– Что вы ищете?
– Подарки, которые я прихватила с собой.
– Но здесь они вряд ли вам понадобятся.
– Почему же? Рождество остается Рождеством, где бы его ни встречать. Что бы вы предпочли: пушистого белого зайчика или лохматого уродца?
Джесси засмеялась. Если бы не Кэррингтоны, впору было бы завыть с тоски. Дверь соседней комнаты открылась и закрылась. Джесси сразу же перестала смеяться. Увидев лицо девушки в зеркале на туалетном столике, Лидия оторвалась от саквояжа.
– Это наш зануда куда-то пошел. Вам ведь он тоже не нравится?
Джесси чуть помолчала в нерешительности. Ее добродетели были столь же просты и незамысловаты, как и пороки. Одним из достоинств была доброжелательность. Она старалась не отзываться о людях плохо, хотя на то было много оснований.
– Мы же не можем себя изменить, – заметила она.
– Да, если тигр вас съест, он вовсе не виноват. Таким его создал Бог. Он спускается вниз, мистер Хопкинс, а не тигр. – Лидия прислушалась. – Походка у него тяжелая и какая-то вялая. Вы заметили, как он изменился под бременем обстоятельств?
– Что вы имеете в виду?
– Вы не меняетесь, я тоже. Но люди типа Хопкинса изменчивы, как погода. Когда все хорошо, они на коне, когда плохо – стремительно теряют апломб. В поезде мистер Хопкинс царил, и мы в сравнении с ним чувствовали себя пигмеями. Тогда дела обстояли тоже не лучшим образом, но не были такими катастрофическими, как сейчас. Теперь же он превратился в жалкого червяка. Пожалуй, уродца я подарю ему. Привет, опять там кто-то ходит! Кто на этот раз? Надеюсь, мистер Томсон не впал в бредовое состояние!
Подбежав к двери, Лидия рывком открыла ее.
– Молтби, член Королевского физического общества, – сообщила она. – Еще один чудик, но довольно симпатичный. Мне он нравится. Интересно, что он забыл наверху? Мне так и хочется порыскать самой.
– Не надо! – воскликнула Джесси.
Лидия чуть слышно вздохнула.
– Возможно, вы правы. Но я хотела бы знать, как долго все это будет продолжаться. Мне как-то некомфортно.
– Счастье, что у нас крыша над головой.
– О да, в этом нам повезло. Но ведь все могло быть иначе. К примеру, наша компания могла бы состоять из вас, меня, Дэвида и пары-тройки похожих на нас людей. Вместе нам было бы хорошо и весело. А сейчас здесь собралась такая разношерстная публика. Мы не одного поля ягоды. Мистер Молтби занят только своими физическими вибрациями, мистер Хопкинс думает лишь о собственном комфорте, мистер Смит… не знаю, что у него в голове, но этот субъект явно не нашего круга. А бедняга Томсон… В общем, нам надо держаться вместе, и не удивляйтесь, мисс Нойес, если я поведу себя несколько странно! – вдруг выпалила Лидия. – Единственно, что может спасти нас от невроза при вынужденном общении друг с другом, так это приятное времяпрепровождение, и Рождество нам поможет. Если мы вынуждены здесь оставаться, это вовсе не означает, что все должны сидеть и смотреть на стены. С этого момента я начинаю работать над тем, чтобы это Рождество стало самым веселым в нашей жизни! Вы меня поддержите?
– Ну конечно! Но что я могу?
– Поддерживать меня морально, не вставая с постели. Дайте мне почувствовать, что я не одна. Потом присоединится Дэвид, а дальше помощь будет расти как снежный ком. Но только не на голодный желудок. Что бы вы хотели на ужин? Он, кстати, в восемь. Спагетти с помидорами?
Охваченная энтузиазмом, Лидия выпорхнула из комнаты. Открыв дневник, Джесси дописала:
«…остальных. И все же не такая мерзкая, как мистер Хопкинс. Но и не такая хорошая, как Лидия Кэррингтон. Надеюсь, она скоро придет. Когда ее нет, в этой комнате становится как-то не по себе».
Глава IXУроки этики
Когда Молтби ушел исследовать мансарду, Дэвид закурил и стал размышлять. Возвращение Смита не повергло его в панику – он должен сохранять хладнокровие. За себя Дэвид не боялся, даже если допустить, что предполагаемый убийца смывает сейчас на кухне следы крови. Смит, возможно, и душегуб, но на сумасшедшего не похож и вряд ли выскочит из кухни, чтобы всадить в спину Дэвида хлебный нож. Но у других в случае чего нервы могут не выдержать, поэтому призывы мистера Молтби не дразнить зверя и не вызывать у него подозрений были не лишены здравого смысла.
Его тревожило и другое, что также требовало успокоительного воздействия табачного дыма. Дэвид всегда с уважением относился к частной собственности: бесцеремонное вторжение в чужой дом беспокоило его как с этической, так и с юридической точки зрения. Он представлял себя на месте неожиданно вернувшегося хозяина, обнаружившего в доме незваных гостей.
«– Как вы очутились в моем доме? – возмущенно спросил бы он.
– Дверь была не заперта, вот мы и вошли.
– Но почему именно сюда?
– Другого жилища нам просто не удалось найти. Мы заблудились, промерзли до костей, а одна из нас подвернула ногу.
– Вы считаете, что это достаточная причина, чтобы пить мой чай?
– Нам он был жизненно необходим, и мы не сомневались, что хозяин, будь он дома, сам предложил бы нам его.
– Ладно, бог с ним, с чаем. Но вы заняли спальни наверху!
– Да, но только две.
– А если они понадобятся для меня или моих гостей?
– Вы вольны распоряжаться ими как вам угодно, но вы же не выгоните девушку с покалеченной ногой и парня с высокой температурой? Посягнуть на ваши спальни нас вынудила крайняя необходимость. Так же, как и на ваши полотенца. Мы же промокли, а это грозило пневмонией!
– Вы ошиблись в подсчетах. Там заняты не две, а три комнаты.
– О третьей мне ничего не известно.
– Ну ладно, оставим это. А если бы я вообще не вернулся?
– Мы вас и не ждали.
– Почему же?
– По той же самой причине, по которой мы здесь, – погода.
– Но вы же видели, что здесь кто-то был. Ведь кем-то зажжен камин, накрыт стол для чая и поставлен на плиту чайник.
– Мы терялись в догадках.
– А вы не старались выяснить, в чем дело?
– Пытались.
– Каким же образом?
– Мы обыскали весь дом.
– А вокруг дома смотрели?
– Но это же невозможно.
– Вы уверены?
– Послушайте!..»
Прервав воображаемый разговор, Дэвид вскочил и побежал к входной двери. Распахнув ее, он показал воображаемому хозяину заваленное снегом крыльцо. И сам был поражен больше его: перед ним возвышалась сверкающая белая стена.
– Вряд ли мы сможем выбраться отсюда, даже если попытаемся, – произнес Дэвид. – А скажите-ка мне, старина, как вам удалось войти?
Закрыв дверь, Дэвид почувствовал облегчение. Еще один аргумент в его пользу. Они не смогут выйти, а значит, и хозяин дома не сможет вернуться, значит, воображаемый допрос не состоится. Впервые в жизни Дэвид понял истинное значение слов «снежный занос».
«Вопрос заключается в том, готовы ли мы умереть от голода и холода, когда у нас под рукой все средства спасения, – продолжал рассуждать Дэвид, возвращаясь к огню. – Какой в этом смысл? Разве должны жертвы кораблекрушения, выброшенные на необитаемый остров, получать официальное разрешение, чтобы есть кокосы?»
Внезапно юридический аспект дела предстал перед ним совершенно в другом ракурсе.
«Какое наказание предусмотрено за укрывательство убийцы?»
Дэвид повернулся в сторону кухни. Оттуда доносился какой-то неясный шум. Потом до него долетел еще один звук со стороны лестницы.
Лидия спускалась вниз, чтобы расспросить брата, хотя это оказалось тщетным, на что она позже пожаловалась Джесси.
– Какие новости? – поинтересовалась она, сойдя с последней ступеньки.
– А у тебя? – уклонился от ответа Дэвид.
– Я первая спросила, дорогой братец! Не будь таким вредным.
– Новость у меня одна – вернулся наш друг Смит…
– Что?! Этот мерзкий тип…
– Тише ты! Он на кухне, – прошептал Дэвид.
– Спасибо, что предупредил, – уже тоном ниже произнесла Лидия. – А что он там делает?
– Умывается. Так что иди наверх, пока Смит тебя не увидел.
Лидия возмутилась:
– Он что, съест меня, если увидит? Думай, что говоришь, Дэвид! Или я не все знаю? Конечно, это подозрительный тип, но…
– Так почему бы не держаться от него подальше, раз он подозрительный? Давай, уходи!
– А где мистер Молтби?
– Наверху.
– Тоже слег в постель?
– Нет, конечно!
– Тогда что он там делает?
– Не знаю.
– Неужели?
– Откуда мне известно?
– Не знаю откуда, но ты точно в курсе. И не пытайся врать, раз не умеешь! Что мистер Молтби делает наверху или я слишком молода, чтобы быть в курсе дела?
Дэвид тяжело вздохнул.
– Просто мистер Молтби очень любознателен. Ты забыла, что он ученый?
– Но я не видела его на втором этаже.
– Значит, он в мансарде.
– Это на самом верху?
– Лидия, ну какая разница?
– Никакой, дорогой. Я просто пытаюсь разозлить тебя точно так же, как ты злишь меня. Но, видно, это непосильная задача. Мир? Больше ничего не хочешь мне сказать?
– Изволь, есть кое-что еще. Входную дверь завалило снегом и продолжает заметать.
– Тонкое наблюдение – чем больше падает сверху, тем выше сугробы. Ладно, не обращай внимания, милый. Мы все устали и раздражены. Привет мистеру Смиту.
Когда Лидия исчезла наверху, Дэвид повернулся в сторону кухни. В тот же самый момент ее дверь распахнулась, и в проеме возник человек, назвавшийся Смитом.
– Ну, как дела? – поинтересовался Дэвид.
– Да вот умылся.
– Чистота – лучшая красота. Самочувствие улучшилось?
Мужчина кивнул. Дэвид посмотрел на его ручищи.
– А где остальные-то? – спросил Смит после паузы.
– Сейчас спустятся. Сигарету?
– Не откажусь. Они все наверху, говорите?
Дэвид протянул ему портсигар и чиркнул спичкой. Зажав сигарету в толстых губах, Смит решительно направился к лестнице. Дэвид последовал за ним.
– А вы-то чего? – усмехнулся Смит.
– Это вы о чем? – с невинным видом спросил Дэвид.