, дабы Марья успела сбежать.
— У меня было много времени, чтобы решить, как тебя убить.
— Что решил?
Он всё-таки обернулся. Тёмная радужка, будто сливающаяся со зрачком… Карий цвет шёл ему намного больше.
— Я воплотил в уме множество вариантов, но ни один не показался мне достаточным.
…
— Убить и раскидать части по всему свету. Задушить. Утопить. Скормить свиньям…
— Твоя фантазия не знает границ.
— Сбросить в пропасть. Сжечь на костре. Четвертовать. Заточить во тьме без еды и воды.
— Кажется, последний вариант нравится тебе больше всего?
— О нет… — покачал головой Кощей и в следующий миг оказался прямо напротив, больно приложив девушку головой к стене, схватив её за шею. — Всего этого недостаточно.
Она обмякла в его руках, будто не желая сопротивляться, лишь инстинктивно глотая ртом воздух.
— А потом на меня снизошло озарение.
Кощей отпустил её, и не ожидавшая подобного Василиса мешком упала на пол.
— Смерть для тебя — это награда, а не наказание.
— Смерть не может быть наградой для человека.
— Пфф… Не пытайся меня запутать, Василиса. Я же знаю, зачем ты со мной лясы точишь. Полагаешь, пока мы с тобой мило беседуем, твоя подружка успеет спастись?
— Делай со мной, что хочешь, но не тронь хотя бы её.
В горницу вбросило Марью, что приземлилась прямо на живот и застонала.
— Всё, как приказывали, Повелитель. — раздался голос Оксаны.
— Подготовь всё к отбытию, я здесь быстро закончу.
— На всё ваша воля.
Дверь за ней закрылась.
Василиса было бросилась к Марьей, но её как котёнка швырнуло обратно в стену. Кощей подошёл к лежащей на полу колдунье, магией перевернув её и прижав к земле, не давая двинуться.
— Интересно, кого же послали небеса этой красной девице? — нараспев протянул он. — Дай-ка я взгляну. Иван-покойничек так ждал, так ждал, жаль не дождался.
— Нет! Не смей! — сорвалась на крик Василиса, она пыталась вырваться, но всё было тщетно.
— Хотя… Я могу дать ему поучаствовать. — Кощей поманил к себе мёртвую голову Ивана, что зависла прямо над Марьей, высунув язык.
— Не издевайся над ней! Хватит! Тебе нужна я, дак прикончи меня!
— Как назовём будущего покойничка? — он присел на корточки рядом с обессиленной девушкой, и одним движением разорвал сарафан на её животе. — Так-так. Мальчик или девочка, девочка или мальчик? Ты как считаешь, Василиса?
— Убери от неё руки! Убей меня! Делай, что хочешь, но не тронь ребёнка!
— Не трогай дитя. — пыталась сопротивляться обессиленная Марья, но Кощей её не слушал.
— Скучно, как с вами скучно! Вы такие… — он задумался, подбирая подходящие слова в голове. — Пресные.
— Кощей! Пожалуйста!
— Может, малой меня порадует. Дак кто-там? Мальчик, девочка? — Кощей пробежался показательно задумчивым взглядом по бледной как мел Марье. — Нравится чувствовать бессилие? Мне тоже было весело два десятка лет коротать время в подземелье.
— Убей меня, но не тронь дитя. — взмолилась девушка, но мучитель словно её не слушал.
— Зачем гадать кто там внутри? Лучше просто увидеть!
Он пальцем коснулся нежной кожи, вспарывая живот, доставая новорождённого из утробы матери.
— Ой, надо же! Только посмотри какая сладкая у тебя девочка! — просюсюкал он и слегка встряхнул дитя, заставляя малышку закричать, поднеся её прямо к лицу зверем кричащей Марьи. — Поздоровайся с мамочкой. Ути-пути, какая зайка.
— Кощей, нет!
— Ой… Кажется, я забыл, что младенцы головку не держат. Неловко вышло.
Марья закричала пуще прежнего, её дорогое дитятко со свёрнутой шеей приземлилось на пол лицом к ней
— Чудовище! Ты настоящий монстр!
Кощей поднялся, отряхнув руки, и направился к Василисе, остановившись прямо перед ней.
— Эй, зверобой. Нелегко любить монстра, не так ли?
— Что ты задумал?
— Ну, мамочке я подарок преподнёс, надо и свою несостоявшуюся невестушку уважить.
— Убей меня!
— Нет-нет, глупый зверобой. Я не убью тебя, зачем же прерывать такие сладкие страдания?
Кощей наклонился к её уху, скользнув языком по мочке, слегка прикусив нежную кожу и прошептал:
— Наслаждайся новым обликом, Василиса. Лишь поцелуй истинной любви вернёт тебе прежнюю жизнь.