— Посланник! — я вспомнила, какие взгляды он на меня когда-то бросал. Проклятье, мы с Маарит были слишком глупы, и перепутали алчность с желанием.
— Именно, — призрак Рэйху кивнул. — Но после того, как ты не открыла ворота, они решили действовать по-другому.
— И отец продал меня в третий раз, — догадалась я. — Наместнику.
Неизвестно, что еще хуже: войти в Комнату Короля или в клетку Наместника. Я горько усмехнулась.
Еще десять минут спустя я вышла из спальни мужа в поисках кого-нибудь из рабов. Не знаю, было ли это распоряжением Роя, или они действовали по собственной инициативе, но после того, как старший раб покинул Двор, в поле моего зрения почти всегда был один из них.
— Мне нужна помощь, — шепнула я, отыскав глазами массивную фигуру.
— Конечно, хозяйка.
И глазом не повел, когда я, вытащив из гардероба переметную сумку, велела:
— Прялку разбери и детали сюда сложи…
Рэйху, конечно, велел, чтобы я взяла только самое необходимое, но что-то внутри меня подсказывало, что пора мне учиться думать самой, а не жить чужим умом.
— Колесо в сумку не войдет, — спокойно заметил раб.
— Не страшно. Его я понесу в руках.
Итак, прялка, веретено, шкатулка с украшениями — Рэйху дарил их редко, но всегда что-то совершенно сказочное по красоте и, вероятно, баснословное по цене — сменное платье, мамины чимы, черный джу… Костюм!
Я скрылась в гардеробе, чтобы переодеться в костюм для бега и еще раз прокрутила в голове все, что мне предстоит сделать в ближайшие несколько часов.
Незаметно покинуть Двор, пробраться на главную площадь Озера — опять-таки незаметно, войти в Ратушу и, наконец, войти в Комнату Короля. Благо, именно сегодня была та единственная ночь в году, когда ее открывали, чтобы принести в жертву сияющему зеркалу двенадцать юных дев.
— Одной больше — одной меньше, никто и не заметит! — уверял меня Рэйху. — Ты, главное, спрячься так, чтобы тебя никто не видел и шагай на свет последней.
— А может, я лучше где-нибудь в лесу спрячусь? Я выживу, я смогу!
— Я не хочу, чтобы ты выживала, — мягко перебил меня призрак. — Я хочу, чтобы ты жила. А там тебе ничего не грозит: ни обморожение, ни хищные звери, ни голодная смерть. Верь мне, детка.
Там… За тридевять земель, чужие люди, другие традиции, непонятная жизнь, тогда как здесь все было знакомо и привычно. Не хочу, боюсь…
— Ты сможешь вернуться, — обещал мне Рэйху. — Как только о тебе тут все забудут, ты сможешь вернуться, не в Озеро, конечно, в какой-нибудь другой городок…
— Правда?
— Когда это я, интересно, тебе врал?
Никогда… Поэтому я и поверила на слово и бросилась, не раздумывая, собирать сумки. Ох, что же ты творишь, глупая девка? Напрасно тебя называли моржьем отродьем! Ты дочь васку и лэки. Трусливая, ленивая и совершенно безмозглая. Взгляд задержался на замершем в ожидании новых указаний рабе, и я неожиданно для себя спросила:
— Как тебя зовут?
— Юфий.
Глупо, потому что все рабы на одно лицо. Я Роя-то отличаю от остальных только потому, что на его поясе висит отличительная цепочка. Впрочем, нет. У Роя взгляд совершенно другой. И вот вроде то же смуглое лицо в обрамлении черных прядей, те же карие, шоколадные глаза, а все равно отличие есть.
— Спасибо тебе за помощь, Юфий. Можешь идти.
И удивленно моргнула, когда раб не сдвинулся с места.
— Вам нельзя выходить за ворота, хозяйка, — хмуро сообщил он и упрямо скрестил на груди руки. — Я не пущу вас.
Я растерялась. С таким открытым противостоянием не решался выступить даже Рой… А что если они уже чувствуют, что мне недолго оставаться их хозяйкой? Что если какой-нибудь столичный маг уже начал работу над тем, чтобы перенести печати Рэйху на Адо-са-Куули?
— Ты не понимаешь, Юфий, — как можно более мягко возразила я.
— С меня старший братка голову снимет, если с вами что-то случится, — проворчал раб, вырывая у меня из руку сумку. Ох, вернулся бы он живым и здоровым, чтобы ее снять…
— Он вернется, — тут же заверили меня. — А за воротами следят, вы не сможете пройти незамеченной. Мы с братками вас своим путем проведем. Вам ведь в Ратушу?
— Я ведь запретила слушать мои мысли! — сквозь слезы пробормотала я.
— А Рой и не слушает никогда, — Юфий пожал плечами. — И перчатки наденьте. Сегодня морозная ночь, а у вас кожа нежная, немедля цыпки схватятся.
Пришлось надеть перчатки, шапку и коротенькую шубку, и только после этого мне, окруженной пятью рабами, позволили покинуть дом.
Я не оглядывалась. Торопливо шла по вытоптанной между высоченными сугробами тропинке и смотрела в спину шагавшего впереди раба. По словам Юфия, за домом следили со дня смерти Рэйху, но только вчера утром вокруг него выставили караул.
— А почему вы мне сразу об этом не сказали? — возмутилась я.
— Братка Рой не велел вас расстраивать.
Бездна его задери, этого Роя!
— А караул? Они что же, никого не оставили охранять калитку для слуг?
Юфий отвел глаза и нехотя ответил:
— Да был тут… один.
Морги… Мне стало страшно. До меня только сейчас стало доходить, что сегодняшней ночью решится не только моя судьба. Только что мои рабы избавились — возможно, даже убили! — одного из соглядатаев. Сколько судеб они изменили ради меня? Одну? Больше? Были ли у него жена и дети? Родители, сестры?.. А ведь он не единственный, кто пострадал из-за меня. К утру изменятся судьбы всех слуг и дворовых Двора Куули и, что самое печальное, скорее всего, не в лучшую сторону.
Я остановилась и все-таки оглянулась на чернеющую за спиной махину дома. Темная фигурка на фоне окна моей спальни — Лийэна. Свет на кухне. На стайне…
— Хозяйка?
Рывком сдернула перчатку с правой руки, сняла кольцо с безымянного пальца — подарок Рэйху на свадьбу, когда-то символ хозяйки, теперь печать вдовы, последняя печать, которую не нужно заверять у Наместника и освещать в Светильне. Та защита, которая не позволяла кому бы то ни было посягнуть на свободу вдовы, вновь выдать замуж против ее воли или лишить всего. В борьбе против Наместника мне это мало поможет, а вот справиться с местными желающими поживиться за счет чужого горя я смогу.
Думаю отец и Куули-са — оба или по отдельности, не знаю, смогу ли когда-то узнать об этом более подробно — планировали держать меня в доме до самой свадьбы. Не удивлюсь, что и кольцо бы у меня отняли. Хотя отец с таким пренебрежением относился к моим умственным способностям… Думаю, он даже мысли не допускает о том, что я способна на такое…
А я способна. И именно сейчас, когда во Дворе еще не появился новый хозяин — а я была уверена, что он появится в самые ближайшие сроки — не ради того, чтобы насолить напоследок, а во имя будущего людей Двора Куули.
Я вспомнила, чему меня учил муж, о чем рассказывали жрицы на уроках домоводства, опустилась на одно колено и, расчистив от снега небольшой островок земли, прижала к нему последнюю печать, шепнув:
— Отпускаю.
Адо-са-Куули очень удивится, обнаружив, что в его Дворе нет ни одного человека. В моих силах сделать так, чтобы люди не перешли к нему по наследству, а сами решали, приносить ли присягу новому хозяину или поискать счастья в другом месте.
Я сделала что смогла.
— Вас я тоже отпускаю, Юфий, — проговорила я, глядя на раба снизу вверх.
— Боюсь, что это невозможно, — он вдруг усмехнулся, и я несколько раз моргнула от удивления — уж больно редко рабы проявляли какие-либо эмоции, не замешанные на заботе о хозяевах. — Позвольте я помогу вам подняться. Земля холодная, простудитесь.
На площади перед Ратушей, на счастье, народу было не очень много: несколько женщин в сопровождении рабов — видимо, матери тех, кто уже вошел в Комнату Короля — три или четыре мужчины, в которых я из-за темноты не смогла опознать никого из своих знакомых. Впрочем, я и не знала толком никого, кроме хозяев Дворов, а их тут точно не было.
— Что теперь? — спросил Юфий и выжидающе посмотрел в мою сторону.
— Не знаю, — я переводила взгляд с одного темноглазого раба на другого и тревожно сжимала руки. Как, спрашивается, незаметно пробраться к Ратуше, когда здесь столько народу?
С другой стороны, было достаточно темно для того, чтобы отличать скирты по цветам. Как говорится, в мутной воде все рыбы серы… Поэтому я достала из сумки матушкин джу и ловко повязала его вокруг головы, закрыв половину лица.
— В шапке теплее было, — упрямо заметил Юфий, но я на него только цыкнула. Нашел время и место!
— Идем в наглую, — озвучила я план. — Ты и я. Если все будет хорошо, донесешь сумки до Ратуши и сразу уходи… А если что-то пойдет не так…
Я посмотрела на четверых рабов, и они дружно кивнули. Оставалось лишь надеяться, что их помощь не понадобится.
Через площадь я шла, высоко подняв голову и смело глядя в лица собравшихся у Ратуши людей, всем своим видом показывая, что мне нечего скрывать и что мне страшно, а уж чего я там на самом деле боюсь — того, что во мне узнают вдову Эстэри-на-Йо-на-Куули, или того, что ждет меня за сияющим зеркалом — этого по глазам да в темноте прочитать мало кто сможет.
— Мам, ма-ама, — донесся до меня тихий шепот, и я скосила глаза в сторону девчушки лет шести, что жалась у материнской юбки. — А зачем ей колесо от коляски?
Я хмыкнула, колесо от моей прялки внезапно сыграло роль отвлекающего элемента. Никто не пытался рассмотреть меня, все таращились на мое колесо, думая, зачем оно мне.
Поэтому до Ратуши мы с Юфием дошли без проблем, а вот уже у двери в Комнату Короля он нахмурился, явно не желая отпускать меня одну.
— Ступай к братьям, — едва шевеля губами прошипела я и взмолилась мысленно, почти прокричала, надеясь, что раб по-прежнему игнорирует мой приказ и продолжает слушать: «Миленький мой, хорошенький! Будь человеком, уходи! Тебя внутрь все равно не пустят, только выдашь меня или погибнешь… Не хочу, чтобы ты умирал. Уходи, найди себе другую хозяйку! Я же отпустила вас!»