— Подсматривать? Даже и в мыслях не было! Я же говорю, Инайя с помощницами… ведь не откажет?
Расчет был таким, что домоправительница осмотрит помощниц, а те, в свою очередь — девиц. И Или-са, уверен, прекрасно мою задумку понял, но все равно спросил:
— А просто спросить у девушек ты не хочешь?
Я выразительно посмотрел на старика и покачал головой. Спросить? Он серьезно?
— После того, как они верещали так, что в столице слышно было, опасаясь, что их сожрет страшный и ужасный морской дракон? Или-cа, ну чего ради их снова будоражить? Во-первых, они же соврать могут. А во-вторых, я и сам метку случайно обнаружил. Может, она… ну, жена, в смысле. Будущая, — в этот миг мой позвоночник снова прошибло холодным потом — все-таки мысль о жене не наполняла меня энтузиазмом, как-то я не планировал в ближайшие лет десять-пятнадцать женой-то обзаводиться. Я откашлялся, маскируя заминку и начиная откровенно злиться из-за этих перепадов настроения, от таких качелей немудрено и полным психом стать, продолжил. — Может, она и сама пока не знает.
— Воля твоя, — Или-са устало потер двумя руками лицо, а меня заполнило чувство стыда от мысли, что старик ведь не меньше моего устал, даже больше, пожалуй. Ему отдохнуть, горячего бульону попить и спать лечь. Так нет, мало ему проблем было с девушками Корoля, так тут еще и я со своим Колесом.
— Или-са, — в порыве искренности я схватил старого приемщика за руку и поклялся:
— Обещаю, никуда не уеду из Красных Гор, пока мы со всем здешним балаганом не разберемся. И с аферистами, и с похитительницами мундиров, и с пропавшими девчонками. Правда!
— Спасибо, Кэйнаро, — старик усмехнулся, — только, боюсь, если Король велит тебе ехать в столицу, сделать уже ничего не получится.
— Значит съезжу и вернусь! — я рубанул рукой воздух, настаивая на своем. — Охота самому понять, что же тут происходит.
И помчался за Инайей. Как оказалось, в сложном вопросе поиска суженой без домоправительницы никак нельзя было обойтись.
Женщина выслушала меня внимательно, восторженно поохала, в приступе романтизма прикрыла глаза, а затем деловито потерла ладошки и заявила:
— Я вдовицу Мо в главные помощницы возьму. Ее проверять не надо — вдова же — а с девушками она в силу юного возраста общий язык побыстрее меня найдет.
— Вдова? — забеспокоился я. Вдовы у нас вообще были явлением редким из-за недостаточного количества женщин. Если какая мужа и теряла, то к концу положенного на траур времени, как правило, новый кандидат в мужья уже имелся. — А вы ей доверяете?
— Я всем своим девочкам доверяю, — внезапно обиделась Инайя. — А Эри, наверное, больше всех. Уж до чего умница! И по хозяйству поможет, и слово нужное всегда найдет, и в музыкальной школе деток на кембале играть учит, а уж пряжу какую нежную из любой, самой жесткой шерсти делает! Ты такую во всем Лэнаре не найдешь! Да я ее сейчас вместе с девочками кликну. Сам посмотришь.
И не обращая внимания на мой протест — знакомиться с вдовицей Мо мне совсем не хотелось — убежала звать прислужниц.
Когда первая из них вошла в кухню, опасливо поглядывая в мою сторону и взволнованно сжимая в руках черный джу, я аж воздухом подавился. Невысокая, фигуристая, рыжая, а глаза зеленые и веснушки на носу.
— Ты! — выдохнул, не зная, радоваться или злиться. Неужто везение в действии!! Ай-да ну!! Вот дела! Если так и дальше пойдет, я самые сложные дела королевства буду как орешки щелкать! Я-то думал, мне надо будет художника искать, сирену рисовать и потом искать ее по рисунку во всем королевстве, а мне тут ее сообщница сама в руки идет, как дикая карфа в начале рыбня.
— А? — заметив на мой бешеный восторг, девица испуганно попятилась.
— Это же ты! Не придуривайся! — я даже возмутился такой отличной актерской игре, но тут же осекся, потому что из-за спины моей аферистки появилась еще одна. Фигуристая. Невысокая. Рыжая. Глаза зеленые и веснушки, чтоб им пусто было!
Из десяти нанятых Инайей служанок девять были веснушчатыми рыжухами, удивительно похожими друг на дружку, семеро из них радостно сообщили, что их дома ждут мужья и дети. Что же касается десятой, то та оказалась той самой вдовицей Мо.
— Вы сестры, что ли? — переводя взгляд с одного веснушчатого лица на другое, спросил я.
— А то! — счастливо ответила то ли третья, то ли четвертая рыжуха. — По папаше. Папаша у нас в молодости еще тот ходок был! Стольких жен в Красногорье перепортил! Мы до сих пор нет-нет, да очередную сестру найдем. Скажи, Эр.
— Угу! — вдовица Мо, а я, как оказалось, именно ее за свою аферистку принял, смущенно кивнула и потупила взор. Я же вздохнул, понимая, что везением тут и не пахнет, и потащился в Храмовые подвалы, баньку растапливать.
Однако о том, что именно мы ищем, Инайу попросил никому не говорить.
— Да как же я объяснять-то буду? — удивилась она. — Что скажу, вдове-то? Ищи то, не знаю что?
— Скажите, что отметину ищем, божественную. Знак, а какой точно, не знаете. Или шрам… — я задумался. — Или пятно родимое. Ну, в общем, придумайте что-нибудь. А лучше знаете что? Пусть она вас зовет при любой мало-мальски спорной ситуации.
Поздней ночью, когда меня уже тошнило от усталости — все же, если не считать короткого промежутка времени, в течение которого я был без сознания, я не спал почти двое суток, — я приполз в свою комнату и, не раздеваясь, рухнул поверх покрывала на кровать. От чувства глубокого разочарования хотелось выть, а от досады кидаться на стены. Счастье, что физические и магические силы были на нуле, а то я, чувствую, натворил бы дел. Впрочем, на моем месте кто угодно вышел бы из себя: шестьсот одна попытка найти суженую — и шестьсот одна неудача! Уму непостижимо! Какой, спрашивается, толк от этого Колеса Фортуны, если счастья как не было, так и нет?!
Я застонал, сжимая голову руками, и перевернулся на спину. Девственно-белые потолочные своды и старинная кованная лампа на тяжелой цепи немного примирили меня с существующей реальностью. Глядя на то, как пляшет за подкопченным стеклышкам неяркий огонек ночной свечи, я вяло подумал о том, что утром надо будет первым делом найти художника, даже если буря не успокоится.
Помнится, Или-са рассказывал, что из подземелья Храма в центр Красных Гор ведет подземный ход, построенный еще во времена Первой войны. Когда я впервые об этом услышал, то рвался обследовать его стены, но старик сказал, что якобы не помнит точно, где именно находится вход. Тогда я сделал вид, что поверил…
И в Лэнар тоже надо будет съездить, возможно, даже раньше, чем закончится срок моей ссылки. Не для того, чтобы как можно скорее донести до сведения Короля о моей магической татуировке, а чтобы доставить в участок письмо от Эшту-на-Ди. Выпросить у бригадира в помощники с десяток рядовых — ну, на худой конец, хотя бы парочку! — и вернуться в Красногорье. В том, что в переводе мне бригадир не откажет, я был уверен на сто процентов. Еще и в Храм побежит, чтобы карфу в жертву принести за то, что боги его от меня избавили.
Вздохнув, я щелкнул пальцами, пытаясь притушить пламя свечи, но у меня ничего не вышло — давало о себе знать истощение.
— Моржья отрыжка, — я смежил веки и для надежности спрятал голову под сгибом локтя. — Если какая-нибудь сволочь разбудит меня раньше полудня — убью!
По ощущениям, спал я пятнадцать, от силы двадцать пять секунд, и даже не сразу понял, что меня разбудило. Сел на кровати, оглядываясь по сторонам. Краем глаза отметил, что за стеклянной пластиной окна ставшая привычной за истекшие сутки снежная каша уступила место мягким предрассветным сумеркам.
Внезапно я ощутил страшную жажду и потянулся за кубком с водой, который заботливая Инайя приготовила мне с вечера, а в следующее мгновение воздух разрезал визг такой пронзительности, что я на секунду оглох и выскочил из спальни еще до того, как успел задуматься о том, кто и по какой причине может так ужасающе орать.
Источник отвратительного звука я обнаружил почти сразу — это была одна из девушек Короля. Она стояла в конце коридора, взобравшись босыми ногами на невысокую тумбу, которую в былые времена занимал один из часовых-стражников и, задрав до розовых коленей подол светло-розовой ночной сорочки, не переводя дыхания, верещала.
— Что случилось? — крикнул я, торопясь к девушке со своего конца коридора. Но какое там! Она смотрела куда-то в середину каменного пола и меня, судя по всему, не то что не услышала, даже не заметила.
— Какого морга! — в коридор выскочила еще одна девица: в распахнутом халатике, наброшенном поверх простой ночной рубашки и в растоптанных чимах. — Закрой рот, дурища! Перебудишь же всех!
И пальцами щелкнула, на раз накрывая крикунью непроницаемым, абсолютно идеальным по структуре и исполнению куполом тишины. Мне оставалось лишь благодарно улыбнуться, потому что именно в эту секунду я заметил причину визга — почти неприметный мышиный трупик (не иначе как от ужаса скончался, бедняга, если не от разрыва барабанных перепонок), лежавший посреди коридора. Представив, что тут начнется, если страдающая то ли от бессонницы, то ли от лунатизма девица все-таки кого-то разбудила, я поднял грызуна и велел убираться на улицу, и только после этого перевел взгляд на застывшую в трех шагах от меня помощницу.
— Хорошая работа, — похвалил я, кивая в сторону обеззвученной крикуньи. — Кто научил?
— Муж, — буркнула девица, а я, бросив взгляд, на гриву рыжих волос, только сейчас узнал в ней вдовицу Мо.
Ну, дела! Коренных магов, способных вот так, на раз-два, одним щелчком пальцев, поставить купол тишины, в Лэнаре было довольно много, скрывать не стану (не зря же мы столько столетий смешивали свою кровь с переселенками из Ильмы), но все они — неважно, мужчины или женщины — состояли на службе у Короля или обучали молодежь в магических школах и академиях.
Нет, если бы это была одна из девушек Короля, я бы не удивился — все-таки у них там, за Грядой, совсем другие понятия о сильной магии, и больше половины переселенок, из тех, что стали всемирно известными мажинями, твердили, что на родине у них подобными способностями обладает каждый второй. Но все дело было в том, что девушка, выстроившая купол тишины, не была одной из ильм. Она была вдовой какого-то местного мужика, бесталанного — талантливые в этой глуши надолго не задерживались — и небогатого, если судить по тому, что вдова была вынуждена зарабатывать на жизнь, подрабатывая прислугой.