– По всей вероятности.
– «По всей вероятности» еще не означает «наверняка», но на данный момент примем такую версию. А тот другой человек не дошел до машины Стрейнджей, а свернул у развилки влево?
– Совершенно верно.
– Значит, он не знал, что там дальше застряла машина, в которой сидели мистер и мисс Стрейндж. Возможно, это не имеет никакого значения, но, может быть, и наоборот – этот факт окажется чрезвычайно важным.
Немного помолчав, Молтби продолжал:
– Одного я не понимаю: зачем один из замеченной мной парочки – это мог быть Шоу или кто-то другой – оставался где-то по соседству в течение шести часов. Причем после того, как уронил тот самый молоток.
– Он…
– Или она, – перебил мистер Молтби. – Избегайте стереотипов.
– Он или она могли искать молоток.
– Или что-то другое.
– Я об этом тоже думал.
– И они могут искать его до сих пор.
– Но он – или она – за это время могли уйти довольно далеко.
– Вы же тоже ушли далеко, а потом вернулись. Если неизвестное лицо оставалось где-то поблизости свыше шести часов, потому что его здесь что-то удерживало, мы скоро обнаружим новые следы где-нибудь рядом. Я не подвергаю сомнению эффективность вашей вылазки, мистер Кэррингтон, однако жаль, что вы оставили без внимания свежие следы вокруг дома. Мне бы хотелось знать, откуда они тянутся.
– Могу исправить свою ошибку прямо сейчас, – предложил Дэвид.
– С вас и так достаточно, – тихо проговорила Джесси.
– Так, может быть, я? – вызвался мистер Хопкинс, втайне надеясь, что его предложение отвергнут.
Мистер Молтби покачал головой.
– Не сейчас. Давайте сначала послушаем мисс Стрейндж. Вот она как раз идет.
Глава XXIРассказ Норы
Когда Нора спустилась с лестницы, все зашевелились, а Дэвид вскочил на ноги. Без своего толстого пальто, в белой шелковой блузке, она выглядела воздушной и бесплотной, однако вполне земной и ничуть не похожей на привидение, выплывшее из зловещего тумана, окутывающего этот дом. Казалось, ее хрупкая фигурка излучала мягкий и теплый свет.
– Вам уже лучше? – спросил Дэвид.
– Намного. И все благодаря вашей сестре.
– Лидия знает, что делать. Кстати, где она?
– Дежурит у отца в комнате. Если ему что-то понадобится, она даст нам знать.
– Ну и прекрасно. Присаживайтесь поближе к огню и грейтесь.
– Да, садитесь на кушетку, – предложила Джесси, подвинув ноги. – Я заняла лучшее место.
– Благодарю вас.
– А перекусить не хотите? – спросил Дэвид, когда Нора присела на край кушетки. – Может быть, вам что-нибудь приготовить?
– Нет, спасибо, я не голодна. Перед отъездом мы пообедали в гостинице.
Двое других мужчин молча разглядывали девушку. Для волокиты Хопкинса ее красота была слишком утонченной. Хотя на конкурсе красавиц он присудил бы им с Лидией высший балл, Джесси привлекала его гораздо больше, поскольку богатый опыт подсказывал ему, что смазливые хористки гораздо доступней. Интерес мистера Молтби носил чисто академический характер, и он сразу же приступил к делу:
– Значит, мы можем побеседовать, мисс Стрейндж?
– Конечно. Я за этим и пришла.
– Но прежде соблюдем формальности, чтобы потом на них не отвлекаться. Вы прощаете нас за вторжение?
– О да!
– Собственно говоря, оно может оказаться весьма полезным для вас. Если бы нас сюда не занесло, мистер Кэррингтон не пришел бы вам на помощь. И даже если бы вы нашли дорогу сами…
– Да никогда в жизни!
– Кто знает. Однако, оказавшись здесь одни, вы бы столкнулись с обстоятельствами, о которых я расскажу позже. Видите ли, мисс Стрейндж, в обмен на вашу историю мы вам изложим свою, и я уверен, что многие детали совпадут. Если вы с отцом будете нуждаться в помощи, мы готовы вам ее оказать.
– Вы и так уже нам помогли.
– И продолжим в том же духе. Имейте это в виду, когда будете посвящать нас в подробности своего визита. Поверьте, нами движет не простое любопытство. Мистер Кэррингтон сказал мне, что вы впервые приехали в этот дом.
– Да, это так.
– Дом принадлежит вашему отцу?
– Да, он получил его в наследство от своего отца. – Нора взглянула на портрет. – Это так называемое заповедное имущество, и у него есть ограничения в порядке наследования.
– Понимаю. А это портрет вашего дедушки?
– Должно быть.
– А самого его вы не видели?
– Нет. Я была совсем маленькой, когда он умер. Но…
– Одну минуточку. Он умер здесь? В этом доме?
– Да.
– Лет двадцать назад?
– Откуда вы знаете?
– Вы сказали, что в то время были младенцем, – улыбнулся мистер Молтби. – А сейчас вам около двадцати. Простой расчет. Извините, что прервал вас. Возможно, мне придется сделать это еще не раз. Кто-нибудь сказал вам мое имя? Меня зовут Эдвард Молтби. Если вас интересует физика и книги по оккультизму, это имя может быть вам знакомо, в противном случае вряд ли вы обо мне слышали. А как вы узнали, что это портрет вашего деда? Ведь до этого вам никогда не приходилось его видеть.
– Он похож на моего отца, – чуть задыхаясь, ответила Нора.
Дэвиду показалось, что утомленной девушке нелегко состязаться с живым и гибким умом мистера Молтби. Он, похоже, никогда не уставал.
– И потом, я видела дедушкину фотографию.
– Только одну?
– Да.
– Похоже, ваш отец не заводил семейный альбом.
«Зачем он все это спрашивает?» – недоумевал Дэвид. Однако было ясно, что каждый свой вопрос старый джентльмен задает неспроста.
– Да, у нас его не было. Не думаю, что мой отец… – Нора вдруг остановилась. – Нет, это к делу не относится.
– Вы ошибаетесь, – возразил мистер Молтби. – Очень даже относится. Все, что касается вашего деда, самым непосредственным образом относится к делу. А если вы будете о чем-то умалчивать, то я не смогу вам помочь. Мне нужно знать обо всем: вашем дедушке, его смерти, вашем отце, причине, по которой он решил приехать сюда, вашем слуге или смотрителе Чарльзе Шоу, а также о других людях или близких родственниках, которые жили в этом доме или имели к нему отношение. И буду слушать открыв рот все, что вы расскажете, мисс Стрейндж. Я страшно жаден до любой информации.
– Можно я вас перебью? – вмешался Дэвид.
– Видите ли, мисс Стрейндж, с этими словами мистер Кэррингтон обычно вторгается в чужую беседу. И всегда перебивает, не дожидаясь разрешения.
– Этот случай не исключение, – заявил Дэвид. – Хотя вам, мистер Молтби, мое поведение может показаться бестактным.
– Это меня не волнует. Я и сам умею быть бестактным.
– Открыл Америку, – пробормотал мистер Хопкинс, возвращая долг.
Дэвид повернулся к Норе, которая выглядела несколько растерянной.
– Я хочу сказать следующее, мисс Стрейндж. Мистер Молтби – тот самый джентльмен, который смотрит на меня, выжидая, как далеко я зайду в своей бестактности, – старый сухарь с манерами, уместными разве что в прозекторской. Но сердце у него золотое и он знает, что делает, я подсластил пилюлю, сэр. Вот вам, Нора, мой совет: не смущайтесь и не робейте – вы ведь у себя дома…
– В отцовском доме, – поправил Дэвида мистер Молтби.
– И не давайте сбить себя с толку всякими замечаниями, которые позволяет себе этот джентльмен, причем не спрашивая ничьего разрешения. Расскажите нам все, что сочтете нужным, а об остальном можете умолчать.
Нора улыбнулась. Старания Дэвида спасти ее от прозекторской были по достоинству оценены.
– Я не почувствовала никакой бесцеремонности. И постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Вот только не знаю, с чего начать.
– Этот джентльмен на стене просит вас начать с его смерти, – подсказал Молтби.
– Нет, раз уж мы решили говорить обо всем, я начну чуть раньше. Мой дед жил здесь с моим отцом и моим дядей. Тогда отец еще не был женат. Они с братом не ладили и часто ссорились. Отец говорил мне, что когда началась война, он сразу же поступил на военную службу и был рад уйти на фронт.
– Это было двадцать три года назад.
– Да.
– А ваш дядя тоже ушел на фронт?
– Нет. Думаю, у него были какие-то проблемы со здоровьем, но точно не знаю. В общем, он остался дома. По словам отца, его брат утверждал, что на войне нужны только молодые. Однако отец был на два года старше дяди Харви и все же сразу пошел в армию.
– А сколько лет было вашему отцу?
– Сейчас ему пятьдесят семь. Значит, тогда было тридцать четыре.
– Призывной возраст был гораздо выше. Вероятно, ваш дядя Харви и впрямь был нездоров или же нашел способ уклониться от армии. Таких уловок было немало, и многие ими пользовались. Как вы считаете, дядя Харви был из их числа? Или я задаю слишком личный вопрос? – осведомился Молтби, сухо взглянув на Дэвида.
– Ничего личного. Мне кажется, он вполне был на это способен. Не скрою, они с отцом не любили друг друга.
– «Не любили» – это мягко сказано?
– Пожалуй.
– Выражаясь более определенно, они друг друга ненавидели?
– Да, но на расстоянии. Они годами не виделись. На втором году войны отец встретил маму. Она была актрисой, а он был в отпуске. Во время следующего отпуска – это было как раз на Рождество – он сделал ей предложение и привез сюда. Произошла некрасивая сцена. Вообще-то дедушка был с характером и ни с кем не считался. Отец полагал, что он просто ревновал сына к молодой невесте.
– Но ведь ваш отец был уже не мальчик! В то время ему исполнилось тридцать шесть!
– Я знаю. Конечно, это смешно. Тем не менее дед не дал своего согласия на брак и пригрозил вычеркнуть отца из завещания.
– Но ваш отец, конечно, его не послушал?
– Разумеется. Он тоже был с характером. И дед выгнал их из дома и изменил завещание в пользу моего дяди. А потом…
– Одну минуточку, – прервал Нору Молтби. – Я хочу кое-что прояснить. Вы говорите, они приехали на Рождество. Интересно. Это было Рождество в тысяча девятьсот шестнадцатом году, верно? Ровно двадцать один год назад?