— Чего надо? — неприветливо буркнула я. Да и какая к моргам приветливость!? Я б, если могла, убила бы мерзавца за то, что он меня тогда ограбил. Потому что, если бы не он, мы бы, между прочим, давно бы уже обустраивались в столице, а не сидели бы в Красных Горах в ожидании теплых деньков.
— И тебе не хворать, — пацан оскалил в щербатой улыбке рот. — Я с напоминанием от Папаши. Ты платежный день пропустила.
— А ты у него теперь вместо Оки-са-Но, — скривилась я. — Не боишься его судьбу повторить?
— Дура! — он сбледнул с лица и насупился. — Я посыльный просто.
— Знаем-знаем мы таких посыльных, — откровенно издевалась я. — Сегодня посыльный, а назавтра, глядишь, не ту новость не тому человеку принесешь, и найдут тебя в канаве с перерезанным горлом. Если вообще найдут.
— Да что ты каркаешь? Ничего не найдут!
— Так я ж не спорю, я о том и говорю…
Теперь он уже не улыбался, а у меня наоборот посветлело на душе. Как говорится, сделал гадость — сердцу радость.
— А насчет платежного дня передай Папаше, что мы с ним в тот день, как у него удар приключился, по всем счетам рассчитались. Он просто запамятовал по болезни… Все понял?
— Отчего не понять? Передам, раз ты так хочешь.
Пацан глянул на меня сочувственно и одновременно брезгливо, как зачастую смотрят на умалишенных дурачков, и пожал плечом.
— Ну, а раз понял, так вали отсюда.
Я захлопнула дверь и пошла по своим делам: для начала проверить, как там Тия, потом позавтракать, а потом уже все остальное.
Дочь бывших хозяев особняка мирно спала там, где я и оставила ее накануне. И судя по чистоте ее дыхания и по тому, что рядом не наблюдалась Ула или какая-нибудь другая сиделка, опасность здоровью миновала. Ну, что ж, я и не сомневалась, что так и будет. Все же мои амулеты здоровья пока еще осечек не давали. Я наклонилась над девочкой, чтобы забрать ненужную уже ниточку и почти сразу же почувствовала, как тревога кольнула сердце ледяными иголочками страха. Амулетика нигде не было! Ни в волосах, ни на подушке, ни на одеяле, ни возле кровати. Оставалось надеяться, что он затерялся где-нибудь в постели или его, к примеру, случайно Ула выкинула, когда меняла больной постельное белье.
— Ой, а ты что тут делаешь? — донеслось до меня от входной двери, и я резко оглянулась, испуганно прижимая руку к груди.
— Ула! — выдохнула, укоризненно качая головой. — Что ж ты так подкрадываешься? Я просто зашла Тию проверить. Как она, кстати? Ты почему меня не разбудила?
— Да че ж будить-то, коли девочке полегше стало?
— Полегче это как? — я вышла из спальни, тихонько прикрывая за собой дверь. — В себя приходила?
Ула согласно кивнула:
— Наш с ней долгонько шептался о чем-то. Да я его после выставила вон, чтоб не мешал девочке отдыхать. Я и Рейку с зверюгой на улицу услала, а то скакали по дому, как два вьючных васка… Велела, чтоб на обратном пути Мори из яслей забрала… Потому как ты ж не железная, чай, тоже должна иногда отдыхать.
— А ты, стало быть, железная? — проворчала я, с благодарностью и признательностью глядя на женщину.
— Я привыкшая просто, — улыбнулась она. — А ты как? Отдохнула? Поешь сначала или сразу к ворнету нашему полетишь за новостями?
Я б, конечно, лучше полетела, но желудок был категорически против. Плотно пообедав и прихватив с собой пару бутербродов для Кэйнаро, я, заручившись заверением, что «наш в кабинете заседать изволят», поднялась наверх.
Кэй встретил меня улыбкой.
— Выспалась?
— Ага, — я поставила перед ним тарелку с бутербродами и опустилась на стул для посетителей.
— Спасибо, — он отодвинул в сторону бумаги. — И как мэтр со всем этим справлялся? Я себе мозги вывихнул, пытаясь разобраться в этих бухгалтерских книгах.
— Могу помочь, если хочешь, — предложила я. — Нас на уроках по…
И осеклась, испуганно глядя на Кэйнаро, осознав, что только что едва не ляпнула про уроки по маг-домоводству, о которых в Лэнаре никто и слыхом не слыхивал.
— …по математике родитель учил в домовых книгах разбираться. Тут, думаю, все то же самое, только в большем объеме.
— Думаешь? — Кэй откусил от бутерброда и задумчиво посмотрел на отложенный талмуд. Мою оговорку, казалось, он вовсе не заметил.
— Ага, — согласилась я и торопливо увела разговор в другую сторону:
— Ула сказала, что Тия в себя пришла. Удалось узнать, что с бедняжкой приключилось и где ее родители?
— А как же! И что приключилось, и где она была, и что мэтра с супругой мы уже никогда не увидим, тоже.
Я безмолвно охнула, прикрыв рот рукой. Пусть я и недолюбливала бывшего градоначальника, но смерти я ему не желала, это точно.
— Ну, рассказывай же!
— Да особо нечего рассказывать, — Кэйнаро откинулся на спинку стула и, заложив руки за голову, пояснил:
— О мотивах поступков Тия все равно ничего не знает. Сказала только, что папенька их с маменькой среди ночи разбудил, велел собрать все самое ценное. Что им срочно надо бежать из города и из королевства.
— Как из королевства? — я округлила глаза. — Так лед же…
— А они решили по морю идти. Подозреваю, что у Ди-на блат на таможенно-пропускном был. Ну, или если не блат, то выход на того, кто поможет границу перейти. Этого мы уже не узнаем. Не представляю, на что он надеялся, путь-то неблизкий, да еще с женой и ребенком… Не представляю. Впрочем, если другого выхода все равно нет, а жить хочется, и желательно на свободе… — он пожал плечами. — Допускаю, что если б не рыба-солнце, они б до точки назначения дошли.
— Рыба-солнце? — испытывая нешуточный ужас, прошептала я. — Ты хочешь сказать, что их…
Кэйнаро кивнул.
— Ума не приложу, как Тие удалось спастись. Как ты понимаешь, она об этом с трудом говорит, понять мне удалось лишь то, что, когда под ними лед вздыбился да из-подо льда жаром полыхнуло, маменьку с папенькой в одну сторону отбросило, а ее в другую. А, уже падая, она головой хорошенько приложилась и сознание потеряла. Думаю, то, что она не шевелясь лежала, ее и спасло. Рыба-солнце ведь фактически слепая: только на движущиеся объекты реагирует. Вот, видимо, девчонку и не заметила… А она полежала-полежала и в себя пришла, когда хищника — или хищников — поблизости уже не было.
Кэйнаро замолчал, а я нетерпеливо поерзала на месте, ожидая продолжения рассказа.
— Очнулась Тия какое-то время спустя в совершенном одиночестве. Огляделась по сторонам и сразу поняла, что родителей своих уже никогда не увидит. Поплакала немного, да и поплелась назад, к Красным Горам, разумно предположив, что местные жители ее в беде не оставят. Боюсь представить, сколько страху этот ребенок натерпелся, пока шел по льду, под которым огненная смерть, на ее же глазах убившая родителей, плавает.
— Кошмар какой! — содрогнулась от ужаса я. — Это что, получается, бедняжка две седмицы до дома добиралась?
Кэй хмыкнул и, покачав головой, посмотрел на меня, как на маленькую.
— Ну, ты наивная! Какие две седмицы? Они же недалеко ушли, Тия к ночи уже была у пристани.
Я удивленно приподняла брови.
— Как в тот же день? А где же она была все это время?
— Там и была, Эр. В доме начальника пристани. Точнее, в его подвале. Он, видите ли, решил, что неплохо бы женить своего сынка на этой девчушке. Ну, во-первых, как ты понимаешь, свободные женщины на дороге не валяются, а во-вторых, с дочкой градоначальника, пусть и бывшего, пусть и беглого, от короны уж точно можно было бы хорошее приданое получить. Вот только дочка, Тия то есть, за сынка замуж идти наотрез отказалась. Ну, вот ее и заперли в подвале до лучших времен. Ну, или пока не передумает, тут уж как карта ляжет.
Кэй сжал руки в кулаки и зло выругался.
— Ребенка, Эр! Ты понимаешь! Эта скотина почти две седмицы держала в холодном подвале несчастного, запуганного ребенка!
— Живая вода! — у меня просто слов не было. Бедная девочка!
— Она ведь даже голодовку объявила, надеясь, что он над ней сжалится и выпустит. Так подлец знаешь, что удумал? Через воронку ей в рот молоко с сырыми яйцами заливал! Мерзость, конечно, жуткая, но помогла держать девчонку при жизни.
Я с ненавистью посмотрела на последний бутерброд, оставшийся на тарелке. Хорошо все-таки, что поела до разговора с Кэйнаро. Маловероятно, что после такого рассказа я смогла бы засунуть кусок себе в рот.
— Ты с этим подонком уже… пообщался? — наконец, спросила я, почти не надеясь на отрицательный ответ. Потому что если «нет»… Что ж. В этот раз я не буду мягкосердечной и позволю Рою сделать с мерзавцем все, что старшему рабу может только в голову прийти.
— А как же! Обязательно. Сразу как меня Ула из спальни выставила, сразу на пристань и пошел.
— И что он?
— А ничего. Сидел за столом. Суп жрал. Скотина даже не заметил, что Тия сбежала. И так правдоподобно поначалу удивление изображал, что я его чуть на месте не порешил.
— И где он теперь?
Кэй сконфуженно усмехнулся.
— Там, где и положено. Ну, то есть, если бы в Красных Горах была темница или острог, он бы непременно сейчас был там. А так как ничего подобного здесь нет, сидит злодей в подвале. В домашних казематах. Жаль только, что у мэтра Ди-на он намного комфортнее той сырой дыры, в которой бедная девочка почти две седмицы провела… Эр, послушай…
Внезапно Кэйнаро перегнулся через стол и прижал ладонью мои пальцы, я удивленно моргнула и опустила взгляд.
— Моржья отрыжка!
— Что? — недоуменно переспросил ворнет.
— Кэй! У тебя ногти зеленые, как у мертвеца. И светятся.
— Да? — он проследил за моим взглядом и шевельнул рукой. — И в самом деле. Светятся…
На его губах заиграла проказливая, совершенно мальчишеская улыбка, а в глазах загорелся азартный огонек.
— Так вот как это работает, а я-то думал… — он рывком поднялся на ноги и стремительно вышел из-за стола, направляясь к выходу из кабинета. — Эр, будь любезна, передай Ною, что в нашей темнице скоро второй постоялец появится.