– А вот я в браке уже больше тридцати пяти лет, – с намеком произнесла Рогнеда.
Мои брови удивленно поползли вверх. Не хочет ли она сказать…
– Если вы не разочаруете меня, то я готова уйти и освободить свое место, – подтвердила она.
Ничего себе заявочка! Находясь в полном ауте от услышанного, с непониманием я смотрела на Рогнеду. С чего это она решила уйти? И за какие заслуги мне такие плюшки?!
– Мне очень жаль, что я не видела вашей стычки с Фиррюзой. Сама мечтала много лет сделать с ней то же самое, – мечтательно усмехнулась Рогнеда. – Это показало мне, что у нас много общего. Вы повзрослели и доказали всем, что у вас есть характер и сила духа.
У меня закралось подозрение, что другие жены Владыки за эти годы тоже так допекли Рогнеду, что она с радостью готова уступить свое место, сделав меня пугалом для всех остальных. Действительно, мало кто захочет теперь против меня рыпаться, если уже одну с позором изгнали из дворца.
– Лишь Владыке решать, кого делать своей женой. А из всех его жен я общаюсь только с вами, и мне бы не хотелось, чтобы вы уходили, – дипломатично ответила я.
Рогнеда довольно улыбнулась и сменила тему.
– По традиции, последний день предпраздничной недели завершается балом-маскарадом. Все жены Владыки участвуют в представлениях, показывая свои таланты. Я думаю, будет уместно и ваше участие в празднике как тридцать первой жены. Приглашаю вас присоединиться к подготовке. Какие у вас таланты? Я подумаю, где лучше вас задействовать.
Только этого мне не хватало! Предложение энтузиазма не вызвало, и придется как-то выкручиваться.
– Рогнеда, я очень благодарна вам за предложение, но позвольте мне быть с вами откровенной. Мне не хотелось бы накалять своим присутствием обстановку после произошедшего с Фиррюзой. Но могу подготовить танец и выступить с ним в самом конце.
– Как вам будет угодно. Я учту это, планируя вечер, – не стала она возражать.
– Только мне понадобятся некоторые дополнительные аксессуары. Я могу обратиться к мастерам?
– Я предупрежу, чтобы вам оказали всяческую помощь.
Расстались мы довольные друг другом. Только она еще не знала, что танец мой будет не совсем обычным, а у меня появилась возможность попрощаться со всеми с огоньком.
Глава 19
Собиралась я в темпе под стенания Моржетты. Это дворецкий поверил, что я на репетицию к празднику иду, и поздравил с оказанной честью, а компаньонка сразу поняла, куда я лыжи навострила, как только я в другое платье переоделась и сумку с собой взяла.
– Ваше высочество, одумайтесь! Ради чего так рисковать? – умоляла она меня.
– Моржетта, оставшееся мне время я хочу прожить так, как мне нравится. Ничего страшного со мной в городе не случилось и не случится. Лучше расскажи, какие у тебя планы на день?
Кстати, она вчера приехала из приюта позже меня. К ремонту там приступили, но нужен глаз да глаз. Начать хотя бы с того, что треть купленных в мой приезд продуктов уже волшебным образом испарилась. Не ожидали, что и на второй день проверка будет, вот и растащили. А экономить на ком потом будут? На детях!
– Я сегодня в приют, если вы не против. Лаэр Вэльдер сказал, что к обеду туда поедем, как раз и посмотрим, чем детей кормят и как с запасами обстоят дела.
Хорошо, что я списки всего купленного сохранила. Моржетту вчера сопровождала стража, и охранники пригрозили в приюте, что если сегодня пропажа не найдется, разговор будет другой. А лаэр Вэльдер, узнав вчера, как обстоят дела, пообещал сегодня поехать с ней для поддержки.
Вот вызывает уважение у меня этот парень! С ним юлить не смогут, так что на этот счет я спокойна: припугнет руководство так, что и дышать бояться будут, не то что воровать.
– Я только за, – ответила я Моржетте.
Вчера я испытывала сильное искушение рассказать о своих приключениях, но прикусила язык. Не нужно ей знать о моих делах. Не поймет и не одобрит точно. А вот с новыми знакомыми я чувствую себя своей, и они принимают меня такой, какая я есть, без осуждения, поэтому и рвусь душой к ним.
– Что ж, если меня будут искать, то я ушла на репетицию танца. Когда вернусь – неизвестно.
– А если узнают, что вас нет на женской половине?
– Так я и не говорила, что иду именно туда. Может, на природе репетирую или на крышу пошла, для большего уединения, – подмигнула я.
Моржетта только горестно вздохнула, а я поспешила уйти, пока она не разразилась новой порцией стенаний.
Я поежилась от неуютного ощущения на себе посторонних взглядов. На набережной много гуляющих, и ничего удивительного, что я, в своем красном плаще, привлекала внимание. Уже сто раз пожалела, что приказала носильщикам отвезти меня сразу на набережную! Теперь ломай голову, как незаметно избавиться от плаща.
Я до сих пор толком не знала, какие правила действуют в отношении истинных, и не хотелось своим статусом нарушить непринужденную атмосферу с новыми знакомыми, вот и опасалась идти в таком виде к ним в лагерь.
Но тут я заприметила шатер гадалки, куда зазывала приглашал народ, и у меня блеснула идея.
– Я хочу услышать предсказание, – заявила я, подойдя к зазывале.
– Прошу, лаэра, – подобострастно поклонился он, приглашая в шатер.
Сам кабинет гадалки был отделен легкой тканью, даря воздух и уединение владелице. Когда я вошла в маленький предбанник, зазывала опустил за мной тяжелые полы шатра. Воспользовавшись моментом, я сняла плащ, свернув, спрятала в сумку и перемотала брачный браслет шарфиком.
Фух!
– Что же вы медлите? – позвали меня. – Входите, не бойтесь!
– Да я и не боюсь, – отозвалась я, отодвигая ткань.
И мысленно улыбнулась, ведь антураж был колоритный. Что наш мир, что этот: у гадалки на круглом столе, покрытом красной скатертью, стоял хрустальный шар и зажженные свечи в разных по высоте и форме подсвечниках. Сама гадалка тоже выглядела знакомо, как цыганка: лет сорока пяти, знойная брюнетка в повязанном на голову цветастом платке, красное платье и поверх него черный жилет с вышитыми знаками. На руках много золотых браслетов, звенящих при каждом ее движении.
Возле стола стояли два деревянных стула с подлокотниками, на один из которых я и села.
– Зачем сняла плащ? Я и без него вижу, что ты истинная. От мадам Зарины ничего не скроешь! Дай руку, – протянула она ладонь.
Услышав имя, я уже открыто улыбнулась. А увидев ее жест, ожидала услышать: «Позолоти ручку, золотая!» Хотя еще не поздно, уверена, что услышу это в конце.
Мадам Зарина поднесла свечу к моей ладони и заговорила:
– Я думала, ты боишься испытания, но вижу смерть и перерождение – ты уже подтвердила свою истинность. И браслет свой брачный от меня спрятала, а я и без него вижу, что муж у тебя богат, красив, вокруг него женщин много, но только на тебя смотрит! Счастье тебя ждет! Любовь ходит за тобой по пятам. Почему от нее бежишь?
Я даже растерялась от такого наезда, а потом подумала, что она меня успела рассмотреть сквозь завесу, пока я стояла на свету в плаще, и сделала выводы.
– Вы знаете, я услышала все, что хотела! – бодро ответила я гадалке. – Сколько я вам должна?
– Подожди! – Она удержала мою ладонь. – Вижу нависшую над тобой смертельную опасность. Спасение придет через любовь. Доверься мужу, он тебя спасет.
Ага, догонит и еще раз спасет! Мне стало уже совсем неинтересно, и я выдернула руку из ее захвата.
– Извините, я тороплюсь. Возможно, завтра еще к вам загляну. Хорошего дня! – пожелала я, оставив золотой и устремляясь на выход.
Судя по выражению лица мадам, даже не знаю, что ее больше поразило: щедрый размер оплаты или мое поспешное бегство. Но тратить и так драгоценное время, слушая эту лабуду, желания не было.
Выйдя от гадалки и ни на что уже больше не отвлекаясь, я поспешила к концу набережной. Выступающих сегодня знакомых ребят пока не видела – я вышла из паланкина дальше от их обычного места, а те артисты, которых успела увидеть мельком, ничем особо не поразили. Все же мужской танцевальный коллектив должен выстрелить, на мой взгляд.
И вот иду я вся такая счастливая, уже виднеются вдали шатры артистов, собираюсь спускаться на берег реки, как в меня врезается выскочивший откуда-то мальчишка.
– Простите!
– Ничего страшного. – Я отступила, и тут откуда ни возьмись, словно из воздуха, появился вчерашний знакомый Коган и схватил мелкого за шкирку.
– А ну верни то, что украл!
– Дяденька, я ничего не брал! – заголосил мальчишка, но, лишь взглянув на того, кто его держит, испуганно съежился, и из разжатых пальцев на землю посыпались золотые монеты.
«Когда только успел, паршивец!» – удивилась я, ощупывая полегчавшие карманы.
– П-п-простите, лаэр, – заикаясь, прошептал он, дрожа как осиновый лист. У него от страха даже зубы застучали.
Я не поняла, как он так с ходу определил, что перед ним лаэр?! Или льстит из страха?
– У меня маменька болеет, лекаря надо-о-о… – завыл он.
У меня сердце от жалости сжалось, а Коган тряхнул его, рявкнув:
– Не ври!
Мальчишка замолчал, как отрезало, и с ненавистью пойманного в капкан волчонка выплюнул:
– Умерла она, а меня с сестрой хозяин выгнал из комнаты, забрав в счет долга все добро.
– Прибились к беспризорникам?
– Почему не пошли в приют? – одновременно с Коганом спросила я.
– В приют? Там голодом морят и работать до упаду заставляют. Уж лучше на улице подыхать!
– Воруя, быстрее подохнешь в яме для наказаний.
– Много вас таких? – поинтересовалась я.
– Достаточно, – буркнул мальчишка.
– Где же вы живете?
– Не ваше дело! – огрызнулся он.
– Повежливее! – тряхнул его Коган.
– Оставь его! Пусть берет деньги и идет. – Я не могла больше на это смотреть.
Мальчишка и Коган удивленно уставились на меня.
– Не его вина, что им некуда податься и они никому не нужны. Государство виновато, что в приютах бардак, а осиротевшим детям даже за помощью обратиться некуда, только к таким же бедолагам, как они сами.