ги. Шведы, обходя Лютцен с востока (с запада они бы не пошли, там болота), должны были наткнуться на имперский строй. Валленштейн упер юго-западный фланг в Лютцен. Рядом была небольшая возвышенность с мельницами, на нее вмаздрячили батарею. Еще одну батарею поставили северо-восточнее. Строй шел вдоль дороги, в канавы вдоль нее были посажены мушкетеры в качестве застрельщиков. Другая группа мушкетеров засела в парке вокруг Лютцена. Кроатов Валленштейн поставил на северный фланг. По поводу способности кроатов остановить мощный накат иллюзий не было, поэтому имперцы поставили за ними всяких тыловиков-обозников, чтобы те махали флагами и вообще издалека казались войском. Имперцы встали глубоким строем, чтобы всегда иметь резерв и быстро перекидывать подкрепления куда нужно.
Густав расставил войско классически. В центре – ударная пехота (в частности, наемные ветеранские бригады и единственная пехотная бригада из, собственно, шведов), по флангам кавалерия и обычная пехтура для поддержки. Ударным крылом было правое, северо-восточное. Пассивные планы были не для Густава, сам он собирался идти в бой со своими любимыми смолландскими всадниками по правому флангу. Еще дальше вправо, на краю построения, стояли финские кавалеристы – хаккапелиты, во главе с Торстеном Стольхандске, опытным и храбрым командиром. Вообще, лучшие полки собирали справа. Общая задача состояла в том, чтобы конной атакой вынести имперский северный фланг, а затем вместе с пехотой центра с двух сторон устроить решительную гамакуку центру католиков.
Для того, чтобы понимать происходящее на поле, надо непрерывно держать в голове: Лютцен был битвой вслепую. Утром над полем сражения висел плотный туман. Вдобавок, Валленштейн творчески дополнил пейзаж. Он опасался прорыва шведов в сам Лютцен, к тому же, хотел бы прикрыться от мощных батарей скандинавов, поэтому запер жителей в цитадели и поджег городок. Дым волокло на поле. К тому же, дымный порох тогдашних пушек и ружей и в ясную погоду затруднял видимость. А так, с учетом тумана, над полем боя быстро повис плотный смог, сквозь который было ни зги не видать. И вообще, там было сыро, холодно и хреново. Середина ноября.
Десять утра. Густав Адольф атакует. Валленштейн ждал решительного удара со стороны Лютцена, но как обычно и бывает в таких случаях, не угадал. На северном фланге Финны атакуют кроатов и «поддельную армию». Имперских всадников хватило на полчаса жесткой рубки, но затем они посыпались. Философия у кроатов была простая, мы все готовы тут сражаться до последней капли крови, но не помирать же. Финны их разбивают, поддельная армия разбегается, кроаты с дикими воплями несутся грабить свой обоз, а то вдруг финны раньше доберутся.
Шведы по случаю такого успеха атакуют частью пехоты ближе к центру совместно с добившейся успеха кавалерией и сразу берут имперскую батарею, одну из двух. Имперские мушкетеры из канавы выбиты. В общем, все идет по плану. Тем временем, Бернхард Саксе-Веймарский («швед») атакует у самого Лютцена, но попадает в рукотворный ад. Против него торчит здоровая мельничная батарея, от парка у Лютцена из-за земляных брустверов палят мушкетеры, большой дом мельника тоже набит мушкетерами, вообще под каждым кустом мушкетер, слева горящий Лютцен, к которому не подойдешь, и который теперь сам по себе генератор дымзавесы, в общем, все грустно. Бернхард начал ударно, один из имперских полков сразу рухнул и пошел на мясо, но затем шведы попали под перекрестный огонь из сада и с мельничной батареи, понесли тяжелые потери и откатились.
Тут имперцы удержались, но все было очень плохо для них на северном фланге. Густав потратил немножко времени на перестроение и начал атаковать загнувшийся фланг Валленштейна. Благо, пушки имперцев на этом участке уже были захвачены. Порыв был могуч и почти неостановим, и тут…
…И тут пришел Паппенхейм.
Паппенхейм явно не успевал пройти 25 хреновых осенних километров обычным маршем. В конце концов, он взял только две тысячи всадников, велел пехоте и артиллерии догонять и рванул к полю битвы на полном ходу со своей обожаемой кавалерией. Так что еще до полудня он попал к полю боя. Как ни плохо было видно, что происходит, Паппенхейм сразу въехал, что католики сейчас могут посыпаться совсем. Он надавал по заднице мародерам-кроатам в лагере, присоединил их к себе и теми силами, какие были, контратаковал горячих финских парней.
Паппенхейма после Белой Горы извлекли из-под кучи трупов. Его лицо покрывала сеточка шрамов, которые наливались кровью, когда он злился. В общем, крутой был мужик. Этой страстной атакой он спас Валленштейна и армию. Но сам умер так, как должен умереть человек его склада характера. Мушкетеры шведов, сопровождавшие финских всадников, одарили Паппенхейма залпом в упор. Этот жилистый терминатор получил три мушкетных пули и небольшое ядро из фальконета, и это даже для него оказалось чересчур. Паппенхейма утащили умирать, простреленный во всех местах, он еще несколько часов прожил, а бой продолжался. По выбытии Паппенхейма контратаку возглавил генерал Пикколомини. Он был не сильно воинственным на вид – пухлый дядька с кудряшками, но внешность обманчива – это был храбрый и квалифицированный командир. Он восстановил строй и результативно контратаковал, вытолкал шведов за дорожную канаву, но сам за нее пробиться не смог.
Пикколомини во всей, тсзть, силе и славе
Тем временем, на противоположной стороне Густав Адольф со смолландцами попробовал найти какой-то другой переход через этот чертов кювет. Где-то справа в тумане рубились финны, и короля приводила в тихое бешенство необходимость топтаться на месте. Наконец, переход нашли. Смолландский кавалерийский медленно потянулся через канаву. Густав решил не ждать остальные полки, ползущие через узкий проход и ссыпаться на имперцев внезапно. Вообще, он не собирался возглавлять эту атаку в роли обычного полковника, но пули и ядра, летающие дуриком через туман, все равно находили цели. Штатный полковник смолландцев получил пулю в ногу и уже не командовал, а другому полковнику отстрелили голову (учитывая калибр тогдашних мушкетов – именно от_стрелили). Стольхандске геройствовал где-то в стороне – не докричишься. Так что единственный офицер с должными полномочиями здесь был сразу король. Атаку он начал, но тут из тумана и дыма прилетела шальная пуля.
Густаву раздробило руку, лошадь ранило. Смолландцы этого не заметили и ускакали в дым, а король с семью или восемью солдатами и офицерами, кто ближе всех был, остановился перевязать руку и найти нового коня. Тут быстро стало ясно, что на сегодня война для Густава кончилась – рана тяжелая, кровь хлещет. Мучимый раной, ослабевший от кровопотери, Густав просит герцога Люнебурга увезти его с поля боя.
В этот момент из дыма приехали всадники, но вовсе не свои. Это были кирасиры Пикколомини. Они уже схлестнулись со смолландцами, и в круговерти оторвались от остальных дерущихся. Густава отделяли от спасения буквально десятки метров, но в густом смоге никто ситуацию не отследил.
Немая сцена.
Дальше все пошло очень быстро. Выехавший из тумана кирасир, как изящно выражаются буржуины, pistoled, «опистолил» короля в спину. Телохранитель короля был тут же убит, юноша-паж тоже. Густав в рубке получил несколько ударов шпагами и дополнительную рану кинжалом. Король упал. Кто-то из кирасир, похоже, догадался, что угрохали не простого офицера, и спросил умирающего, дескать, а ты вообще кто? «Я был королем Швеции». Последняя фраза, тут же кто-то из кирасир выстрелил Густаву Адольфу из пистолета в висок. Акт милосердия, учитывая обилие и тяжесть уже полученных ран.
Лошадь Густвава с окровавленным седлом носится по полю боя
В этот момент из тумана прискакала группа шведских конников. Они вообще не имели понятия, что тут произошло, разглядывать трупы времени не было, в общем, над телом началась рубка. Правда, оборотистые бойцы с имперской стороны уже успели раскрутить трупик на шпоры, колечко и еще какую-то бижутерию. Обо всем донесли Пикколомини, но тот заявил, что не поверит, пока животрепещущий труп не покажут, а с трупом были проблемы. В общем, вопрос о Густаве отложили на ближайшие несколько часов.
На шведской стороне Бернхард Саксен-Веймарский подумал «Блин, чего ж это нами никто не командует», и взял руководство на себя. Судьбу Густава шведы не знали, но лошадь с окровавленным седлом кто-то видел. К тому же, монарха привыкли видеть впереди на лихом коне, и сейчас его отсутствие было заметно не меньше, чем в других битвах – наличие. По крайней мере командиры уже догадывались, что случилось что-то нехорошее. Но догадки догадками, а битву пока надо выигрывать. Пока на фланге погибал Густав, в центре шведы пошли с козырей и атаковали ветеранскими наемными бригадами, Желтой и Синей.
Проблема в том, что из-за тумана и дыма ни черта было не видать, поэтому обе бригады наступали вразнобой и без поддержки конницы. Первой из тумана на имперцев вышла Желтая бригада. И оказалась против сразу трех имперских. «Желтые» попали под сосредоточенный обстрел, тут же потеряли половину людей и отвалились в беспорядке. Синие просто не видели из-за тумана и дыма, что происходит, и атаковали со спокойной совестью. Тут же они напоролись на старый валлонский полк, который Тилли еще тринадцать лет назад в атаки водил. Полковник и подполковник там были уже убиты, в соседнем Баденском полку тоже, поэтому войну возглавил оберствахмистр (майор) Мюнхгаузен. Он, собственно, был командиром кирасир, которые там рядом тусовались. Пехота Баденского полка и валлоны атаковали синих в лоб, а кирасиры охватили с флангов и устроили резню. Всех не убили только из-за того же смога, в котором около трети «синих» сумело спастись. Все это произошло просто стремительно. За несколько минут опытнейшие шведские отряды вылетели из игры.
Но пока шло это побоище в центре, шведы собрали что можно в кулаки на флангах и врезали людской волной еще раз, чуть не обвалив позиции имперцев. Вообще, после провала первой атаки шведов на фланге, никаких особых тактических изысков уже никто не показывал. Шла грубая бескомпромиссная резня лоб в лоб. Валленштейн кинул из резерва все, что еще в резерве оставалось, и удержал позиции. Теперь заколебались шведы, уходящих с поля боя тормозил капеллан Фабриций, личный поп Густава Адольфа. Шведы бросили в огонь вторую линию и кое-как восстановили положение. Тем временем, горячий финский парень Стольхандске устроил целую поисковую операцию на поле брани, чтобы найти труп короля. Около трех пополудни коннофинны нашли тело, уже тщательно обобранное мародерами, но новость распространять по линии не стали, чтоб не ронять и так лежащий на боку боевой дух.