Столичные ярмарки отличались шумом и пестротой. На одном из помостов всегда давали представления. Кукольные, марионеточные, бродячие артисты и актёры самых популярных театров. Народ всех встречал одинаково: кто-то свистел, кто-то смотрел, открыв рот, кто-то готовил гнилой помидор.
Всякое бывало. Особенно к вечеру, когда люди уставали от шума, криков зазывал и выпитого вина.
Впрочем, тут и без вина было чем заняться.
Детвора каталась на музыкальных каруселях и лакомилась яблоками в карамели или медовыми орешками.
Бравые молодцы мерились силами в кулачных боях или в стрельбе из лука, а девицы игриво повизгивали, глазея на них со стороны.
Люди постарше предпочитали спускать своё состояние на петушиных боях да тараканьих бегах.
И это я не говорю о лотках с товарами! Тут уж просто глаза от разнообразия разбегались. Вот уж воистину, на столичной ярмарке чего только не найдёшь! А ещё больше потеряешь. Потому что если не спустишь всё, что принесла с собой, на разную чепуху, то твои карманы обязательно обчистят вездесущие воришки.
В Болотном ярмарка не удивляла такими масштабами, хотя народу и тут было немало. Я поначалу даже удивилась, но быстро сообразила, что здесь собрались жители нескольких деревень. Я не увидела музыкантов и модных каруселей, но местные дети прекрасно обходились и без них, играя в горелки.
На кулаках тоже никто не дрался и по мишеням не стрелял. Вместо этого парни с девчатами затеяли игру другого рода. Взявшись за руки, они зачем-то водили хоровод вокруг стоявшей в центре круга девицы в синем сарафане и распахнутом овчинном тулупчике, напевая при этом:
– Шла девица по дорожке,
Потеряла две серёжки.
Две серёжки, два кольца,
Целуй, девка, молодца!
После этого хоровод замер, и к девушке вышел остановившийся напротив неё парень. И я заподозрила неладное.
– Интересно, – пробормотал Брэд. – Я бы сыграл.
– Да ну, ерунда, – отозвался Бержан. – Могла ж и девка к девке выйти. Хотя…
Парочка тем временем прижалась друг к другу спиной, а хоровод начал дружно считать:
– Раз! Два! Три!
Насчёт «три» парень и девушка повернули головы. В разные стороны. Играющие разочарованно выдохнули, вытолкали в центр круга другого парня, а парочка вернулась на свои места, чтобы уже вместе со всеми снова затянуть:
– Шла девица по дорожке…
– Видно, чтобы поцеловаться, надо было в одну сторону повернуться, – догадался Брэд, и я прямо-таки кожей почувствовала его взгляд. – Забавная игра. Я раньше не видел.
– Если ты сюда пришёл, чтобы полюбоваться на игры местной молодёжи, то можем остаться, – не глядя на него, предложила я, и провокационно добавила:
– И даже сыграть. Но мне казалось, у тебя были немного иные цели.
– Иные, – хмыкнув, согласился Брэд, и мы двинулись дальше.
Лотки с товаром стояли в два ряда по кругу. По внешнему краю кольца – живой товар, мясники да рыбаки, по внутреннему – все остальные. А в самом центре был большой деревянный помост. Прямо сейчас никакого представления на нём не показывали, но я успела заметить кибитку бродячих артистов. Забавно будет посмотреть на репертуар деревенского театра.
А ещё на здешней ярмарке не было воров. Это я сразу поняла, стоило мне увидеть, как местные общаются друг с другом. Народу тут, как я и сказала, было порядочно, но даже постороннему было ясно, что все они между собой знакомы, хотя бы шапочно. Ну а после того, как какой-то дед, сначала предложил мне сахарного петушка (по иронии судьбы точно такого же, что готовила и я накануне), а потом подозрительно спросил:
– А ты чья будешь? Пошто не помню? – и последние сомнения отпали.
– Мы приезжие, дедушка, – ответила я. – Телегу за околицей оставили. Не проедет она днём по дороге-то.
– Приезжие? – Дед поджал губы и смерил меня недоверчивым взглядом. – А откеля?
– Тебе-то какое дело? – морща нос, пробормотал замерший слева от меня Бержан. – Про Орден щитодержцев слышал?
Вот баран! Я чуть не застонала от досады. Нет, правильно его Брэд остолопом обозвал. Мы же сюда тайно пришли! Тай-но. Мужчины даже специально в гражданское переоделись, чтобы их по форме не узнали.
– И чё? – старик скривился, как от кислого. – Вы из Ордена, что ля?
– Со станции Предельной мы, – вновь заговорила я. – Она к замку Орденскому ближе всего. Может, слышали? У меня там матушка таверну держит.
– Не. – Дед с шумом высморкался в ладонь, а затем неспешно вытер руку о штанину. – Не слышали. Далече Предельная-то. Мы тудоть не ездим. Так будешь петушка-то? За полушку отдам.
Я с сомнением покосилась на леденец. Интересно, как много соплей и прочих жидкостей организма попадает в сахар во время готовки?
– Я буду, – внезапно пришёл мне на выручку Брэд, протягивая деду монету. – Два мне дайте, дедушка. Уж больно они у вас аппетитно выглядят.
Алларэй так искренне соврал, что даже дед на своё угощение посмотрел с удивлением. Но стоило нам отойти от любопытного старика, как оба петушка были вручены Моку.
– Вот этим себе рот заткни, если держать закрытым не можешь, – зло прошипел своему подчинённому Брэд. – И чтоб я от тебя ни звука до вечера не слышал!
Бержан виновато насупился, но даже от молчаливого него было больше вреда, чем пользы. Потому как вид у него был при этом такой, что народ шарахался в стороны, никак не желая при нас откровенничать. Спустя полчаса Брэду это всё надоело, и он постановил:
– Хрен с ним, твоя взяла! Мы с фру Тауни остаёмся на ярмарке, а ты проверь местное кладбище. Сосчитай мне новые могилы, и магфон проверь.
– А как же конспирация? – мрачно глядя на петушка в своей руке, спросил недотёпа.
– Скажешь, что у тебя в этих краях дед жил. Давно. Или прадед. И ты теперь его могилу ищешь. Придумай что-нибудь!
И добавил, когда Бержан побрёл исполнять поручение:
– Свалился на мою голову! Я его не хотел в Орден брать, но он сам и вправду из местных. К тому же за него очень просили. А теперь куда его денешь-то? И на кухне держал, и на почте. Так он везде отметится так, что потом не разгрести! Пива хочешь?
– Пива? – Я облизала губы и оглянулась на помост. Именно возле него были горкой сложены бочонки, из которых огромный мужик с лихими усами ловко наливал пенный напиток. – Нет, лучше квасу.
– Значит, квасу! – легко согласился Брэд и взял меня за руку.
Правда, напиться сразу у нас не получилось – пришлось дожидаться, пока освободится хотя бы одна кружка, а желающих здесь было немало. Но зато когда мы уже по сложившейся традиции честно поделили купленное пополам, пивовар одобрительно крякнул, да и остальные мужики тоже стали смотреть на нас совсем другими глазами. Я непроизвольно напряглась, но решила, что и близко знать не хочу, с чем это связано. И тут кто-то из мужиков громогласно объявил:
– Вот это я понимаю. А то придумали моду, хвостами крутют. Внучка моя конюха с мельником стравила, коза драная. Я ей говорю: Выберь ужо, хоть кого. А она мне: Ты, дед, не понимаешь ничаво. Им сначала помучиться надо, чтоб потом любилось слашше.
И вслед за ним второй голос, помоложе:
– Чужачки, а дело понимают. Так и надоть, чтобы баба сразу всем показала, по кому она сохнет.
– Март, любый мой, ты только скажи! – В круг вылетела чернявая девка. В двух косах алые ленты, насурьмлённые брови, юбка праздничная, безрукавка белая, из кролика, а в глазах смешинки пляшут. – Я хоть зараз! Ронни, плесни-ка и нам кваску.
Март побагровел и попятился. Народ дружно заржал, заулюлюкал. Видно, эту парочку в деревне неплохо знали
– С тобой, вертихвостка, я и с одного колодезя пить не стану, не то что из кружки!
Девица упёрла руки в бока.
– Ах, из колодезя не станешь! – гневно сощурилась она. – Так пошто ж ты, кобелячье твоё племя, по осени к нам на двор бегал?
Чем закончилась эта трагическая история, узнать нам не довелось, потому как на помосте ударили в гонг, и из-за ширмы, на которой был нарисован густой лес, появился первый актёр. Шатаясь, будто пьяный, он дошёл до середины сцены, где и остановился. Пригладил криво приклеенную бороду и печально взвыл:
– О, Предки! За что вы караете меня? Чем прогневил я вас, что вы лишили меня своей защиты? Не я ли поминал вас добрым словом? Не я ль носил на жертвенник курей и коз? И не моя ль жена для вас разводила каждый вечер огонь в лампадках?
– Видать, это трагедь, – прошептала вставшая возле меня девица с такими же косами, как у той, которая хотела разделить кружку квасу с Мартом, но в более скромном наряде. – Я до них жуть как охочая.
Трагедь на помосте тем временем набирала обороты. Мужик сообщил нам, что у него давеча отошла в бескрайние Луга Предков вся родня, да и ему уж осталось недолго, потому как помирает он от страшной болезни, что наслал на село поселившийся недалече чёрный колдун.
– Силы он из людей пьёт, – жаловался артист. – Только тем и держится. И лет тому магу уж сотня сотен, а всё ему мало.
После этого бедолага осторожно упал на помост и умер. В зрительных массах зароптали. Кто-то всхлипнул.
– Про бакалейщика нашего трагедь, – авторитетно заявила всё та же девица. – У того тоже по осени бабка померла от магической хвори.
Тем временем из-за ширмы воскликнули женским голосом:
– О, Предки!
И на помост выскочила артистка.
Встретили её, надо сказать, не в пример лучше скончавшегося старца. Ну, оно и понятно. На девице был алый облегающий костюм, в котором бывают гимнасты в цирке, белокурые волосы волнительно распущены, за плечами плащ.
– Я опоздала!
Она упала на колени возле почившего страдальца.
– Двадцать лет я искала тебя, о мой пропавший брат, как завещала мне наша матушка! Ты умер, так и не узнав, как сильно мы тебя любили. Так знай же, я отомщу! Не будь я принцесса-лиса!
Я выпучила глаза и повернулась к Брэду. Вид у него был ошарашенный.
– Враньё! – тут же прошептал он. – Мадди, могилой Предков клянусь, и близко не она.