Балтин покосился на работников.
– Они его вытащили, – сказал он. – Пошли!
– Как насчет ножа? – спросил Пратт.
– Что еще за нож?
– Тот, которым убили собаку.
– Думаешь, нож предназначался лишь для этой мелкой цели? Брось!
Внезапно Пратт схватил Балтина за рукав.
– У меня к тебе новый вопрос, Лайонел, – произнес он. – Совсем иного рода…
– Слушаю.
– Тебя волнует справедливость?
– А что это такое?
– Возможно, просто длинное слово. Я говорю не об этике, мне просто любопытно. Если кто-нибудь совершит убийство, ты будешь рад, когда его повесят? А если убийство совершил не обвиняемый, ты испытаешь удовлетворение, если его оправдают? Или для тебя главное – хорошая статья, а на остальное плевать?
Балтин немного поразмыслил:
– Если подбросить публике хорошую статью, то разве ей не будет плевать?
– Чертовски хороший ответ! – воскликнул Пратт. – Вставь его в автобиографию. Кстати, ты слышал про лошадь Чейтера? Она прибежала домой без седока.
Глава XVIВторая жертва
Когда лорд Эйвлинг заглянул в свою розово-кремовую гостиную, там привычно позвякивали желтые чашки. За чаем сидели шестеро. Отсутствие седьмого заставило Эйвлинга скрыться, прежде чем его заметили. Вернувшись в холл, он поднялся по лестнице, миновал свою спальню и еще две двери. Затем он в нерешительности остановился.
Дверь, перед которой он стоял, вдруг открылась. Он готов был испытать чувство вины, но при виде горничной Бесси облегченно перевел дух.
– Мисс Уайлдинг пьет чай в своей комнате? – спросил он.
– Да, милорд, я только что принесла ей поднос.
– Спросите ее, не сможет ли она на минуту подойти к двери, – попросил он. – Скажите, это важно. – Горничная собиралась выполнить просьбу, и Эйвлинг добавил ей вдогонку, чтобы не упасть в ее глазах: – Случилась неприятность, вы тоже скоро узнаете о ней.
Бесси исчезла, но почти сразу появилась опять.
– Мисс Уайлдинг сейчас выйдет, милорд, – доложила она и, немного помявшись, осмелилась спросить: – Он сильно пострадал, сэр?
Лорд Эйвлинг пристально посмотрел на горничную:
– Вы знаете, кто это?
Бесси покраснела от смущения:
– Простите мое любопытство, милорд, просто я слышала, что лошадь…
– Это была лошадь мистера Чейтера! – перебил Эйвлинг, торопясь от нее избавиться. – Речь не о нем.
Дверь спальни снова открылась, и горничная исчезла. Перед ним предстала Зена Уайлдинг в зеленом шелковом пеньюаре. Без молодящего грима она была бледна и выглядела хрупкой. Эйвлинга окатило волной глубокого сочувствия.
– Прошу прощения за беспокойство… – вкрадчиво начал он.
– Ничего страшного, – ответила Зена. – Просто голова заболела, вот я и решила не спускаться до ужина.
– Вы утомились за день.
– Глупо, да? Я давно не ездила верхом, потому и… Надеюсь, все… Ничего не случилось? – Он колебался с ответом, и на ее лице появилось выражение тревоги. – Что-то произошло вчера ночью? – прошептала Зена.
Видя ее волнение, Эйвлинг забыл про свои переживания. Сочувствие к ней усилилось, а вместе с ним желание защитить, если ей требовалась защита. Накануне вечером он чувствовал себя ее ровесником, теперь же, хотя Зена выглядела лет на пять старше, чем тогда, испытывал к ней скорее отеческие чувства. Это его не только удивило, но и вызвало облегчение.
– Не вчера, – поспешил заверить он. – А за вчерашний вечер я хочу попросить у вас прощения.
– Прошу вас, не надо! – воскликнула Зена, выглядывая в длинный коридор. – Я не против. – Он предпочел бы пожалеть о ее словах, они покушались на его отеческие чувства. – О чем вы хотите поговорить?
– Боюсь, на невеселую тему. Только помните, если это создаст вам трудности – вряд ли, конечно, но вдруг? – то вы можете всецело рассчитывать на мою помощь.
– Продолжайте! Вы так добры ко мне!
– Дело вот в чем, мисс Уайлдинг. Случилась беда. Неподалеку отсюда в овраг упал человек. Мы достали его и положили в мастерской.
– Вы хотите сказать…
Он кивнул:
– Да. Когда мы его нашли, он уже был мертв. Увы, мы не знаем, кто это, хотя мистер Балтин… – Будь проклят этот бумагомарака! Конечно, его рассказ – дурацкое журналистское преувеличение! – Мистер Балтин предполагает, что двое-трое моих гостей знают его. Он назвал супругов Чейтеров и вас. Наверняка он ошибается. Этот человек был на станции, когда вы приехали туда вчера вечером, и, похоже, он…
Зена пошатнулась, но Эйвлинг успел поддержать ее. «Боже, – мелькнула у него мысль, – Балтин не ошибся!»
Те секунды, что он ее держал, показались ему часами. К счастью, коридор оставался пуст. Эйвлинг боролся с охватившими его эмоциями: страхом за нее, презрением к самому себе за постыдное удовольствие, какое раньше испытывал из-за зависимости Зены от него, смятением, как быть дальше. Он не знал, как поступить. Если она лишится чувств, придется на руках нести ее к ней в спальню…
Зена вдруг задрожала – казалось, штиль сменился легким бризом, и Эйвлинг с облегчением разжал пальцы, чувствуя, что она приходит в себя.
– Не спешите, – посоветовал он.
– Что-то я… Мне нехорошо… – пролепетала Зена.
– Вижу и понимаю. Вам лучше прилечь.
– Да, сейчас… Куда это годится – полуобморочное состояние от сообщения о несчастном случае!
Эйвлинг ждал. Вскоре Зена продолжила уже твердо:
– Помните, то же самое со мной случилось на охоте? Если бы я знала этого беднягу, то было бы иначе. Нет, я его не знаю. На станции находился какой-то человек странного вида, я даже решила, что он собирается вырвать у меня чемоданчик. Нет, мистер Балтин ошибается. Никогда в жизни не видела его. – В ее глазах мелькнул испуг. – Мертв? Боже! Вы же мне верите? Вы верите мне?!
Эйвлинг погладил ее по руке:
– Разумеется, верю. Балтин опознал в нем того мужчину со станции, но вам необязательно идти в мастерскую для опознания, поскольку вы его не знаете. – Обращаясь к ней, он размышлял вслух: – Вам не из-за чего беспокоиться. Возвращайтесь к себе и лягте. На вашем месте, мисс Уайлдинг, я бы не спускался к ужину, разве что вы почувствуете себя окрепшей. Ужин принесут вам наверх, вы и так сильно утомились за день. Вас все поймут.
Никогда прежде он не видел такой признательности в женских глазах. Много лет его усталая душа не бывала так тронута, не ведала подобных переживаний. Дождавшись, пока Зена уйдет к себе, Эйвлинг закрыл дверь и спустился в холл.
На нижней ступеньке он остановился. Он угодил в самый разгар прискорбной сцены. В ее центре находилась миссис Чейтер, с ней случилась истерика. Казалось, безмолвный крик, с которым она раньше жила, внезапно вырвался наружу, обретя голос. Рядом с ней стоял Балтин, чье спокойствие резко контрастировало с ее безудержным гневом, и насупленный сэр Джеймс Эрншоу. Последний прискакал только что, один, и еще не успел стряхнуть с себя пыль. Между ними и полуоткрытой дверью гостиной стояла леди Эйвлинг. Она вежливо попросила супругов Роу и Эдит Фермой-Джонс не прерывать чаепития, однако они навострили уши, пытаясь уловить происходящее в холле.
– Где мой муж? – кричала миссис Чейтер. – Я знала, что быть беде, если мы сюда приедем! Где он? – Ее обвиняющий взгляд уперся в Эрншоу. – Почему все так на меня смотрят? Я ничего не знаю! Я ни при чем! – Она сорвалась на визг: – Говорю вам, я не знаю, кто он, и мой муж не знает! Где он? Подумаешь, предложил закурить! Разве я здесь для того, чтобы любоваться на мертвецов?
Дальше зазвучало нечто неразборчивое. Миссис Чейтер стала всхлипывать. Леди Эйвлинг подошла и крепко взяла ее за руку.
– Где доктор, Балтин? – спросил лорд Эйвлинг.
– Вернулся вместе со мной и поднялся к миссис Моррис, пока я говорил с миссис Чейтер. Пратт остался в мастерской.
«Опять Балтин! – подумал Эйвлинг. – Обязательно ему надо во все совать свой нос!» Однако он был благодарен журналисту за эти лаконичные сведения и за успокаивающую монотонность, с какой они прозвучали.
Миссис Чейтер высвободила руку.
– Не трогайте меня! – с отвращением крикнула она. Потом с ней произошла поразительная перемена: она перестала кричать и сделалась такой же спокойной, как сам Балтин. – Я пойду в свою комнату, – промолвила миссис Чейтер.
Никто не шелохнулся, одному лорду Эйвлингу пришлось посторониться, чтобы пропустить ее.
– И не присылайте ко мне никаких докторов, – добавил она. – Никого не хочу видеть до возвращения мужа. Никого!
Эйвлинг посмотрел на Эрншоу, тот покачал головой.
– Он скоро вернется, миссис Чейтер, – произнес Эйвлинг. Она замедлила шаг и тоже взглянула на Эрншоу. – Постарайтесь не волноваться.
– Не волноваться?
Казалось, прежде сдерживаемый вопль сейчас опять вырвется наружу, но вместо него раздался смех. Слышавшие этот звук потом просыпались среди ночи в холодном поту, в таких страшных снах он им являлся. Издав его, миссис Чейтер продолжила подъем по лестнице. Леди Эйвлинг последовала за ней.
– Что это было? – спросил после молчания лорд Эйвлинг.
Балтин пожал плечами:
– Бурная реакция!
– Это я виноват, – промолвил Эрншоу. – Когда я вошел, она находилась в холле. Видимо, сочла меня ответственным за то, что ее муж не вернулся вместе со мной. Его лошадь действительно прискакала без седока?
– Увы, да, – подтвердил Эйвлинг. – Когда вы в последний раз его видели? Вы и он последовали за Энн и Тейверли вскоре после выезда. Они тоже еще не возвращались.
– Вот как? – Известие как будто не понравилось парламентарию-либералу. – Да, какое-то время мы держались вместе. Потом Энн предложила кратчайший путь через Холм. Вскоре мы с Чейтером отстали. Миновали через Холм, но больше их не видели. Вскоре я потерял Чейтера и вовсе заплутал. Вот вкратце моя история. Меня тревожит эта лошадь Чейтера… Надеюсь, с ним не произошло ничего плохого. Насколько я понимаю, он не единственный, кому не повезло?
– Да. Какой-то человек упал в овраг поблизости отсюда. Мы подумали, что миссис Чейтер могла бы опознать его.