– Поверю вам на слово, что это была не Бесси. Я убежден, что вы меня не обманываете. Вот и продолжайте говорить правду. Кто это был, по-вашему?
Несмотря на поощрительный тон инспектора, Томас колебался.
– Я могу ошибаться, сэр, – помолчав, пробормотал он.
– Я сам разберусь, ошибаетесь вы или нет.
– Я подумал на мисс Уайлдинг, сэр. Все-таки я передал ей письмо. Да еще открытая задняя дверь…
– Эта мысль может оказаться очень важной, – заметил Кендалл. – А теперь мы пойдем в дом, и вы покажете мне коридор и комнату повара. Если в шкафчике остался яд…
Глава XXXКорни зла
Получив приказание вернуться в свою комнату, где его ждал инспектор, повар-китаец заинтересовался, но не выразил никаких эмоций. Он вошел с учтивым видом, взглянул на Томаса и замер.
– Насколько я понимаю, в шкафчике над вашей кровати хранится яд, – заявил Кендалл.
– Вы ему скасать? – обратился повар к дворецкому.
– Он, он, – подтвердил инспектор. – Я его заставил.
Китаец пожал плечами и кивнул.
– Вы больны? – спросил Кендалл.
– Один раз был отень-отень больной.
– Мне придется взглянуть на этот яд.
– Вы его сабрать? – спросил китаец.
– Хочу посмотреть.
Некоторое время китаец не двигался, а потом спокойно шагнул к своей кровати и вынул из кармана ключ.
– Не прикасайтесь к дверце! – вдруг крикнул Кендалл.
Повар послушно вставил ключ в скважину, повернул его и аккуратно открыл дверцу.
И тут его физиономия изменилась. Кендалл наблюдал за ним, а не за шкафчиком. Обычно непроницаемый взгляд вдруг выразил изумление. Оно продержалось секунду-другую, после чего черты лица стали прежними.
– Вы крепко спите? – осведомился инспектор.
Рядом с кроватью стоял будильник.
Китаец вместо ответа повернулся к Томасу, стоявшему с разинутым ртом.
– Ну? – поторопил обоих Кендалл.
– Я не брал! Клянусь, это не я! – пролепетал побледневший дворецкий.
– Кто-то это сделал, – констатировал очевидное Кендалл и обратился к китайцу: – Кто, по-вашему, мог это сделать?
Повар молчал, глядя на Томаса.
– Вы рассказали только ему? – резко спросил Кендалл.
– Больсе никому.
– Вы читаете в постели?
– Осень дурной привыська.
– Когда вы легли вчера?
– Одиннасать.
– И сразу уснули?
– Да.
– Ни разу не просыпались?
– До будильника.
– Когда он прозвенел?
– Сесть.
– Что за яд?
– Я привес ее ис Китай. Вы не знаете. Осень быстро. Небольно. Боль надо остановить.
– В чем он был: в коробочке, в пузырьке?
– Стеклянный бутылоска.
– Жидкость?
– Да.
– Легко куда-то перелить?
– Осень легко.
– Например, во фляжку?
– Да.
– Или выпить прямо из пузырька?
– Просто.
– Спасибо. Оставьте шкафчик открытым, ключ в дверце. Проведите эту ночь где-нибудь еще. Мне нужна эта комната, она будет заперта. Оба брысь отсюда!
Он вышел следом за ними и запер дверь. Китаец растаял в темноте, Томас, подчинившись инспектору, поплелся за ним.
– Я не брал! – бубнил он на ходу.
– Я не говорю, что это вы! – поморщился Кендалл. – Можете рассказать мне что-нибудь еще?
– Вряд ли, сэр.
– А вы подумайте. Про мисс Уайлдинг?
– Нет, сэр.
– А про Чейтера?
– Нет, сэр. Разве только…
– Продолжайте!
– Мелочь, конечно, но мне не хочется ничего утаивать. Утром произошла сцена. Он зазвал меня к себе в комнату и велел приготовиться выполнить любое его поручение. Это было незадолго до выезда на охоту. Вскоре Бесси пошла по коридору с подносом. Мистер Чейтер отослал меня и позвал ее. Она не хотела идти и пробыла у него всего несколько минут. Как я понял, он сделал это, чтобы позлить меня, зная, каково мне.
– Вероятно. От этого вы его, конечно, не полюбили еще сильнее?
– Нет, сэр.
– Но яд к тому времени уже был украден, и это не могло повлиять на вечерние события.
– Разумеется, не могло, сэр! – просиял дворецкий. – Я уже и думать про это забыл!
– Извлеките из этого урок, Томас, – промолвил Кендалл, подзывая сержанта. – Многие, считавшие себя неспособными совершить убийство, убивают от ревности. Держите свою в узде. – И, оставив дворецкого, он шагнул навстречу сержанту. – Опять отпечатки пальцев, Прайс. Придется поработать. На сей раз – в комнате повара. Проверьте, нет ли чего-нибудь на шкафчике над кроватью и на ключе от дверцы. Боюсь, правда, что меня ждет разочарование: люди поумнели и больше не оставляют очевидных улик, к тому же я опоздал с ключом. Признаю свой промах. Но вы все равно займитесь отпечатками. Вот ключ от двери комнаты, проследите, чтобы он ни к кому не попал.
– Что находилось в шкафчике? – поинтересовался сержант.
– Яд! Подробности позднее. Я тороплюсь к мисс Уайлдинг.
Поднимаясь на второй этаж, инспектор услышал у себя за спиной шаги. Обернувшись, увидел скучную физиономию Балтина.
– Вас заинтересует пустая стеклянная пробирка? – спросил журналист.
– Где вы ее нашли? – воскликнул Кендалл.
– В мастерской, – ответил Балтин, – под кожаной подкладкой шляпы Чейтера. Кстати, можете не утруждать себя беседой с мисс Уайлдинг. Я провел с ней короткий чистосердечный разговор. Оказалось, что тело номер один было ее мужем.
– Мужем? Ступайте к ней и в новом чистосердечном разговоре опровергните ее слова! У него была другая жена.
Глава XXXIПочти правда
«Прежде чем воспроизвести события в Брэгли-Корт, которые мне поручили расследовать, – написал инспектор уголовного розыска Кендалл на последних страничках своего пухлого блокнота, – я коротко изложу самые заметные факты, связанные с главными действующими лицами. Они были выявлены в описанных выше допросах и беседах или установлены по иным сведениям.
Генри Чейтер. Профессиональный шантажист (уже известен). Настоящая фамилия – Ролингс. Отстранен от отцовского дела. Отбывал срок под фамилией Грин. Поклялся, что больше к преступной деятельности не вернется (см. имеющиеся данные). Однако вернулся. Женился под фамилией Чейтер. Положение на время посещения Брэгли-Корт: запугал сэра Джеймса Эрншоу и через него добыл приглашение. Цель – наблюдать за Зеной Уайлдинг (см. ниже), чтобы усилить нажим на Марка Тернера (см. ниже). А также найти себе новых жертв. Запутался, нехватка денег (см. письмо Марку Тернеру). Вероятно, при внешней бесстрастности боялся Тернера. Мог также опасаться Эрншоу и кого-либо еще. Прежние наблюдения свидетельствуют, что главным свойством его натуры был страх (тщательно скрываемый), а преступные привычки развились у него из-за природной слабости – первая оплошность вела к следующей, – а не из-за наглости и бесчувственности. Слабое здоровье. Пристрастие к выпивке, врачи предупреждали не увлекаться. Скорее всего, несчастен в браке.
Миссис Чейтер. Сведения отсутствуют. Депрессия, нервы, острая подавленность. С той или иной степенью вероятности – одна из жертв Чейтера.
Сэр Джеймс Эрншоу. Член палаты общин. Боится собственного прошлого. Сменил Чейтера в деле его отца, подделал подпись босса на банковском чеке, наказан не был, но Чейтер про это узнал и использовал в целях шантажа. Под давлением Чейтера устроил ему приглашение в Брэгли-Корт, но был готов взбунтоваться.
Зена Уайлдинг. Актриса. Считает себя женой Марка Тернера. Познакомилась с Тернером три года назад на гастролях, вступила с ним в связь и в брак. Возненавидела его и сразу оставила, не признав брак публично и пытаясь избавиться от него.
Марк Тернер. Актер-неудачник. Причины неудач – спиртное, женщины, природная бесталанность. Не сообщил Зене Уайлдинг, что женат. Вступив с ней в связь, женился, надеясь, что настоящая супруга никогда не объявится. Она не объявилась – в отличие от Чейтера, женатого на ее сестре. Это объясняет его осведомленность. Миссис Тернер вскоре умерла, но от этого брак с Зеной Уайлдинг не приобрел законности. Чейтер угрожал Тернеру, что расскажет Зене Уайлдинг правду о нем, и тянул из него деньги, а Тернер, в свою очередь, паразитировал на ней. По этой, в частности, причине Тернер скрывал от нее правду: вторично она бы за него не вышла замуж, и он утратил бы свою власть над ней. Была и другая причина: он по-прежнему питал к ней страсть и мечтал, что когда-нибудь она к нему вернется. Чейтер усиливал давление, грозя выдать его Зене Уайлдинг в Брэгли-Корт. Тернер тоже отвечал угрозой – последовать туда за Чейтером. Чейтер написал опять, объясняя Тернеру уязвимость его положения, снова угрожая и требуя и советуя не совершать глупостей (см. переписку из сумки Тернера).
Лестер Пратт. Художник. Пишет портрет дочери лорда Эйвлинга Энн. Пытался ухаживать за горничной Бесси (см. ниже), утверждая, что она станет хорошей натурщицей.
Бесси Хилл. Горничная в Брэгли-Корт. Очень привлекательна. Обручена с Томасом Ньюсаном (см. ниже).
Томас Ньюсан. Дворецкий. Сходит с ума от ревности. Неумен, слаб, порывист, действует под влиянием момента, потом об этом жалеет. Зол на Пратта за предложение Бесси позировать и на любого, кто посмотрит на Бесси.
Линь. Повар-китаец. Хранил в шкафчике над своей кроватью яд, чтобы при желании уснуть вечным сном».
Кендалл прервался. Он многое повидал, бывал свидетелем душевных и физических страданий многих людей, видел, как планы и свершения превращаются в пыль. «Знает ли кто-нибудь из нас, что лежит впереди? – подумал он. – Даже самые уверенные? Китаец, похоже, вовсе не глуп…»
«Ниже последует реконструкция, в которой я буду по возможности ограничиваться событиями, прямо или косвенно касающимися пяти загадок, следовавших одна за другой в таком порядке:
1) порча картины Пратта;
2) гибель пса Хейга;
3) смерть Марка Тернера;
4) смерть Генри Чейтера;
5) исчезновение миссис Чейтер.
При упоминании времени следует помнить, что в большинстве случаев оно приблизительное. Следует отметить, что форма, в которой происходили связанные с Брэгли-Корт трагедии, была подчинена вспышке ревности, не имевшей к трагедиям никакого отношения. Мы принуждены начать реконструкцию за четыре с половиной часа до этой вспышки, когда в 12.10 на станцию Флэншем прибыл поезд. С него сошли четверо гостей – семья Роу и Гарольд Тейверли, но мы приглядимся к пятому, Марку Тернеру.