Человек, столь неожиданно оказавшийся в центре внимания, стоял, судорожно глотая воздух. Казалось, отчаянные выкрики лишили его последних сил. Потом наступила следующая стадия. Страх, сжимавший его горло, вдруг сменился депрессией.
– Что вы от меня хотите? – жалобно спросил он.
Его словно сдернули с дыбы и бросили на пол, где вокруг валялись орудия пыток.
– Чтобы вы сказали нам правду, – твердо заявил мистер Молтби. – Если вы виновны, мы все равно об этом узнаем, если же нет – оправдаем вас быстрее, чем суд присяжных. Истина – самое дорогое, что есть на свете. Однако именно ею чаще всего пренебрегают.
– С чего мне начать?
– Ну, скажем, с осени тысяча девятьсот семнадцатого года.
– Так вы все знаете?
– Мне известно достаточно, чтобы желать узнать больше. Те сведения, которыми я обладаю, заставляют меня прийти к заключению, что это вы убили Джона Стрейнджа ровно двадцать лет назад.
– Я его не убивал.
– Докажите это!
– Я не смогу.
– Тогда дайте нам возможность сделать собственные выводы. Начнем с того, что Джон Стрейндж заболел. Что с ним случилось?
– У него были проблемы с сердцем, сэр.
– Да полно вам! Мне известно, что в свидетельстве о смерти указана именно эта причина, но…
– Вы спросили, что было причиной его болезни, а вовсе не смерти, – прервал его Шоу, чуть оживившись.
– Я принимаю ваше возражение, но только в том случае, если вы признаете, что умер он не от своей болезни. Сердечный приступ уложил его в постель. Что же его там удерживало?
– Ему стало хуже…
– И это я знаю!
– Его держала в постели сиделка.
– Марта Уик?
– Да, сэр.
– Жена доктора?
– Да, сэр. Только тогда они еще не были женаты.
– Понимаю. Она вышла за него замуж позже?
– Да.
– По любви или по расчету?
– Что?
– Ладно, вернемся к этому чуть позже. Вам известна ее девичья фамилия? Возможно, доктор предложил в качестве сиделки свою невесту? Они были помолвлены?
– В то время еще нет.
– Так как же ее звали?
– Разве вы не знаете?
– Даже если знаю, почему бы вам это не подтвердить?
– Марта Шоу.
– Шоу! – воскликнул Молтби. – Нет, мне это не было известно! Хотя я догадывался. Это многое объясняет, мистер Шоу! Кем она вам приходится?
– Это моя сестра, сэр!
– Ваша сестра? Ну, ясное дело. Так, значит, это вы предложили ее в качестве сиделки?
– Да, сэр. Разве я мог знать, к чему это приведет?
– Она профессиональная сиделка?
– Нет, но она немного умела ходить за больными.
– И вы посчитали, что этого достаточно?
– Да, с вашего разрешения. – Он неуклюже шаркнул ногой. – Вообще-то это она предложила свои услуги, а я лишь одобрил эту идею.
– Вы, вероятно, одобряете все ее идеи?
– Верно. Сестра всегда верховодила.
– Почему она вызвалась ухаживать за больным?
– Похоже, что-то почуяла.
– Весьма точное выражение. Так что же она почуяла?
– Ну, Марта поняла, куда ветер дует. Старик, то есть мистер Джон Стрейндж, прознал, что сын его вернулся с войны контуженым, а тут у него еще ребенок родился. В общем, он к сынку переменился.
– Ваша сестра заметила это?
– Да.
– То есть она увидела, что мистер Джон Стрейндж сожалеет о том, как он поступил со своим сыном Уильямом, которого любил гораздо больше, чем Харви?
– Да.
– А как отнесся Харви к такой перемене?
В ответ Шоу лишь криво усмехнулся.
– Ценю вашу деликатность, – с сарказмом произнес Молтби. – Мистера Харви нет с нами, а вы не считаете возможным плохо отзываться об умерших.
– А вы думаете, это легко? – взвизгнул Шоу.
– Согласен, ситуация не из приятных. Так как же воспринял Харви перемену в своем отце? Его это огорчило?
– Ему это не понравилось.
– А как он узнал об этом?
– Да поначалу старик этого не скрывал. Но потом вдруг замолчал.
– Еще бы! Он тоже почуял, куда ветер дует.
– Похоже на то.
– Ясно как божий день! Он был прикован к постели: сначала сердечным приступом, а потом кое-чем другим. Да, эта кровать была для него весьма неприятным местом… Даже сейчас она сигналит нам о том, что в ней происходило: чувство страха, боли в желудке, которые никак не могут быть связаны с сердечным недугом. Его сиделка, сын Харви и, без сомнения, доктор – все они знали, что происходит. Джон Стрейндж не владел искусством маскировки. И его тюремщики, как видно, тоже. Интересная ситуация! А вы, Шоу, конечно, ни о чем не подозревали?
– Можете думать что угодно, но все было именно так. Я ко всему этому не имел никакого отношения.
– Вот именно. В то время, впрочем, как и сейчас, вы отказывались смотреть правде в глаза, предпочитая, как страус, засунуть голову в песок.
Шоу вздрогнул.
– Я вижу, вы узнали слова вашей сестры.
– Вы хотите сказать…
– …что нашел письмо, за которым вы вернулись сюда? Да, я обнаружил этот в высшей степени интересный документ. Так что мне многое известно. Так это был яд?
На лбу мужчины выступила испарина.
– Уберите фонарь, – пробормотал он. – Вы слепите мне глаза!
– Но ведь слепота – ваше любимое состояние, хотя скорее в переносном смысле, – заметил мистер Молтби, переводя луч фонаря на жилет Шоу. – Так какой это был яд? Мышьяк?
– Какая разница какой! – воскликнул несчастный. – Но, видит бог, я не имел к этому никакого отношения! Даже не знал, что происходит!
– И не подозревали?
– Что я мог сделать – один против троих? Они боялись, что он изменит завещание…
– А при чем здесь ваша сестра?
– А?
– Не заставляйте меня повторять вопросы.
– Какой смысл их задавать, если вы знаете ответы? Она пыталась не упустить свой шанс и провернула все это дело.
– С Харви?
– С кем же еще? Она рассчитывала на свою долю.
– А вы тоже были в доле?
– Нет! Но… Нет, я не был в доле!
– Объясните это «но»…
– Ну, мистер Харви сказал – позже, когда я обо всем узнал, – что он обо мне позаботится. Сохранит за мной место.
– Неужели Уильям Стрейндж прогнал бы вас?
– Вряд ли. Вот видите! Я с этого ничего не поимел!
– А что досталось доктору?
– О, он был под каблуком у моей сестрицы. Она могла погубить его врачебную практику. Вы видите, я ничего не скрываю…
– Не вижу в этом особой добродетели, – презрительно перебил его Молтби. – Каким образом ваша сестра могла погубить практику доктора Уика?
– Он был у нее под каблуком…
– Я это уже слышал. Но каким образом, как именно она могла ему навредить?
Шоу устало пожал плечами.
– Если хотите знать, моя сестра в молодости была хороша собой, и доктор в нее влюбился. Этого достаточно?
– Вы хотите сказать, у них была связь?
– Мягко выражаясь, да.
– И она втянула его в это дело?
– Да, а потом вышла за него замуж, чтобы он помалкивал. Теперь вы все знаете.
– Не совсем. Джон Стрейндж бросил вызов своим четырем тюремщикам – один больной человек против четверых, а вы, помнится, не могли противостоять и троим – и, обманув их, спустился в холл, к изумлению всей честной компании. Кто подсыпал ему смертельную дозу яда в шампанское? Дозу, которая не дала ему договорить… Это сделали вы?
– Нет, я же уже сказал! – завопил Шоу.
– А я вам посоветовал держать себя в руках, – строго заметил Молтби. – Так кто же подсыпал яд в шампанское?
– Моя сестра, черт побери!
– Вы утверждаете, что Марта Уик, в девичестве Шоу, убила Джона Стрейнджа?
– Да, это правда.
– А Харви Стрейндж, доктор Уик и вы были ее подельниками?
– Они – да, а я – нет! Сколько можно повторять, что я здесь ни при чем? И даже если б знал, разве мог их остановить? Позже я, конечно, узнал, но тогда ничего не подозревал. Господи, ну сколько можно меня терзать?
– Это будет зависеть от вас. Предполагаю – если я не прав, вы можете меня поправить, – что Джон Стрейндж каким-то образом ухитрился составить новое завещание и решил устроить всем сюрприз, но не успел, потому что внезапно умер. Вы молчите, значит, я прав. Где же было его новое завещание? Его нашли?
– Да.
– Кто?
– Марта.
– Марта. Опять Марта. А ее здесь нет. Где она его обнаружила?
– Сиделка обязана подготовить тело к погребению. Она нашла его под париком.
– Что? – вскричал Молтби.
– Под его париком. Он написал завещание на тонкой бумаге и спрятал его под париком.
– Теперь понимаю! И как Марта с ним поступила?
– Она положила его обратно и до похорон молчала об этом.
– Почему?
– Чтобы шантажировать Харви. Позже она сказала ему, что нашла завещание и, если он не обеспечит ее, она предъявит его суду. Он оказался в ловушке, потому что по новому завещанию все отходило мистеру Уильяму.
– Ваша сестра – настоящая дьяволица.
– Не спорю, сэр.
– Значит, каждый в этой троице имел свой интерес, и раз они сговорилась, им не нужен был никто другой. А потом доктор Уик продолжал работать?
– Нет. Он продал свою практику, и они уехали.
– И высосали всю кровь из Харви?
– Да.
– А вам достались какие-то капли этой крови?
– Если вы имеете в виду деньги, то нет. Я лишь получал жалованье за свою службу здесь.
– Что случилось, когда у Харви кончились деньги?
– Он научился их добывать.
– Это ваша сестра его заставляла?
– Видимо.
– Двадцать лет. Пока не умер ее муж. А теперь и Харви мертв. Кто его убил?
Шоу судорожно сглотнул. Во рту у него пересохло, и он совсем пал духом.
– Она.
– Каким образом?
– Больше я ничего не скажу.
– Молотком?
– Господи, вы и молоток нашли?
– Нашел.
– Ну, ладно. Да, молотком.
– Вы, помнится, спросили: «Ну, сколько можно меня терзать?»
– Что?
– Вы можете сократить свои мучения, если расскажете, что произошло, когда сюда заявилась ваша сестрица с Харви.
– Вы прочитали ее письмо ко мне?
– Да.