— В Красном Квартале! — выплюнула она. — Где же еще, если не там? В синем доме… Погодьте чуть.
Она скрылась во внутренней комнате, но спустя короткое время вернулась уже с большим ключом в руках.
— Нате вот. На первом этаже синего дома комнаты. Налево от входа первая дверь. Он думал, что я дурочка хуторская, не знаю ничего, а я знала. И про квартиру, и про баб… И вообще.
— Так что ж не ушли от него, коли знали? — принимая ключ, зачем-то брякнул я.
— Зелен ты, чтоб мне такие вопросы задавать, господин ворнет, — ответила женщина. — Любила я его. Понятно?
— Что ж тут непонятного, — проворчал я и как можно скорее выскочил на улицу.
Не откладывая в долгий ящик, я рысью помчался в Красный Квартал и, поспрашивав тут и там, быстро нашел дом, который местные почему-то называли синим, хотя на самом деле он был насыщенного розового цвета, и уже находясь внутри комнат, стоя у окна, осознал, что именно отсюда выбиралась прекрасная попа таинственной конопатой незнакомки. И понимание это резко испортило мое настроение: одно дело думать, что судьба тебе в жены приготовила мошенницу, и совсем другое — убийцу.
— Не впадай в панику раньше времени, Кэйнаро, — проворчал я сам себе под нос. — Может, все совсем не так плохо, как кажется.
«С твоим-то везением?» — скептически хмыкнул внутренний голос.
Проклятье! Помянув недобрым словом моржье Колесо Фортуны, я решил, что лучше заняться делом, а не предаваться унынию и рефлексии, и приступил к обыску. И надо сказать, приступил в настроении близком к упадническому, но очень быстро был вынужден признать, что не все так плохо, как могло показаться со стороны. Во-первых, я почти сразу нашел тисненую бумагу. Судя по всему, ту самую, о которой мне мэтр Ди-на рассказывал. Покойный стряпчий, видимо, был совсем непуганым, хранил ее прямо среди рабочих записок, валявшихся посреди стола.
— То есть Папахен успел и к этому делу руки приложить? — присвистнул я, подспудно понимая, что Оки-са-Но при всем своем желании не мог действовать в одиночку. Не тот Папахен человек, чтоб позволить подобное кому-либо.
Сложив найденные листки вчетверо и спрятав их на груди, я вернулся к обыску уже в более приподнятом настроении, и когда какое-то время спустя нашел в платяном шкафу спрятанный между комплектами постельного белья мешок бархатной ткани с изображением герба и с не сорванной еще сургучной печатью, едва не заплясал от счастья!
Это же не моржий хрен — казенное золото!! А что, в моей ситуации, означает такая находка? Кто-то скажет, продвижение по службе? Да в бездну такое предположение! Кому это продвижение сейчас нужно вообще, когда до столицы добираться полгода в снегу по колено? В моей ситуации целый мешок казенных денег означал, что ворнет Кэйнаро-на-Рити не сдохнет от голода до весны!! Что надо сделать, так это только не превышать зарплатного лимита, чтобы потом было чем восполнить недостачу. Да и недостачу ли? Я в чем на присяге клялся? Правильно, служить Короне и защищать королевских подданных. Мне кто зарплату платит? Казна.
Так что, все просто отлично, господин ворнет, рано ты нос повесил и сопли распустил! Я не только Красные Горы ахнуть заставлю! Обо мне еще все королевство заговорит!
Я зажмурился, не в силах сдержать рвущегося наружу восторга, и даже не стал задумываться над тем, почему воображение мне услужливо подбросило образ хорошенькой вдовы Эри в очаровательно влажной сорочке.
Окрыленный неожиданной удачей, я еще с полчаса покрутился в комнатах покойного Оки-са-Но, но, к сожалению, ничего достойного внимания найти не удалось, однако я и не думал расстраиваться. Вынул из письменного стола все бумаги — разбираться с ними на месте не очень хотелось, но я прекрасно понимал, что в них легко могут оказаться другие доказательства вины Оки-са-Но или, если уж совсем повезет, причастности к делу Папахена. Сложив все в простую холщовую сумку, что удалось отыскать в одном из шкафов, я еще раз огляделся по сторонам.
Чего-чего, а недостатка опыта в проведении стандартных обысков у меня не было. Во-первых, свеженьких выпускников Академии всегда отправляли на самую черную работу, а во-вторых, я же некромант, и довольно сильный, если без ложной скромности. Меня и в бытность курсантом не раз на сложные места преступлений вызывали на предмет поиска тайников, а уж в последние-то три года и подавно.
Прикрыв глаза, я сосредоточился на поиске подходящего мертвеца. Он нашелся почти сразу — старик-острозуб, непонятно каким образом оказавшийся в центре Красных Гор, не позднее сегодняшней ночи залетел на крышу здания, в котором я сейчас находился, где и помер. Поднимать его я не стал, лишь привязал астральное тело маленького хищника к комнатам покойного и велел найти все тайники. Как правило, если таковые имелись, об их наличии я узнавал в течение ближайших же пятнадцати минут (зависело от размеров обыскиваемого помещения), а в этот раз сигнал в мозг поступил почти мгновенно: небольшая полость за зеркалом в ванной комнате.
— Очень интересно… — пробормотал я.
Откровенно говоря, острозуба я вызвал исключительно по привычке. Ну, правда, странно искать тайник, когда важные документы просто разбросаны по столу, а ворованное золото лежит в таком месте, где его и несмышленыш без труда отыщет. И между тем в указанном острозубом месте действительно был тайник и, надо сказать, весьма внушительных размеров — мешок с казенной чешуей туда точно бы влез. Спрашивается, почему Оки-са-Но вместо него спрятал потрепанную жизнью веревочку, назначение которой я с первого взгляда определить не смог, и карту Красногорья, исчерченную странными пометками? Ладно, карта. Может, тут какой-то шифр, насчет этого я решил с Или-са посоветоваться, уж больно старик-приемщик любил всевозможные ребусы и загадки разгадывать. Но веревочка… Я пожал плечами и, подумав, что раз эту вещицу покойник так надежно прятал, какая-то ценность в ней все-таки есть, спрятал странный шнурок во внутренний карман.
— Что ж, хорошо поработали! — довольный собой, крякнул я и, развернувшись, отправился в комнату привратника.
Вряд ли он помнил всех посетителей Оки-са-Но — в конце концов, стряпчий их мог и через черный ход к себе проводить, — но раз уж пошла такая масть, вдруг опять повезет. Но, увы, на этот раз удача от меня отвернулась. Сидевший в будке сторожа старик оказался слепым, глухим и совершенно выжившим из ума, он не то что не помнил, кто, когда и к кому из жильцов приходил в гости, он давно и основательно забыл даже собственное имя.
Пожав плечами — ну, не повезло, с кем не бывает? — я отправился к мэтру Ди-на, искренне надеясь, что его лакей выполнил мой приказ и проследил за тем, чтобы градоначальник протрезвел к моему приходу.
Во-первых, открытым оставался вопрос с кристаллом: кто, как и когда истратил заряд? И почему до сих пор не прибыл техник? Во-вторых, казенное золото. Замечательно, что я его нашел, избавив себя, попрошу заметить, от голодной и позорной смерти, но во избежание неприятностей в будущем неплохо было бы получить у градоначальника расписку.
Лакей, приставленный мною к мэтру Ди-на, постарался на славу. Начальник Красных Гор действительно протрезвел, но, к сожалению, отвечать на мои вопросы все еще был не в состоянии и вместо вразумительных объяснений выдавал мычание, всхлипывания и невнятное бормотание.
— Да что за детский лепет! — психанул я. — Вы будете говорить или вас под арест взять?
Услышав про арест, градоначальник уронил голову на руки и разрыдался, а я плюнул со злости и потребовал:
— Хрен с ним, с кристаллом. Будете на этот счет не передо мной, а перед представителями маг-отдела отвечать. А сейчас, будьте любезны выдать мне расписку, подтверждающую, что я у вас под государственные нужды взял один мешок казенного золота.
— А? — лысина мэтра пошла багровыми пятнами. — Какой мешок? Ни о каком мешке знать не знаю! Нет у меня ничего! Кэйнаро, мальчик мой, я же уже рассказывал…
Обращение «мальчик мой» царапнуло по ушам, будто камень по стеклу, и я скривился, а градоначальник, неправильно расценив мою реакцию, снова всхлипнул и, кажется, собрался разреветься.
— Моржьи потроха… Да, я не в том смысле! Вот.
Я выложил на стол упомянутый мною мешочек и пояснил:
— Сегодня во время обыска у Оки-са-Но нашел.
— Как у Оки-са-Но? — удивленно просипел мэтр Ди-на.
Я невозмутимо пожал плечами и состроил многозначительную рожу. Мол, как-как… вот так! Хотя, начни градоначальник задавать вопросы, ответа на них я, увы, — пока! — не смог бы дать.
— Святая вода, — пробормотал мэтр и, качаясь, прошел к стенке с Рейфом, чтобы взять королевскую печать. И пока он трясущимися руками открывал дверцу, пока пытался более-менее грамотно сформулировать текст расписки, я терпеливо ждал и молчал, никак не комментируя общее физическое состояние мэтра Ди-на. По моему скромному мнению, главный человек Красногорья ни при каких обстоятельствах не мог опускаться до столь низкого уровня, но моего мнения, само собой, никто здесь не спрашивал, и потому, как уже было сказано, я, красноречиво хмурясь, молчал.
Когда же градоначальник, заверив расписку подписью и расплавив над коротенькой свечой сургучный карандаш, попытался выбросить в ярко пылающий камин королевскую печать, по всей вероятности, перепутав ее с тем самым почти закончившимся сургучом, мои нервы сдали окончательно.
Некрасиво выругавшись, я отобрал у мэтра Ди-на атрибут власти и коротко рыкнул:
— С сегодняшнего дня и до полнейшего протрезвления считайте себя под домашним арестом!
На этот раз угроза ареста привела градоначальника в ярость.
— Не имеешь права, мальчишка! Это покушение на меня как на представителя власти! — взвился он, а я со всем пренебрежением, на которое только был способен, усмехнулся и парировал:
— Ну, так напишите жалобу в управление… Ну, или посыльного в центр отправьте. На худой конец, можете воспользоваться кристаллом связи. Покушение на представителя власти легко можно приравнять к государственной измене, а это весьма достойный повод. Вы так не считаете?