– Грубите сколько хотите, главное – не тянуть, – сказал инспектор. – Начнем с сумки и велосипеда.
Балтин покосился на комод, и Пратт припомнил, что он смотрел туда и раньше. «Любопытно, что там? – подумал он. – Неужели скелет?»
– Мы работаем вместе? – уточнил Балтин, отводя взгляд от комода.
– Я не заключаю сделок! – отрезал Кендалл. – Надеюсь, вы слышали о двух трупах?
– Один даже помог найти, – напомнил Балтин.
– А о том, что жена того, кого вы не находили, выступает с конкретными обвинениями, слышали?
– Против кого?
Инспектор с усмешкой подался вперед:
– Мне недостает вашего бескрайнего такта, мистер Балтин, но я не дурак. Вижу, об обвинениях миссис Чейтер вам ничего не известно. Неважно, кого она обвиняет, просто имейте в виду, что я обладаю этой информацией и ее дверь заперта, а комната пуста. Теперь мы можем продолжить? Кстати, вы не возражаете, если перед уходом отсюда я загляну в комод?
Выражение лица Балтина не изменилось. Он научился изображать собачье послушание. Просто он вдруг кое-что вспомнил: как много лет назад ему часто указывали на его место. Вспомнилась и некая ситуация, да так явственно, словно это случилось вчера. «Нет, дело не в вас, – мысленно сказал он Кендаллу. – Но одну глупую оплошность я уже допустил, и второй не будет».
– Можете заглянуть хоть сейчас, там не заперто, – произнес Балтин. – Но, полагаю, сначала вам захочется услышать про сумку и велосипед.
– Разумеется.
– Как вам известно, тело номер один нашли мы с Праттом. А что, неплохо: «тело номер один»! Пратт вернулся в дом, а я остался ждать…
– И при этом не остались на месте.
– Я не работал бы журналистом, если бы не был любопытен. Человеком – и то не был бы… Да, я попытался понять, кто передо мной, и проверил его карманы.
– Неужели?
– Почему нет? Тогда никто не думал о преступлении. Человек свалился в овраг, только и всего. Ответы на вопросы логично было поискать у него в карманах. Лорд Эйвлинг еще не возвращался с охоты…
– А я считал, что он вернулся…
– Так и было, но я этого не знал.
– Вы что-нибудь нашли?
– Установил время его смерти: девятнадцать минут второго.
– Разбитые часы?
– Открывайте счет моих благодеяний!
– Можете отправить разбитые часы туда же, где валяется отсутствующий болт, мистер Балтин. На бумаге это выглядит неплохо, но для полиции – азбука.
– Вероятно, однако я прочитал азбуку раньше уважаемого доктора. К тому же нашел еще кое-что, помимо времени смерти бедняги. Ключ.
Он вынул ключ из кармана и вручил инспектору.
«Балтин, конечно, дьявол, – подумал Пратт, – но даже дьявол устает».
– Наверное, этот ключ подойдет к замку черной сумки, – продолжил Балтин.
– Что дальше? – спросил Кендалл, пряча ключ в карман.
– Появился лорд Эйвлинг, за ним врач. Когда зашла речь о личности мертвеца, я поведал им о сценке на станции. Слышали? – Кендалл кивнул. – Поэтому, когда мисс Уайлдинг и миссис Чейтер стали отрицать, что были знакомы с телом номер один, и даже отказались полюбоваться им в мастерской, а мисс Эйвлинг сообщила отцу по телефону про второе тело, я попросил у лорда Эйвлинга машину и поехал с его ведома на станцию. Миссис Чейтер, разумеется, к этому времени еще не покидала дома. Последнее, что я о ней слышал, – она вернулась в свою комнату и отказалась кого-либо видеть.
– Кое-кого все-таки видела, узнав о смерти мужа, – вмешался Пратт. – Врача!
– Он сообщил ей трагическую весть, – подтвердил Кендалл. – Последовала неприятная сцена.
Пратт уставился на стену, за которой находилась комната Чейтеров.
– Мало сказать – неприятная. Я слышал крик миссис Чейтер, что кто-то обязательно попадет на виселицу, но не понял, кто именно. Наверное, доктор дал ей успокоительное. Но лучше пусть он сам расскажет вам.
– Вы слышали, как он уходил?
– Да, я вышел одновременно с ним. Он сказал, что позвонит в полицию.
– Потом вы вернулись в комнату?
– Не сразу, – ответил Пратт.
– Вы проводили доктора к телефонному аппарату?
– Он никому не позволил идти с ним.
– Правильно сделал. А как поступили вы?
– Я? Разве это важно?
– Иначе я бы не спрашивал.
– Все забываю, что вы умны. Это влияние моего друга Балтина! Вспомнил! Я пошел в ванную и вымыл руки. Они были чистые, сам не знаю, зачем я это сделал. Наверное, чтобы успокоиться. Из ванной я хотел вернуться к себе, но передумал – опять беспокойство! – и спустился в холл.
– Не оттуда ли звонил доктор?
– Он уже позвонил. Я долго мыл руки. Мыло «Винолия», знаете ли… – Пратт понюхал свою ладонь. – Доказательство еще не улетучилось. Я спустился с целью узнать, не вернулся ли Балтин. Его не было. Тогда я поднялся сюда и попытался утопить реальность в воображении Эдит Фермой-Джонс. – Пратт похлопал по книге у себя на коленях. – Боюсь, я угодил из огня да в полымя.
Кендалл опять повернулся к Балтину:
– Итак?
– Я думал, вы про меня забыли.
– Я ничего не забываю. В том числе про комод. Что произошло на станции?
Балтин стал зачитывать из собственного блокнота:
– «Тело номер один. Прибыл во Флэншем в пятницу поездом в 12.10 дня, один, третьим классом из Лондона. Не знал, куда себя деть. Смотрел, как расходятся остальные пассажиры. Провел на платформе несколько минут. Спросил носильщика, когда будет следующий поезд из Лондона. Узнав, что в 15.28, покинул станцию. Через двадцать минут его видели в гостинице «Черный олень» рядом со станцией. Он заказал ланч. Положил сумку на стул и сел у окна, выходящего на платформу. Сумка черная, кожаная, размер примерно четырнадцать дюймов. «С виду полная» – слова хозяйки гостиницы миссис Блор. Она сама толстушка. Обед подали в 12.50: холодная говядина и соленья. Ел мало». Какая еда, когда постоянно куришь? «Часто смотрел на наручные часы. Тогда выглядел нормально. Ушел примерно в 13.25, забрав с собой сумку. Мальчишка с фермы видел его у калитки по пути на ферму в 13.40, потом в 14.15, оба раза он двигался в одну и ту же сторону – на ферму Брук Боба Смита, четверть мили от станции. Похоже, ушел недалеко. Описывал круги? В 15 часов вернулся в гостиницу. Сел у того же окна, что раньше. Сумку положил на тот же стул. Так внимательно смотрел на платформу, что не видел, как появилась миссис Блор, взглянула на него и вышла. Сидел у окна, когда прибыл поезд в 15.28. Не двигался (предположительно), пока поезд снова не тронулся…»
– Минуточку! – воскликнул Кендалл и открыл собственный блокнот на последней странице. Туда был вложен листок. – Поездом в 15.28 приехали миссис Леверидж и мистер Фосс.
– Правильно, – кивнул Балтин. – Вы их уже допросили?
– Пока нет, – сказал Кендалл, добавляя что-то к списку гостей. – Продолжайте.
– «Ушел примерно в 15.40. По пути столкнулся с миссис Блор и спросил ее про следующий лондонский поезд. Услышал про поезд в 17.56, вернулся за сумкой, уточнил время прибытия следующего поезда и ушел. Темнело. Его никто не видел. Только войдя с лампой, мисс Блор застала его уже у окна. Сумка, как раньше, лежала на стуле. Он не спускал с нее глаз. Что находилось внутри? Трижды спрашивал, когда придет следующий поезд, постоянно курил и смотрел на часы. Совсем рехнулся, по словам миссис Блор. В 17.10 пил чай, ел хлеб с маслом и пирог, совсем мало, потом приблизился к окну. На вопрос, заночует ли, ответил, что не знает. Когда хозяйка предложила отнести сумку к нему в номер, крикнул: «Не трогайте!» «Как будто ему на ногу наступили!» (миссис Блор). У хозяйки одышка, дыхание как дребезжание телефона. Вскоре миссис Блор услышала его смех и даже испугалась. Ушел, забрав сумку, в 17.35. До 17.56 расхаживал перед станцией. Продолжение в следующем блокноте». – Балтин поднял голову. – Читать дальше?
– Конечно! – ответил Кендалл.
– Там немного сбивчиво.
– Мне важно каждое слово.
Тон инспектора стал дружелюбнее, Балтину тоже полегчало, и он упрекнул себя за это. Вспомнил, что бывало гораздо хуже. Балтин любил быть хозяином положения, ему не нравилось ощущение, будто он маленький мальчик, вернувший себе расположение учителя.
Балтин пролистнул несколько страниц и добрался до эпизода на станции. Последний раз он читал это вслух у оврага. Закончив, вернулся к пропущенным страницам.
– «Не вернулся в гостиницу. Не заплатил по счету. Вместо него заплатил я сам, теперь миссис Блор моя с потрохами. Даже предупредила, что сардины протухли. Искал кого-нибудь, кто видел неизвестного, никого не нашел. Подался на ферму Брук. Боб Смит был безутешен: не обнаружил своего велосипеда, оставленного у калитки. Велосипед, принадлежавший сестре, он взял без разрешения. Описал его мне: старый «Геркулес», погнутое переднее крыло, на заднем фабричном знаке отсутствует болт. Я дал Бобу полкроны и обещал разыскать велосипед. Вопрос: неизвестный последовал за нашим такси пешком, увидел велосипед и воспользовался им? Расстояние? Мы приехали в Брэгли-Корт в четверть седьмого, через минуту после машины Эрншоу. Человек на велосипеде мог, поднажав, прикатить в полседьмого…»
– Примерно через двадцать минут я пришел в мастерскую! – перебил Пратт, слушавший так же внимательно, как инспектор. – И нашел свою картину изуродованной.
– Знаю, – кивнул Балтин. – Вот твой график. «Пратт оставил мастерскую незапертой в 16.35, показав портрет Роу. Отправился в мастерскую и встретил по пути Тейверли в 18.43. В 18.45 говорил у заднего выхода на лужайку с миссис Леверидж. В 18.50 вошел в мастерскую, увидел, что портрет испорчен. Ушел, заперев мастерскую, в 18.55. Следовательно, портрет испортили между 16.35 и 18.50. Если это сделал человек из гостиницы, то промежуток времени сужается до 18.30–18.50. В 18.56 Пратт с кем-то столкнулся перед мастерской. Вопрос: постоялец из гостиницы и первый убитый – один и тот же человек? Вопрос: кто испортил картину? Вопрос: это обязательно сделал запертый в мастерской? Вопрос: не неизвестный ли с лужайки испортил картину? Вероятно, постоялец из гостиницы – тело номер один? – был заперт в мастерской. Но зачем ему портить картину?»