Моей ладони коснулось что-то холодное и, приоткрыв один глаз, я увидела, что это домовая забралась в гамак и пытается пробраться под мою ладонь. Я почесала тонкое ушко одним пальцем и спросила:
– Тебя как зовут-то?
– Зачем? – перепугалась она. – Зачем нас звать? Мы сами придём, когда надо!
Я тихонько рассмеялась.
– Я про имя. Имя у тебя ведь должно быть? Я – Мадди. А ты?
Домовая внимательно посмотрела на меня, дёрнула верхней губой, обнажая мелкие остренькие зубки, будто собиралась зарычать, а потом вдруг успокоилась, прижала ушки к голове и толкнула мою ладонь мордочкой, как кошка, выпрашивающая ласку.
– А мы – демон, у нас сотня имён. Тысяча. Сотня тысяч. Легион.
Я зевнула.
– Тьма! – продолжила нагнетать атмосферу домовая.
– Кстати о тьме. Ты же вроде как с магией дружишь, Тьма? Справишься с магическими огоньками?
Она даже не пошевелилась, но свет в комнате потух.
– А Тьма – это имя? Наше?
– Не нравится?
– Мы не знаем, – завозилась она под моей ладонью. – Мы подумаем и скажем. Потом. Тьма...
Тонкие цепкие коготки слегка царапнули моё запястье, а когда я в ответ погладила пушистую шёрстку, моя домовая вдруг заурчала, как мотор в «Пеликане». Я прикрыла глаза и улыбнулась, под это умиротворяющее ворчание было очень приятно засыпать. Было бы, не коснись моего уха холодный носик и не раздайся взволнованный шёпот:
– Так а подпол у нас будет или нет? А кладовая? И где холодильный шкаф? Мы за него особенно сильно переживаем. Тьме без холодильного шкафа просто никак. Какая же мы Тьма без шкафа-то?
– Спи ты, Предков ради! – рыкнула я. – И без того день был сумасшедший. Будет тебе и шкаф, и подпол, и кладовая. И даже собственная мансарда, дай только с проблемами разобраться.
– Мы дадим! – обрадовалась моя мышь. – Мы очень дадим! Поможем даже! У Тьмы никогда не было марсанды. Тьма всю жизнь о собственной марсандре мечтала. Хозяйка, а мансурда – это что? Это колбаса такая? Сухая или копчёная? А у тебя ванильных сухарей не осталось больше? Так есть хочется… У тебя хорошие сухари, правильные. Нам такие бабушка давала, когда ещё жива была. Вкусные, хрусткие и чуточку мягкие в самой сердцевине. Их в чае хорошо размачивать, или вприкуску, или с молоком. С кефиром тоже неплохо. Самый лучший кефир – это густой, слегка подсоленный, с рубленым укропом, зелёным луком и огурцом. Есть его надо ложкой. Можно просто так или с печёной картошкой. С колбасой тоже можно. С жареной. С сыровяленой тоже неплохо… А мансурда – это которая колбаса? Не варёная? Мы варёную не любим. Хотя можно и варёную, конечно. Особенно, если со свежим хлебом…
Как заснула, я не заметила, но всю ночь до рассвета мне снились жареные котлеты, окорока, копчёная грудинка и сосиски. Но проснулась я не от собственного голода, а от урчания в животе устроившейся возле моего уха Тьмы.
Интересно, считается ли нуждой оголодавший до полуобморочного состояния демон? Но сигнальным шнурком пользоваться не пришлось, потому что, когда я открыла дверцу спаленки, стало понятно, что повозка не двигается. В предрассветных туманных сумерках я успела рассмотреть крыши каких-то домов, расслышала негромкие голоса и лошадиное ржание.
Тьма высунула нос из кармана моего пальто и деловито поинтересовалась:
– Чем пахнет? Не мансурдой случайно?
– Просто дымом, – ответила я и, схватившись рукой за оградительные перила, свесилась вниз. – Эй! Есть кто-нибудь? Брэд! У нас всё в порядке? Помогите кто-нибудь спуститься, пожалуйста!
Моя просьба долгое время оставалась без ответа, и я уже даже начала примеряться к верёвочной лестнице – не сахарная ведь, не растаю, если придётся самой ручками-ножками пошевелить, – когда меня подхватил уже знакомый ветерок и плавно спустил на землю.
– Не испугалась? – заглянул мне в глаза Брэд. Лицо его было испачкано в саже, на лбу виднелась небольшая ссадина.
– Не успела. А что случилось? Почему мы стоим?
Брэд неопределённо махнул рукой в сторону скопления домиков и ответил:
– Пожар.
– О…
Я поёжилась и обхватила плечи руками.
– Это деревня Крайняя, – пояснил Брэд. – Замковые земли, и хоть местные предпочитают считать себя пригородом Фархеса (тут до города четыре часа езды медленным ходом), отвечать за них перед императором мне, – виновато глянул на меня, провёл ладонью по выпачканной в сажу скуле. – Так что не обижайся, но, кажется, наше путешествие немного затягивается.
– Да ты что? – возмутилась я. – Какое «не обижайся», когда у людей беда такая? Хотя бы, никто не погиб?
Как выяснилось, избежать трагедии удалось просто чудом. Дом старосты злоумышленники подожгли заполночь, когда все в деревне, включая коров, собак и даже бродячих котов, спали и видели десятые сны. Не просто подожгли, а с умыслом, чтобы убить всех домочадцев: ставни все закрыли, двери подперли. И если бы не хозяин дома, сгорели бы все: и мать его, и бабка, и жена, и дети, и семья старшего сына, который недавно женился и привёл в отчий дом молодую жену. Девчонка хоть и была моложе меня с виду, но уже успела отрастить себе внушительный живот, внутри которого важно шевелился будущий старостин внук.
Да и хозяин бы ничего не смог сделать, кабы накануне не залез в бабкины запасы и не украл у старушки огромную бутыль сливовой настойки – сладкой и крепкой, как удар лошадиного копыта. Налакавшись, по меткому высказыванию супруги, в овечью сиську, староста заснул в каптёрке, махонькой пристройке к сараю, где в особенно морозные дни хозяева топили печку, которой обогревали скот и семена.
Заснул мужик к вечеру, когда солнце ещё не село, устроившись на еловых лапах, которыми накрывали картофель, чтобы морозом не побило. Спалось старосте, по его же словам, как никогда сладко. Снились цветущие сливы, розовый рассвет и молодая ещё мама, развешивающая на натянутых в саду верёвках только что постиранное бельё, а он, маленький, подбегал к белоснежным простыням, прижимался к ним лицом и пытался вдохнуть знакомый с детства липовый аромат, но вместо него почему-то вдыхалась совершенно отвратительная горелая вонь.
От неё староста и проснулся, выбрался из сарая на улицу (сарай-то злоумышленники не заперли!) и, увидев, что дом его охвачен огнём, со всех ног бросился к парадному крыльцу, с ужасом понимая, что крыша дома уже занялась и, скорее всего, никого из домашних спасти уже не получится.
Но тут в игру вступает вторая часть чуда. Молодой жене старшего сына старосты той поздней ночью отчаянно и смертельно захотелось помидорного рассола с клубничным вареньем. Она разбудила мужа и, озвучив ему свою просьбу, принялась ждать. Но муж вернулся с пустыми руками и воплями «Пожар!»
Подняли всех: бабку, мать, младших братьев, сестёр, старого кота Брумеля, кошку Мошку и даже банку, в которой самая младшая из дочерей старосты держала двух улиток, Пата и Мата, захватить не забыли. Всей толпой вывалились в сени, и тут стало ясно, что выбраться наружу нет никакой возможности.
К счастью, вскоре подоспел отрезвевший глава семейства, и по-настоящему ужасной трагедии не случилось.
Хотя, если говорить словами Тьмы, «всё, что нажито непосильным трудом», конечно, погибло.
Ну, всё, что было в доме.
В той его части, которая успела сгореть до появления нашей повозки и соседей с вёдрами и баграми.
Пока я дрыхла наверху, Брэд помог деревенским потушить пламя при помощи магии, и сейчас мужчины разбирали завалы.
– В доме беременная женщина и маленькие дети, – будто бы оправдывался передо мной Мэтр ордена щитодержцев и самый сильный маг современности по совместительству. – Оставлять их без крыши над головой – дикость. А сами они вряд ли справятся, поэтому придётся задержаться. Я не маг-зодчий, возводить временные стены не умею. Но у меня, и у Джери и у Бруно с его парнями есть руки. Да и местные мужики не откажут в помощи старосте, так что за день-два всё восстановим. И стены, и крышу.
– Я тоже хочу помочь! – объявила я, решительно прихлопнув шевельнувшуюся в кармане Тьму. – Дома я строить не умею, но обеспечить горячий и сытный завтрак для всех помощников и пострадавших совершенно в моих силах.
– Это будет очень кстати, – просиял Брэд. – Идём, я познакомлю тебя с женой старосты, её дочерьми, невесткой. Мадди, мне показалось, или у тебя в кармане кто-то сидит?
Я сглотнула и непроизвольно попятилась. А вдруг Тьма не зря боится магов? Она, конечно, ручная и домовая, но всё-таки демон.
– Тебе показалось!
– Не думаю. – Он вздёрнул бровь и покачал головой. – У твоего питомца уж больно приметный хвост. Ты там рогля прячешь, что ли? Но откуда? Ты же не маг!
– Сам ты рогля! – пропищали из моего кармана, и на свет вылезла острая мордочка, длинные уши и тот самый, приметный, хвост. – А мы Тьма. Хозяйка, а давай мы его укусим? Чего он обзывается?
И тут Брэд посмотрел на меня таким задумчивым взглядом, что сразу стало понятно, кому из нас двоих он позволит себя укусить. Нет. Кого из нас двоих он ЗАСТАВИТ себя укусить. От этого понимания мне вдруг стало жарко-жарко и стыдно-стыдно. Я кашлянула, схватила Тьму за шкирку и засунула её туда, откуда она вылезла.
– Прости. – Отвела взгляд. – Это моя домовая, она… Она маленькая ещё. Не злись.
– Предки, чем я провинился перед вами? – хмуро глядя на меня, вопросил Брэд. – У всех, у всех вокруг есть собственный рогль. Только меня они обходят стороной. Почему?
Я виновато пожала плечами и уточнила:
– А кто такой рогль?
– Демон, которого ты прозвала Тьмой. Это же ты дала ему имя?
– Ей.
– Я так и подумал. – Внезапно Брэд рассмеялся тихим, беззлобным смехом. – Бывают же совпадения. Пойдём, хитрая лисичка, познакомлю тебя с местным курятником.
Кивнув, я последовала за мужчиной, но, если честно, то так и не смогла понять, с чего вдруг он обозвал меня лисой. Это как комплимент понимать, или обижаться?
Пока мы шли мимо сгоревшего наполовину дома, я обижалась, когда вышли в ещё не успевший распуститься сад, улыбнулась, а когда подошли к большому навесу, под которым собрались все женщины этого многочисленного семейства, решила и вовсе не обращать внимания на слова Брэда.