— Как вы галантны…
— Ну, что вы, — я улыбнулся, — какая галантность? Чистейшая правда! Скажете, не так?
Унайя метнула в меня гневный взгляд и жеманно прижала кончики пальцев к губам. По всему выходило, что ей и отказаться от должности хозяйки Красных Гор не можется, и признаться в том, что она опускается до сбора сплетен, не хочется. Хотя, по моему скромному мнению, собирательство сплетен еще никому не навредило (главное, их распространением не заниматься).
— Так что вас, собственно, интересует, любезный господин ворнет? — сменила гнев на милость «хозяйка» Красных Гор, а я не постеснялся ответить.
Женщина вздохнула, а когда мы, наконец, вошли в гостиную, и я закрыл за собою дверь, показательно нахмурилась, но при этом велела весьма благосклонным голосом:
— Записывайте!
Ну, я и достал из кармана блокнот и огрызок карандаша.
Список любовниц тщедушного Оки-са-Но оказался таким внушительным, что я почти-почти почувствовал себя ущербным. Почему это я, если верить словам немногочисленных любовниц и десятку-другому гитарок, повстречавшихся на моем жизненном пути, весьма приятный глазу, и в любви, что немаловажно, стойкий молодой человек, не сыскал столь великой популярности среди прекрасных дам, тогда как какой-то там дрыщ… Стоп!
Я поглубже затолкал взбесившееся эго, еще раз сверился со списком, поблагодарил хозяйку и, наконец, радуясь, что день подошел к концу, поплелся в Храм, чтобы встретить сон с именем хорошенькой рыжей вдовы на губах.
А утром я вместо того, чтобы спуститься на кухню, наоборот поднялся к Или-са. Разговор нам предстоял серьезный. Во-первых, я не хотел бросать старика наедине с его проблемами, тем более что уже успел пообещать, что не брошу. И кстати, не жалел ни капельки об этом обещании. Во-вторых, меня все же направили ему в помощь, нужно было обсудить кое-какие моменты.
И уже поднимаясь по лестнице, я с разгона налетел на одну из помощниц Инайи-на-Сай, длинную и коротко стриженную девчонку с таким популярным в Красных Горах рыжим цветом волос.
— Эй! Моржья отрыжка! Прямо на мозоль! — взвыла она, когда я умудрился отдавить ей ее совершенно не девичьи ножки. — Зараза! Помедленнее не пробовал?
Я выдохнул через нос, уже смирившись с тем фактом, что авторитета среди местных мне не сыскать.
— Извини, я не хотел. Просто тороплюсь очень.
— Да куда уж теперь, — девчонка скривилась, как от зубной боли, — лед встал, до весны мы отсюда, в лучшем случае, пехом выдвинемся, да и то не факт, что до столицы дойдем.
— Как встал? — растерялся я, из всех слов девицы обратив внимание только на эти. — В каком смысле?
Она посмотрела на меня, как на убогого:
— Река замерзла, господин ворнет, — произнесла по слогам. — Разве не слышали? Говорят, снежной бури такой силы в здешних местах почти сто лет не было. Волоĸи все отменили… Теперь, зная местную зиму, хорошо если ĸ началу средолета до столицы доберемся.
Я аж воздухом подавился. Как к началу средолета? Какой средолет? У меня же убийство, и Рыжий Папахен, и шесть сотен королевских девиц, и… Мысленно взвыв, я схватился руками за голову. Чтоб мне сдохнуть! Это что же получается, раз волоков в Красных Горах в ближайшие полгода не предвидится, я все это время буду без зарплаты сидеть?
Скользнув взглядом по мрачному, как предгрозовое небо, лицу девчонки, я, будто полоумный, рванул к окну — благо Храм находился в самой высокой точке Красных Гор, и отсюда прекрасно было видно и причал, и уходящую за горизонт реку. В день моего приезда она «радовала» глаз унылым серо-бурым цветом, а сейчас сверкала такой белизной, что даже глазам больно стало.
Сколько отсюда до моря? Два уля? Три? Точно не больше пяти… И если по гладкому льду, да на скате… А уж там-то можно будет купить билет на межконтинентальный корабль… «Денег на межконтинентальный ты где возьмешь?» — ехидно поинтересовался внутренний голос, и я даже было задумался над этим вопросом, но тут судьба все решила за меня. Сомах в ста от берега — может дальше, с такого расстояния мне сложно было определить, — лед вдруг вздыбился, и вместе с водой над белоснежной гладью блеснуло огромное, гладко-черное тело рыбы-солнца.
Я чуть не застонал от разочарования. Мне не нужно было подходить ближе, чтобы увидеть огонь в ее огромной пасти — я и без того знал, что он там есть. Давным-давно мама возила меня на ярмарку, да не такую, что аккуратно четыре раза в год устраивали столичные организаторы на улицах Лэнара. На другую, настоящую и, пожалуй, немного незаконную. Где иначе можно было увидеть все мыслимые и немыслимые чудеса света, начиная от якобы заколдованного острозуба, до самой настоящей свет-медузы и рыбы-солнца? Да-да. Именно там, на полулегальной ярмарке в одном из приморских городков мы с матерью остановились у огромного — действительно огромного! — чана из сверхпрочного маг-стекла. Я видел, как в мутной воде шевелится что-то пугающе темное, и насмешливо смотрел на табличку с надписью «В сим резервуаре вы можете лицезреть ребенка рыбы-солнца. Мальку от роду не более десяти лет, но при этом он уже смертельно опасен. ВНИМАНИЕ!!! СТЕКЛО РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ!!!»
Прочитав надпись, я оглянулся на мать и фыркнул:
— Какая же это рыба-солнце? Черная совсем и ничего не страшная.
И тут же приложился лицом к блестящему и холодному боку чана, в надежде рассмотреть, кого же там на самом деле скрывают ярмарочные шарлатаны.
— Назад!! — взревел дремавший на низком складном стульчике охранник и дернул меня за шиворот, как можно дальше оттаскивая от резервуара с хищником, но я успел заметить три ряда острых зубов, а сразу за ними — пламя, чудовищный жар которого скрывался во чреве рыбы-солнца. Вода в чане закипела в один миг, не причиняя «мальку» вообще никакого вреда, а вот я, не оттащи меня вовремя служитель, мог получить серьезные ожоги.
— С ума сойти! — выдохнул я, не сводя глаз с медленно затухающего пламени.
— Такой большой, а читать не умеет… — охранник обидно и довольно больно щелкнул меня по затылку и обернулся к побледневшей от страха матери:
— А вы бы, мамаша, следили бы лучше за своим чадом. В прошлом году у нас тут один малец без рук и без глаз остался.
Мама схватила меня за шиворот и как можно скорее утащила с ярмарки. С тех пор рыбу-солнце вблизи мне лицезреть не приходилось, но и того, что я увидел в детстве, хватило, чтобы понять и почему ее, несмотря на совершенно черное и, я бы даже сказал, невзрачное тело так называют, и то, что все те истории, которые я по малолетству считал за сказки моряков — правда. (Ну, кто в здравом уме поверит, что в океане живет рыба, внутри которой горит самый настоящий негаснущий огонь?).
Уже позже, когда гувернера заменил десяток всевозможных учителей, я узнал об этом удивительном явлении гораздо больше. И то, что водятся они исключительно в холодных морях, лишь изредка заплывая в устья тех рек, которые могут вместить в себя их гигантские тела, и то, что в пищу у них идет все, что удается изловить, и то, что не гаснущий огонь, который помог нам выиграть последнюю войну с Ильмой, наши маги-ученые изобрели только благодаря тому, что вплотную занялись изучением этого диковинного морского хищника.
Я отвернулся от окна и мрачно глянул на рыжую девчонку. Выражение лица у нее было такое, что непонятно еще, кто больше из-за замерзшей реки расстроился — я или она.
— Может, еще все растает… — попытался было утешить я (меня бы кто утешил!), но девчонка махнула рукой и убежала вниз, в девичье крыло, а я продолжил свой подъем в кабинет Или-са. Была у меня маленькая надежда, что весточку на большую землю можно будет через девчонок передать. Если, конечно, среди них найдется хоть одна, достаточно сильная для маг — перехода.
И уж тут-то я не ошибусь — не зря же у меня по маг-ориентации «отлично» было! — прямо к бригадиру Нуа-на отправлю, а он уж потом пусть с ней сам разбирается. Сразу после того, как она ему записку от меня передаст. Меня, в конце концов, для того и сослали в Красные Горы. Чтобы, во-первых, помочь Или-са с приемом. И во-вторых, проконтролировать, чтобы все сильные и самые талантливые девушки попали именно в Королевскую Академию, а не к моргам на шабаш.
Что же касается остальных, то за теми, кто по уровню силы до Академии не дотягивает, но хорошие надежды подает, пришлют своих немногочисленных представителей оставшиеся магические школы. Эти уже своим ходом будут добираться. К концу второй седмицы прибудет волок от Короля — чтобы доставить обещанных невест придворным. Бывали еще случаи, когда знатные вельможи, состоящие в родстве с Его Величеством, присылали кого-то от себя, чтобы, так сказать, пощупать товар и убедиться в его качестве. (Отец вон тоже, помнится, грозился, что обязательно женит одного из своих сыновей на переселенке). Но у вельмож-то, само собой, эти уже не волоками путешествовали (не по статусу волок-то), а либо приплывали на собственных речных яхтах и семейных пароходиках, либо маг-переходами пользовались, если конечно имели подходящую мажиню в штате.
Последние вошли в обиход совсем недавно, и пользовались ими лишь счастливые обладатели дорогущего артефакта, да и то крайне редко, потому как к артефакту специально обученный навигатор не прилагался, а пользоваться услугами бывших студентов Королевской Академии мало кто решался, предпочитая более опытных магов. Да вот только где их взять, когда это средство передвижения только-только придумали. Мой выпуск был вообще первым, кому маг-ориентирование преподавали не факультативно, а как один из основных предметов.
Впрочем, все мои знания в условиях вставшего льда были в Красных Горах ни к чему: ни вельмож с артефактами, ни исключительно одаренных переселенок в моем распоряжении пока не было. Хотя насчет последних я все же еще питал надежды. Окрыленный этими самыми надеждами, я в кабинет Радо-са-Или и постучал.
— Входи, кто там такой вежливый?
Старик-приемщик, по горб закопавшись в бумаги, сидел за своим столом и вид у него был самый что ни на есть неприветливый.