Я спрашивала у Моржетты, как же вышло, что Владыка наполовину человек, но все равно считается сильнейшим драконом?! Она объяснила, что он лаэр – так называют высокородных, берущих свои корни от первородных драконов. Сильная кровь. А вот другим не так везет.
Немного погуляв и больше не увидев ничего интересного, я решила вернуться в свое крыло. Зайдя со стороны сада через неприметную в изгороди калитку, пошла сразу на кухню, решив приготовить что-нибудь к приходу Моржетты. Но еще не дойдя до двери, услышала за ней протяжный и жуткий вой.
Честное слово, в первый момент я подумала, что это какое-то привидение. Но сейчас день, а не ночь, и для призраков вроде не время. С опаской заглянула на кухню и обомлела. За столом сидела Моржетта, бессильно опустив голову на протянутые руки с зажатым в пальцах скомканным листом бумаги и рыдала так, словно случилось что-то страшное.
– Мора! – кинулась я к ней. – Что произошло? Что-то с сыном? Умер?
Это первое, что пришло в голову. Знала, что он единственный дорогой для нее человек. Из-за чего еще бы так отчаянно убивалась мать?
Она подняла на меня заплаканное лицо и безжизненным тоном сказала:
– Нет, это я для него умерла.
Ничего не понимаю…
Сбегав за водой, я стала отпаивать компаньонку. Понемногу удалось вытащить из нее, что случилось: сын отказался прислать денег и посоветовал вообще забыть о доме и не думать о возвращении на родину. Дескать, она ему репутацию портит, напоминая о себе. Только-только о давнем скандале забыли, и у него жизнь налаживается.
То, что мать ради его благополучия в другую страну уехала и за принцессой ухаживала как простая служанка, этого упыреныша не волновало. Получил наследство отца и в ус не дует. Узнав о бедственном положении матери, даже пальцем не пошевелил, подонок!
Предательство родного сына ее и сломило.
– Я же все для него! Все… – рыдала Моржетта.
– Не плачьте! – Я села рядом, обнимая ее. – Он недостоин ваших слез. Даже хорошо, что вам пришлось уехать и вы не видите, как он изменился. Не понимает, дурак, что отказывается от родного человека и хорошей матери.
– Я не хорошая. Совсем нет! Вы даже не представляете, какой грех я взяла на душу из-за него. Это мое наказание…
– Да что вы могли такого сделать?!
Моржетта подняла на меня покрасневшие глаза, в которых плескалось отчаяние, и призналась:
– Это я убила своего мужа. Яда никакого не было. Я подсыпала в его питье трав, повышающих давление, и его разбил удар. Он грозился лишить моего сына наследства, выгнать нас из дома и поселить там любовницу со своим ублюдком, и я не смогла этого стерпеть.
– Да туда ему и дорога! – ответила я, а у Моржетты округлились глаза. – Мора, думаете, я не понимаю, что он был тем еще извращенцем, падким на молоденьких девочек? Вы достаточно от него натерпелись, и все, что случилось, он заслужил. Вы защищали себя и сына. Что вам еще оставалось делать, если закон и общество оказались неспособны вас защитить?
– Вы не осуждаете меня?! – потрясенно спросила Моржетта.
– Ни капли! Все вы правильно сделали. Это вы еще долго продержались, терпя унижения.
– Я бы все вытерпела, не стань он угрожать сыну, – качая головой, прошептала она.
– Вот видите! Вы мать, вы защищали своего ребенка. Жаль, что сын этого не оценил.
Тот еще уродец! Решил забыть о матери, как о не нужной больше вещи. А она же его интересы защищала, ради его благополучия терпела унижения. Видимо, генами в отца пошел.
Я не одобряю убийства, но мать, защищая свое дитя, способна на крайности. При ее умениях она сразу могла стать богатой вдовой, но терпела, пока вконец охамевший муж ее не довел. Пусть горит в аду!
Это в нашем современном мире можно развестись и уйти, если что-то не устраивает. Здесь же разводы не приняты. Отдали за старика – живи и терпи, жаловаться некуда.
Как по мне, я бы лучше из дома сбежала, но за старика не пошла, или бы своим поведением отбила у жениха все желание жениться. Но тут другое воспитание. Хотя и в нашем мире подобное раньше случалось сплошь и рядом.
Такое чувство, что в женщинах здесь специально культивируют беспомощность, отдавая все бразды правления мужчинам, чтобы жены только детей рожали и дома сидели, не вякая. Зато мужья могут кутить вовсю, и общество их за это не осуждает.
– Моржетта, вам лучше успокоиться и обо всем забыть. Пусть прошлое остается в прошлом. На мой взгляд, его вообще высшие силы наказали. Повышение давления не обязательно приводит к удару. Он сам от своей злобы загнулся, да и возраст у него был не мальчика.
– Вы думаете? – с надеждой спросила она.
В душе все перевернулось от затаенной боли и чувства вины в глазах Моржетты. Совесть мучила ее за содеянное, а я слишком хорошо знаю, как это разъедает душу. Ведь я сама одно время невольно винила себя в смерти отца, да и слова мачехи, что это полностью моя вина, ядом жгли душу. Но я нашла силы справиться с этим и понять, что нельзя обвинять себя в чужих неудачах. Они взрослые люди и несут ответственность за свои поступки, не нужно меня впутывать. Ведь не мои просчеты в бизнесе привели его к краху.
– Уверена в этом! – убежденно заявила я. – Давайте вы пойдете сейчас полежите, а я разберу продукты и приготовлю нам чего-нибудь вкусненького.
Она тут же начала протестовать:
– Нет, я не могу. Я помогу…
– Моржетта, отдохните. Вы столько времени заботились о принцессе, позвольте и мне позаботиться о вас. Давайте я вас провожу.
Она поднялась, и я стала настойчиво подталкивать ее к выходу. Мы вышли и неспешно побрели к лестнице, когда раздавшийся топот заставил нас замереть и с тревогой обернуться.
Честное слово, первой мыслью было, что тот незадачливый кавалер за мной сюда приперся со своими друзьями. А кто еще, раз сюда больше никто не заходит?! Как никогда остро я ощутила, что мы лишь две беззащитные женщины в этих пустынных помещениях.
Понимая, что все же придется сунуть брачный браслет под нос нахалам, потревожившим наш покой, я решительно выступила вперед, загораживая Моржетту. Правда, внутри царапало от того, что придется прикрываться именем того, кого я уже заочно не уважаю и презираю. Но, как говорят, с паршивой овцы хоть шерсти клок!
Только появившийся мужчина был мне незнаком, а от вида следовавших за ним четверых лакеев с сундуком на носилках сердце в предвкушении забилось быстрее.
– Могу я видеть принцессу Элиссабет Анирэ Танир? – произнес незнакомец, завидев нас.
– Это я.
– Ваше высочество, – после небольшой заминки, справившись с удивлением, поклонился он, – позвольте представиться. Я – Рангвейн Марте, первый помощник казначея Владыки. Нас известили о вашем желании распорядиться доходами от шахт Аль-Тага, и меня прислали передать вам пятьдесят тысяч золотых для наличных расходов, а также узнать, когда вам будет удобно встретиться с казначеем для обсуждения действий с остальными вашими капиталами.
– К-какими капиталами? – в шоке от услышанной суммы спросила я.
Моржетта от продажи украшений принесла всего двадцать пять золотых, а тут столько… Это словно, будучи нищенкой, вдруг узнать, что стала миллионершей. Голова кругом!
– Помимо денег, вырученных от продажи обработанных камней, на хранении есть еще и необработанные камни.
То есть когда принцесса загибалась от голода и считала каждую копейку, камни из шахт обрабатывали и продавали, а доходы стекались в казну дракону, пока я управляющему хвост не прижала. Впрочем, как я и подозревала.
– Хорошо, разберемся, – ответила я. – А пока леди Моржетта вам покажет, куда поставить сундук.
– Простите за дерзость, но прежде я должен увидеть ваш брачный браслет, а вам необходимо расписаться в документах о получении.
– Смотрите, – пожала я плечами и протянула руку, обнажая брачный браслет с печатью Владыки.
Помощник приблизился, внимательно его рассматривая, потом еще раз мне поклонился и достал из внутреннего кармана свиток.
Я развернула его и ничего не поняла в написанной абракадабре. Однако не стала делать умное лицо, словно все в порядке. Среди вещей принцессы нашлось несколько книг, открыв которые, я поняла, что умею читать на языке Зандании. Но это были не исторические книги, а любовные романы, где главные герои драконы. Все настолько наивно и приторно, что я не смогла читать такой бред. Язык же драконов Элиссабет с Моржеттой выучили во время пути, добирались до дворца Владыки они долго. А вот местной письменности принцессу никто не учил.
– Я не понимаю, что здесь написано, – прямо призналась я.
– Документ составлен на языке Арргонов.
– Значит, составьте его на языке Зандании. Я не могу подписывать то, чего не понимаю.
– Но как же! – растерялся помощник казначея. Он производил впечатление приличного человека и такого неприятия, как управляющий, не вызывал, но это еще не повод ему доверять.
– Откуда я знаю, вдруг вместо расписки о получении денег я подпишу разрешение от моего имени управлять всеми средствами? Вы должны понять мое недоверие, ведь все это время моими средствами распоряжались, не ставя меня в известность и не спрашивая разрешения.
Рангвейн Марте изменился в лице и нахмурился, внимательно меня разглядывая.
– Я подумаю, как можно решить возникшую проблему. Пока же, в знак доверия, я считаю возможным оставить принесенные деньги, ведь свою личность вы подтвердили и они ваши. Вы позволите? – протянул он руку за свитком.
– Я оставлю его у себя.
Рангвейну пришлось отступить. Его реакцию на мой отказ отследить не удалось: он отвернулся, давая лакеям приказ отнести сундук туда, куда укажет леди Моржетта. Когда вновь взглянул на меня, то был вежлив и совершенно спокоен.
С поклоном он вручил мне ключ от сундука.
– Ваше высочество, что мне передать главному казначею? Когда вы сможете уделить ему время?
«Да хоть сейчас!» – едва не сорвалось с языка, но я вовремя его прикусила.
Для начала мне нужно узнать, что написано в бумаге, которую мне пытались подсунуть, от этого и буду дальше плясать. Но перво-наперво надо выяснить, как подписывалась принцесса, а то, если бы не загвоздка с языком, от растерянности мне хватило бы ума на автомате поставить свою подпись.