И искоса на градоправителя глянул, проверяя реакцию. Кто его знает, этого мэтра! Вон он с какой неохотой о своем несостоявшемся зяте рассказывал, и, между прочим, ни полусловом не обмолвился o том, какой именно магический дар и какого уровня у фальшивого внутренника был. А он был! У Унайи-на-Ди на магов нюх.
— Живая вода! — мэтр побледнел. — Нет! И думать не хочу, что у нас тут началось бы в случае смертей. И без того весь регион гудит, как заросли чамуки в конце средолета… Так отвезете?
И к коробке для писем, что на краю стола стояла, потянулся.
— Отвезу, — я перехватил мягкую руку но полпути. — Но у нас же еще две седмицы впереди. Пусть оно пока у вас побудет.
Зная свое везение, а точнее отсутствие оного, и уж если совсем быть точным — умение влипать в самые невероятные ситуации, я благоразумно решил, что бумаги, которые мне предстоит в столицу переправить, сохраннее будут, если какое-то время полежат здесь, в кабинете Эшту-на-Ди.
— И то верно, — мэтр выдохнул с облегчением и заулыбался так радостно, будто на его подворье уже прибыла целая бригада внутренников и приступила к поимке злодеев.
Сразу видно, устал мужик такой груз на плечах держать.
Мы выпили еще по чашке меда, а затем я стал собираться в обратную дорогу, опасаясь, как бы в кабинет градоначальника не нагрянула его супруга.
Выйдя на крыльцо особняка, я запрокинул голову, недоуменно глядя в зимнее небо. Что за погода в этом году в Красных Горах! То мокрый снег с ветром, то морозное солнце. Еще полчаса назад за окнами кабинета крупными хлопьями падал снег, а сейчас снова солнце светит, ярко и обманчиво ласково.
Глянув на вершину нависшей над городком горы, я отметил темно-серое облако, запутавшееся в кронах деревьев, и, подняв воротник осеннего мундира — за зимний надо было доплачивать, а у меня на это вечно денег не хватало — поторопился в Храм. Оказаться в центре приближающейся снежной бури — это было последнее, о чем я мечтал в тот день.
Однако, задумавшись, я, вместо того, что бы свернуть за рынком направо, прошел прямо, опомнившись лишь тогда, когда впереди показалось здание музыкального училища.
— Морги! — выругался я и посмотрел на небо. За десять минут облако успело значительно снизиться, а солнечные лучи, что пытались пробиться сквозь толщу тумана уже откровенно пугали. Оглянулся назад, не зная, что предпринять. В любой другой день я бы, не раздумывая, вернулся в дом мэтра Ди-на (уж если выбирать между его докучливой женой и снежной бурей, то жена гораздо предпочтительнее), но впереди была ночь Новорожденной Звезды, а я не понаслышке знал, что непогода в горах может затянуться надолго.
— Морги! — выругался я еще раз и, чтобы не терять время, свернул на узкую безымянную улочку, по которой, минуя Красный квартал, можно было выйти к восточным воротам, а оттуда до Храма уже рукой подать.
В любом мало-мальски уважающем себя городке королевства обязательно был Красный квартал. Если верить истории, одно время правители упорно боролись с этим явлением. Жителей квартала арестовывали, отправляли в ссылку или работные дома, устраивали очистительные пожары… Но все одно. Проходил год-другой, и на пожарище появлялся первый дом, затем второй, а десять лет спустя, глядишь — вырастал новый район, пристанище бродяг, мошенников и прочего сброда. Как правило, Красный квартал располагался в черте города. Градоначальники на равнине еще, бывало, выносили его за крепостную стену, в горах такое никому бы и в голову не пришло — уж больно суровы здесь были зимы, чтобы не ценить человеческую жизнь.
В Красных кварталах мне бывать приходилось, и не только по работе. Где вы еще найдете таких девочек, как здесь? А домашний дурман? Уж если кто и умеет варить дурман так, чтобы с одного глотка голова становилась легкой, а ноги тяжелыми, так это здешний народ. А уж бродяги Красных Гор в дурмане разбирались как никто!
Я с сожалением посмотрел на яркую вывеску, зазывающую в инн под названием «У папы Мо», и решительно прошел мимо. Завтра, все завтра. Послезавтра, в самом крайнем случае, если с приемом девушек возникнут проблемы.
Я часто думал потом, что бы было, если бы в тот день я все же зашел в инн. Или свернул на нужную улицу возле дома Ди-на и вышел к Храму через южные ворота. Или перенес свой визит к градоначальнику на другой день. Уж и не знаю, как бы в этом случае сложилась моя судьба, но в тот раз я отвернулся от питейного заведения и, сжав волю в кулак — в этот момент двери здания как раз отворились, выпуская наружу веселую компанию вместе с клубом ароматного пара — поспешил к выходу из города, оставив за собой шумные ряды черного марша[36], цветные стекла Веселого дома и каменные изваяния кладбища.
И уже когда до восточных ворот оставалось метров десять, не больше, я столкнулся с ней.
Ну, как столкнулся? Скорее, споткнулся взглядом и замер, как вкопанный, открыв рот и не в силах отвести взгляда от аппетитной попки в узких брючках и бесконечно длинных ног. Больше, к сожалению, увидеть пока не удалось, поскольку именно эта часть прекрасной незнакомки — девушка с такой… с такими бедрами просто не может быть не прекрасной — свисала из окна первого этажа, остальное пока еще скрывалось в комнате. (А окна в Красном квартале, надо сказать, прорезали высоко, чтобы не каждый смог, в случае чего, забраться.).
Девушка так извивалась, пытаясь нащупать ножкой невидимую опору, что у меня моментально кровь отхлынула от мозга к другому органу, и я совершенно бессознательно шагнул вперед и ухватил девчонку за икры:
— Прыгай, я держу, — негромко проговорил я, а уже в следующую секунду поморщился, ожидая если не пинка в голову, то, как минимум, оглушительного крика. Но вместо этого девчонка беспрекословно выполнила приказ, и я без труда поставил ее на землю, не отказав, правда, себе в удовольствии пройтись руками по стройному телу.
Помимо брючек на незнакомке была короткая шубка, едва прикрывающая бедра, и черный джу, полностью съехавший на глаза, но зато открывший кончик носа, розовые губы и подбородок, украшенный парочкой круглых веснушек. Вырвавшись из моих рук, девчонка смешно завертелась, оправляя шубку, которая, увы, не позволяла рассмотреть верхнюю часть беглянки, но что-то мне подсказывало, что при такой попе и все остальное тоже не разочарует. Резковатым движением поправила платок и, полоснув по мне зеленым пламенем возмущенных глаз, прошипела:
— Вы что себе позволяете? — и розовым кулачком без перчатки мне погрозила. — Вот я вам!
— А? — я вскинул брови, едва сдерживая смех — учитывая, что макушкой девчонка едва доставала мне до середины груди, ее угроза звучала забавно.
— Я вам разрешала себя хватать? Или, может быть, просила по… — тут ее взгляд зацепился за мой мундир, и в зеленых глазах — из-за проклятого джу всего остального, к моему огромному сожалению, видно больше не было — появилось удивление, растерянность, испуг и, наконец, встревожившая меня задумчивость.
— Ой, а вы шерх, да? Настоящий?
«Когда-то точно буду настоящий», — подумал я и, клацнув зубами, ответил:
— Самый настоящий, рыба моя…
Девчонка вздрогнула так, словно до свет-медузы[37] дотронулась, и я увидел, как расширились зрачки в ее глазах, почти полностью закрыв зеленую радужку.
Морги! Меня всегда раздражала любовь провинциалок к этим чудовищным традиционным платкам, а сегодня проклятый джу прямо-таки хотелось содрать с ее головы! Зачем женщины его вообще носят? Ну, я имею в виду, если они не служительницы храма.
— Это тебя пугает? — я ловко поймал девчонку за руку. На всякий случай, чтобы не вздумала бежать и, внезапно вспомнив о своих прямых обязанностях, поинтересовался:
— Ты зачем из окна на улицу полезла? Дверей нет?
— Вам-то что? — огрызнулась она и попыталась вырвать свой локоточек из моего захвата, но я ей этого не позволил, нахмурился и самым грозным голосом сообщил:
— А то, что, может, ты воровка. Может быть, ограбила честного обывателя, — тут я покривил душой и по блеснувшей в зеленых глазах насмешке понял, что девчонке прекрасно известно: ни одно честного обывателя сомов на сорок вокруг нас нет и быть не может. Не выживают честные обыватели в климате Красного квартала. Я прокашлялся и, многозначительно изогнув бровь, продолжил:
— Возможно, мне стоит обратиться к хозяину дома за разъяснениями, — она тихо усмехнулась. То ли не восприняла мою угрозу всерьез, то ли действительно не опасалась хозяина. — А заодно и обыскать тебя. На всякий случай.
Мысль о возможном обыске отозвалась приятной тяжестью внизу живота, и, ухмыльнувшись, я добавил:
— Откуда мне знать, что ты прячешь? Деньги или… ценный артефакт. И твой ли он?..
И взглядом пробежался по приятным глазу округлостям, внезапно осознав, что за все свои недолгие годы службы ни разу не воспользовался служебным положением… Не то чтобы такая мысль никогда не приходила в голову, что врать-то, но вот воплотить фантазию в реальность…
— Ценный артефакт? — девчонка склонила голову к левому плечику и, притворно вздохнув, протянула:
— Что ж… Надо обыскивать — обыскивай.
А я понял, что с ума сойду, если немедленно прямо сейчас не увижу ее лица. Ох, если бы не зима, если бы не приближающаяся снежная буря… Я оглянулся на вершину горы, полностью исчезнувшую в черном облаке, и вместо того, что бы воплотить свою угрозу в жизнь, спросил:
— Зачем из окна-то лезла? Обидел кто? Помочь? Разобраться?
Морги! Я что, сам предложил? Так ведь именно из-за этой дурной черты меня в Красные Горы и услали! Тупица, зачем самому-то в петлю лезть?
— Разобраться? — на этот раз она наклонила голову к правому плечику, а затем вдруг протянула руку и зачем-то потрогала ткань моего мундира. — Тонкая какая… Холодно, небось?
Я вновь растерянно моргнул, не успевая за ее мыслью, но никак не смог прокомментировать ее странное замечание, потому что мир взорвался ослепительной болью. Перед глазами полыхнуло белым, и меня качнуло вперед и в сторону. «Землетрясение?» — с удивлением подумал я и, падая, протянул руку в надежде сорвать с незнакомки проклятый джу, вспомнив, где же я видел эти зеленые глаза и этот же самый платок.