– Когда?
– Когда мы вышли из комнаты. За полминуты до того, как мы вернулись.
– Не знаю. В голове у меня гудело, как и до сих пор. Я подумал…
– Да?
– Что это ветер воет.
– То было другое.
– Тогда что, я вас спрашиваю? Почему вы ходите вокруг да около и ничего мне толком не объясняете?
– Потому, мистер Хопкинс, что сами так ведете себя и мне приходится следовать за вами. Так вы слышали что-нибудь?
– Да, да. Слышал. Но решил, что это ветер, или у меня в голове звенит, или и то и другое разом. Вам достаточно?
– А если не ветер и не звон в голове, тогда на что это было похоже?
– На крик.
– Так это и было.
– Правда?
– Да, нечеловеческий крик.
– Нечеловеческий? Что вы хотите сказать?
– Но вы же не верите в привидения, духов и прочий вздор? Даже разоблачали подобные предрассудки? В Рангуне, если мне не изменяет память?
– А кто говорит о привидениях? – запротестовал мистер Хопкинс.
– Вы, конечно, пережили потрясение, и я делаю на это скидку. Но разве вы не помните, как рассказывали нам в поезде о своих подвигах? В Доусоне на вас обрушился чудовищный снегопад, не чета нашему, а вы даже бровью не повели. В Индии на вас набросился тигр, и вы хладнокровно застрелили его. В Китае вы послали бандита сами знаете куда. Это не мои слова, я просто цитирую вас. Зулусского воина вы учили играть в шахматы. А где же теперь ваше присутствие духа? Сейчас, когда я намерен вам кое-что сообщить, оно может весьма пригодиться. В частности, это касается моей интерпретации того крика… А, мистер Кэррингтон. Быстро вы вернулись. Как там ваша сестра? С ней все в порядке?
Вошедший Дэвид кивнул.
– Все о’кей. Лидия сидит с мисс Нойес. Она тоже слышала крик и согласилась никуда не выходить.
– Очень разумно с ее стороны.
– Но она поставила одно условие.
– Какое же?
– Попросила не держать ее в неведении.
– Мы все здесь находимся в неведении. Но я собираюсь пролить немного света на происходящее. Подождите минутку.
Молтби вышел из комнаты, предоставив Дэвида и Хопкинса самим себе.
– Вам лучше? – вежливо поинтересовался Дэвид.
– Спасибо за сочувствие. Мне лучше.
– Этот тип очень опасен.
– Благодарю за информацию.
– Извините за беспокойство!
Наступило тягостное молчание, прерванное лишь появлением мистера Молтби.
В руках у него были три предмета, которые он осторожно положил на стол. Там был молоток, черное кожаное портмоне и вскрытый конверт с разорванным листком бумаги. Мужчины стали с интересом разглядывать их.
– Улика А, – начал старик, дотрагиваясь до молотка. – Я нашел его около дома, когда шел сюда. Его немного припорошило снегом. Вам это о чем-то говорит?
– Да, – ответил Дэвид.
– О чем же?
– Молоток бросили совсем недавно, иначе его бы полностью занесло.
– Высший балл, мистер Кэррингтон. Ваш вывод совпадает с моим. Я поднял молоток и положил его в карман. Мне он еще понадобится, когда буду рассказывать о некоем небольшом происшествии. Улика Б. – Молтби указал на черное портмоне. – Я обнаружил его в мансарде. Мне оно тоже понадобится позже в связи с еще одним инцидентом. Улика В. – Он прикоснулся к вскрытому конверту. – Его я нашел в корзине для мусора в комнате, где лежит мистер Томсон. С ним мы поступим так же, как с остальными.
Я перечислил улики в том порядке, в котором их обнаружил, но мы начнем со второй – Б, – потому что она относится к нашему подозреваемому, а именно к Смиту. Полагаю, я смогу восстановить ход событий с момента, когда он покинул поезд, и до его последнего исчезновения из этого дома. Будем надеяться, что оно окончательное, хотя не исключено, что Смит еще преподнесет нам сюрпризы. Две другие улики, А и В, относятся ко второй истории, которую мы тоже попытаемся воссоздать. Там, конечно, будут пустые страницы, но их мы заполним позже. Это история этого дома и тех событий, которые произошли в нем до нашего прихода.
– Вы и это раскопали? – изумился Дэвид.
– Только частично. Конец похождений Смита любопытным образом переплетается со второй историей. А наши приключения играют лишь второстепенную роль.
– Минуточку, сэр! – перебил Дэвид.
– Да?
– Под концом похождений Смита вы подразумеваете этот крик?
– Если моя теория верна, этот крик – место пересечения двух историй. Итак, история первая. Она началась, когда некто по имени Смит, который, вероятно, известен полиции под другими именами, убил У.Т. Барлинга.
– Барлинга? Откуда, черт побери, вам известно его имя? – вскричал Хопкинс.
– Его имя, но без указания адреса, имеется на визитке, которая находится в портмоне. Нет, не трогайте его! – предостерег Молтби Хопкинса, который протянул руку к портмоне. – Ни до чего здесь не дотрагивайтесь. Я не прикасался к этим предметам, потому что это важные улики. И столь же осторожно я обращался с хлебным ножом, когда прятал его. На всех этих предметах могли остаться отпечатки пальцев.
Дэвид заметил, что старик взглянул на молоток.
– В портмоне также лежит сорок четыре фунта однофунтовыми купюрами, – продолжил Молтби. – Большой соблазн для такого проходимца, как Смит. Однако у нас есть основания утверждать, что он не сознавал риска, связанного с этой кражей. Позвольте мне воссоздать ход событий в поезде, после чего вы вольны раскритиковать логику моих рассуждений.
Барлинг дремлет в углу соседнего с нами купе. Кроме него и Смита, в купе никого нет, поэтому тот решил воспользоваться случаем. Вероятно, Барлинг вытаскивал свое портмоне, а может, Смит просто догадался, что здесь удастся поживиться. Жулики весьма сообразительны и быстро вычисляют потенциальную жертву. Кстати, мистер Хопкинс, а как был одет Барлинг? Вы не помните?
– А? Нет! Да, помню! – выпалил Хопкинс. – В твидовый костюм. Довольно кричащей расцветки. Да, точно.
– Он был похож на игрока?
– Вроде да… Впрочем, я не уверен.
– Мне не нужна ваша уверенность. Меня интересует впечатление, которое он на вас произвел.
– Да, теперь мне так кажется. Не тогда, а сейчас, когда вы об этом сказали.
– Это вполне согласуется с фактами. Выиграв некую сумму денег, Барлинг мог неосторожно похвастаться этим. Как бы то ни было, Смит выкрал у него портмоне, но при этом разбудил его. Завязалась борьба…
– Но мы же ничего не слышали, – прервал его Дэвид.
– А вы что-нибудь уловили, когда Смит душил мистера Хопкинса?
При этом неприятном воспоминании тот судорожно глотнул.
– Схватка была короткой и бесшумной. Возможно, они оба вцепились друг другу в горло. Почувствовав реальную угрозу, Смит действовал весьма решительно.
– О да, – пробормотал мистер Хопкинс.
– Думаю, мистер Хопкинс согласится, если я предположу, что Смит достаточно силен, чтобы задушить человека…
– Да, но мне бы не хотелось…
– Я сразу заметил, что у него сильные руки, низкий лоб и толстая короткая шея. Еще раз повторяю, что схватка была короткой и бесшумной. Эти двое не били друг друга и не ударялись о стены. На Смите не видно синяков или следов крови. И мы, как справедливо заметил мистер Кэррингтон, ничего не слышали – ни яростных криков, ни предсмертных воплей. Барлинг умер от удушения. Когда его тело сползло на пол купе – где его позже обнаружил кондуктор, – Смит на минуту растерялся. Вряд ли он считал, что убил Барлинга. Но и без этого он натворил немало, что не сулило ему ничего хорошего. Смита охватила паника, и он сбежал. А я последовал за ним.
– Я до сих пор не понимаю, почему вы стали его преследовать, – произнес Дэвид, вспоминая те события.
– Не уверен, что смогу объяснить так, чтобы вы это поняли, – ответил старик. – Мы судим о событиях исходя из собственных представлений и часто не можем постичь, чем руководствуются другие.
Замолчав, он снова бросил взгляд на молоток.
– Ну, например, есть категория людей – и один из них сейчас находится в этом доме, – которые могут получить сильнейший стресс, если до их лба дотронутся предметом, которым был нанесен смертельный удар кому-то другому.
– Да, я помню подобный случай! – вдруг воскликнул Хопкинс. – Это было в Южной Африке. Старуху слегка ткнули кусочком дерева, и она завопила, что умирает. Это был обломок аэроплана, который разбился неподалеку.
Наконец-то мистер Хопкинс вспомнил что-то дельное.
– Да, похожий случай, – кивнул Молтби.
– А на кого это вы намекали, говоря, что он находится в этом доме? На меня, что ли?
– Нет, не на вас. И не на себя. Я просто привел пример удивительного психического феномена. Моя реакция не была связана с каким-то определенным предметом. Я покинул поезд, потому что у меня возникли тревожные ощущения, следовавшие друг за другом столь быстро, что они слились в один неуправляемый импульс. В то время я еще не знал, что в поезде совершено убийство, иначе мое поведение было бы совершенно иным. Но если помните, мистер Хопкинс, когда вы сообщили нам об этом убийстве, я сразу угадал, каким образом и в каком купе оно произошло. Иногда нехорошее предчувствие возникает у меня за некоторое время до происшествия.
– А сейчас оно у вас есть? – поинтересовался мистер Хопкинс.
– Я уверен, что-то должно произойти, но не могу сказать, будет ли это связано с насилием. Чувство опасности у меня в поезде также было спровоцировано звуком. В конце концов, Барлинг мог издать какой-то звук, который уловило мое ухо. Ощущение тревоги, имевшее более отчетливый характер, возникло при виде Смита. Я неожиданно почувствовал, что из поезда спасается бегством человек, которого необходимо поймать. И почему-то вообразил, что смогу задержать его. В этом и была моя ошибка. Смит просто растворился в метели. А когда я попытался его преследовать, то потерялся сам. И как следует из второй истории, то же самое случилось со Смитом. В конце концов он набрел на этот дом и обнаружил, что входная дверь открыта…
– Но когда мы пришли сюда, дверь была закрыта, но не заперта, – прервал старика Дэвид.