– Тогда вы должны знать, что здесь спрятаны деньги. Он припрятал и деньги, и завещание.
– Мне об этом известно.
– Мы стали искать эти деньги. Мистер Уильям с дочкой должны были приехать только к вечеру, а может, и позже из-за погоды. И тут мистер Харви стал бузить. Сказал, что если мы найдем деньги, то он заберет их все. Они поцапались. Моя сестра пришла в ярость, а он был сильно выпивши. Я собрал чай, чтобы их немного утихомирить, но мистер Харви хлопнул дверью и ушел. Сказал, что с него хватит, он пойдет в полицию и все расскажет. Не думаю, что у него хватило бы пороху, но Марта прямо взбеленилась. Схватила молоток и побежала за ним. А когда она вскоре вернулась, то сказала, что он мертв и его тело быстро засыплет снегом. Боже мой, как только вспомню… Ну, я не стал мешкать!
– Вы сбежали.
– Да, вдвоем.
– Но далеко вы не ушли.
– Мы сразу сбились с пути.
– Что было потом?
– Мы сумели добраться до сарая. Он за домом. Там я и отсиживался все это время.
– Вы знали, что в доме кто-то есть?
– Мы видели свет в окнах. Поэтому мы и затаились в сарае.
– Что вы подумали?
– Приехал мистер Уильям с дочкой.
– Но вместо них в дом заявились мы, потому что наш поезд завяз в снегу. Почему вы так долго сидели в сарае? Только из-за погоды?
– Нет. Мы хотели забрать письмо моей сестры. Я помнил, где его оставил. Мы же понимали, что когда обнаружат тело, в доме будет обыск и… это письмо могло нас здорово подвести.
Немного помолчав, Шоу продолжал монотонной скороговоркой:
– Мы хотели посмотреть, не осталось ли там еще чего-нибудь подозрительного, и поэтому решили подождать, пока все лягут спать. Но потом Марта услышала крик и у нее сдали нервы. Я пытался ее остановить, но она выбежала наружу и больше не вернулась. Сдается мне, что сестра и не собиралась возвращаться, а может, ее кто-то спугнул.
Дэвид вдруг понял, что следы, увиденные первыми, принадлежали Марте. И если бы пошел по ним, вместо того чтобы возвращаться назад, то наверняка обнаружил бы сарай. Это он спугнул женщину, когда вылезал в окно.
– А вы остались в сарае? – продолжал допрос мистер Молтби.
– Да, ненадолго.
– Но ведь вы не все время там сидели? После ее ухода?
– Нет, не все время.
– Хорошо, продолжайте.
– Я попытался найти сестру. Меня беспокоило ее отсутствие. А вдруг она что-то замышляет, чтобы свалить всю вину на меня? Это вполне в духе Марты.
– То же самое она может сказать о вас.
– Может, да не скажет.
– Она будет отрицать, что убила Джона Стрейнджа и Харви.
– Да говорю же вам, не будет.
– Почему же?
– Марта умерла.
Казалось, мистера Молтби ничто не может вывести из равновесия. Он задавал свои вопросы с неумолимой твердостью, не оставляющей шансов от них уклониться. Ни разу не выказал удивления, не сбился и не сделал паузы. И хотя Дэвид заметил, что новость о парике Джона Стрейнджа произвела на него глубокое впечатление, мистер Мотби лишь утвердился в своей правоте, не проявив никаких эмоций. Ведь это он привлек внимание к роскошным волосам на портрете. Но сейчас, узнав столь неожиданную новость, даже не пытался скрыть свое изумление. Подняв фонарик, он осветил лицо дворецкого, словно желая убедиться, что тот говорит правду. Но выражение его физиономии не оставляло сомнений в правдивости его слов.
– Умерла, – повторил мистер Молтби после долгой паузы. – Марта Уик мертва.
– Да, – подтвердил ее не слишком убитый горем брат.
– Доктор Уик и Харви Стрейндж тоже мертвы, так что никто из трех мушкетеров не может подтвердить слова четвертого, который жив и обвиняет их во всех грехах.
– Я же с самого начала говорил, что не смогу ничего доказать. И теперь вы понимаете почему.
– Кто же убил вашу сестру?
– Я не убивал.
– Спрашиваю: кто убийца?
– Не знаю.
– Вы нашли ее уже мертвой?
– Нет, сестра была еще жива.
– Она была одна?
– Я больше никого не видел.
– Вас было только двое, но вы ее не убивали.
– Так оно и есть. Я в жизни никого не убивал.
– Продолжайте.
– С вашего разрешения. Я увидел ее, но она меня не заметила. Это было на тропинке. Марта возвращалась. По крайней мере, мне так показалось. Я остановился и стал ее ждать, но она свернула в сторону. Мне стало понятно, что сестра вовсе не возвращается и меня не видела, потому что я стоял под деревьями. Возможно, она по дороге назад что-то увидела за поворотом. Не знаю. Да и какая разница?
– Что же она увидела за поворотом?
– Машину. В канаве.
– Это, должно быть… – начал Дэвид, но спохватился и замолк на полуслове.
– Вы что-то знаете об этой машине? – с удивлением спросил Шоу.
– Сейчас это к делу не относится, – оборвал его Молтби. – Продолжайте, пожалуйста.
– А может, очень даже относится! – возразил дворецкий. – Ладно, бог с ним! В машине было открыто одно окно. Похоже, автомобиль был брошен, иначе сестра к нему бы не подошла. И даже тогда она двигалась очень осторожно. Я крался за ней, но Марта меня не видела. О боже!
Шоу неожиданно рассмеялся, первый раз за все время. Но смех этот был совсем не весел. Холодный и презрительный, он прозвучал как зловещий аккомпанемент этой страшной истории. Быстро оборвав свой неуместный всплеск эмоций, Шоу продолжил говорить все тем же бесцветным монотонным голосом:
– В машине кто-то сидел. Похоже, прятался. Не спрашивайте меня, кто это был и почему он там оказался. Мы оба этого не знали. Подкравшись к машине, сестра заглянула внутрь. Она подумала, что там прячусь я. Забавно, правда? Марта решила, что там сижу я. Каково? Наклонившись к окну, она сказала: «Ах, вот ты где прячешься, подлый убийца! Ну, сиди-сиди, пока я не приведу полицию! Это ведь ты убил его!»
И тут из окна высунулась рука и всадила нож ей прямо в лицо…
– Так вот где объявился Смит! – еле слышно произнес мистер Молтби.
Глава XXVДвадцать лет спустя
– Мисс Стрейндж!
Голос Лидии, раздавшийся в темноте холла, услышала только Джесси. А Нора, плотно прижавшая ухо к замочной скважине кухонной двери, старалась уловить доносившиеся до нее слова.
– Кажется, вас зовут, – окликнула ее Джесси.
Нора повернулась, и на этот раз призыв Лидии был услышан.
– Мисс Стрейндж! Вы не можете подняться наверх?
Нора стала быстро подниматься по лестнице. Она пыталась сориентироваться в темноте, чтобы найти какую-то точку опоры. Наверху Лидия пришла девушке на помощь, легонько сжав ее руку.
– Ваш отец просыпается. Мне кажется, вы должны быть рядом. Но я буду ждать за дверью, на случай если вам что-нибудь понадобится, – прошептала она.
– Да, спасибо, – пробормотала Нора и проскользнула в комнату.
В свете камина она увидела, как отец поднимает голову с подушки, и быстро заняла стул, на котором прежде сидела Лидия. Узнав дочь, мистер Стрейндж улыбнулся и стал оглядывать комнату.
– Вот видишь, Нора, мы все-таки добрались сюда. Как я и думал.
– Тебе лучше, дорогой?
– О да. Я отлично поспал. А ты как?
– Со мной все в порядке.
– Прекрасно. А тот молодой человек, который привел нас сюда?
– Он внизу вместе со всеми. Я же тебе говорила?
– Да-да. Я помню все, что ты мне говоришь. Перед взрывом мне запомнились кое-какие лица.
– Перед взрывом?
– Это был снежок. Он прилетел с вражеских позиций. Потом я уснул, а теперь проснулся и чувствую себя отдохнувшим. Сколько же я спал?
– Не очень долго.
– Сколько? Который сейчас час? Зажги лампу. Здесь была лампа – да, вон она, на столе. Тогда мы сможем узнать время… Здесь так уютно и хорошо.
Нора застыла в нерешительности. Но, вспомнив, что больше нет нужды сидеть в темноте, подошла к лампе и зажгла свет. Увидев кровать под пологом, она чуть вздрогнула, вспомнив о ее бывшем хозяине.
– Без тринадцати минут два, – сообщила она, взглянув на часы.
– Значит, через тринадцать минут… С Рождеством, дорогая! Надеюсь, оно будет счастливым. Я, правда, не совсем понял, откуда здесь все эти люди. Но в мире много непонятного…
– Их застигла метель, я же тебе говорила…
– Ах да. Поезд. Но я имел в виду другое. А где Чарльз?
Нора промолчала.
– Это здешний дворецкий. Неплохой парень. Он очень переживал, когда я ушел на фронт. Вот только слабовольный – был за ним такой грешок. Не думаю, что без меня твой дядюшка Харви… Впрочем, не будем о нем говорить. Так Чарльз здесь?
– Не знаю.
– Как не знаешь?
– То есть… да, он здесь.
– Я рад. Да и куда ему деться? Я написал ему. Двадцать лет назад он тоже здесь был.
– Отец, может быть, ты еще поспишь? – озабоченно предложила Нора.
– Опять спать? Ни за что! – воскликнул Уильям Стрейндж. – Я же только что проснулся. Сколько времени? Без двенадцати минут? Двадцать лет назад в это самое время я стоял в холле вместе с твоей матерью. Мы ждали.
Мистер Стрейндж выпрямился и пристально посмотрел на Нору.
– Я когда-нибудь говорил тебе, дочка, что ты очень похожа на мать? Она была такая же хрупкая, но в ней чувствовалась внутренняя сила. В этом смысле тебе до нее далеко. Сколько же я ходил за своей избранницей, когда моя семья воспротивилась нашему браку, и убеждал, что не могу без нее жить. Наконец она сдалась, и мы поженились… Мне кажется, твоя мать тоже была счастлива все эти четыре года… Нора! Я должен спуститься вниз! Мне как-то не по себе в этой кровати…
Она нежно погладила его по руке.
– Поспи еще немного, папа.
– Нет-нет. Мне надо вниз! Я должен послушать, что он…
Стрейндж потрепал Нору по руке.
– Не волнуйся, дорогая. И выслушай, что я тебе скажу. Нам порой бывает трудно выражать свои мысли, но сегодня я чувствую необычайную легкость. Мы барахтаемся и пытаемся выплыть, но нас все равно уносит течением… В этом все дело. Мы не можем свободно изъявлять свою волю. Мой отец не одобрял такой философии – он был волевой человек и поступал как знал, не считаясь с обстоятельствами. Это единственное, в чем мы не сходились, за исключением, конечно, моей женитьбы… впрочем, тогда сыграло роль чужое влияние. Но что было, того не вернешь, а чему быть, того не миновать. Наши представления о добре и зле – это отражения наших собственных желаний и антипатий. Здесь мы не можем быть судьями. Я вообще не понимаю, как можно судить кого-то. Во время войны мне было не до рассуждений, а врагов просто ненавидел! А потом прилетел снаряд и превратил меня в бесполезную шелуху… Однако моя жизнь продолжалась… Только уже в другом мире… Мне кажется, ты не понимаешь, о чем я говорю. Тебе это представляется банальным и неинтересным?