— Что значит, «кхым-кхым»?
Я трусовато отвела глаза в сторону и промямлила:
— Мы ведь договаривались обсудить все, когда…
— Об этом — сейчас! — рыкнул он.
— Ну, это долгая история, — взгляд у него был совершенно бешеный. Такой «убью-всех-к-моржьим-хренам» взгляд, поэтому я потупилась и, глядя в ворот его распахнутого тулупа, закончила тихим голосом:
— Но если в двух словах… Понимаешь, дело в том, что я еще не была с мужчиной. Никогда.
Кадык на его шее дернулся, едва не пропоров острым углом кожу, и я испуганно вскинула голову, заглядывая Кэю в лицо.
— Это не два слова, — констатировал он.
— Нет.
— Идем, — он взял меня за руку и вывел назад на условное подобие тропы, по которой мы брели до того, как Кэйнаро в прямом смысле слова вытащил меня на откровенный разговор.
До самых Красных Гор он не выпустил мою ладонь из своего захвата. И вообще, когда мы уже вышли на центральную площадь, и впереди показались огни особняка градоначальника, так ускорил шаг, что я даже разволновалась, однако выяснить, куда же так торопился Кэй и почему его торопливость вызвала во мне чувство совершенно необоснованной паники, мне не позволил долетевший из особенно густого пятна темноты, образованного кустом вечнозеленой треи, голос. Трея была любимым садовым растением всех красногорчан, а у мэтра Ди-на ею был обсажен весь участок по периметру. Уж и не знаю, за что местные жители так полюбили этот невзрачный кустик. Сомневаюсь, что за мелкие розоватые цветочки и удивительную жизнестойкость, скорее уж за сок, который по весне добывали из тех самых вечнозеленых листьев. Дурман-вода из этого сока получалась такая, что одним литром можно было весь мой бывший Двор напоить вусмерть. Жаль, что в Ильме трея совсем не росла.
Правда в тот момент я о любви красногорчан к крепким напиткам домашнего производства не вспомнила, подпрыгнув от неожиданности и страха.
— Гос-с-с-сподин ворнет-с-с-с-с? — голос у говорившего был таким, будто издавал его не человек, а существо давно умершее и надежно похороненное.
— Кто здесь? — воскликнула я.
— Полагаю, что Счастливчик, — несчастным голосом ответил на мой вопрос Кэй. — Фули, ты что там делаешь?
— Вас-с-c-сду.
— Что? — Кэйнаро с сожалением отпустил мою руку и, вступив в темноту, окружавшую куст, выудил из нее мальчишку, в котором я с удивлением узнала одного из сыновей сапожника. Интересно, что он в столь поздний час забыл возле особняка градоначальника? Лавка его отца, если мне не изменяла память, находилась в другом конце городка. — Что ты трясешься, как припадочный?
— Так с-с-с-самерс-с-с, — признался мальчишка и тут же громко чихнул.
Кэй выругался, одной рукой схватил его за шиворот, второй вцепился в мою ладонь. Найку пошел сам, без понуканий. И мы все вместе двинули к крыльцу.
Правда войти в дом с первого раза у нас не получилось — дверь оказалась заперта. И странное дело, открыли нам не сразу, а лишь после того, как сбоку отворилось маленькое окошечко, в котором на мгновение показались всклокоченные бакенбарды Ноя. Что за новость?
Узнав нас, дворецкий воскликнул что-то радостно-нечленораздельное и принялся активно греметь засовом и отпирать замки, крича во все горло, чтобы Ула ставила на огонь ягодный морс и мед.
— Что у вас тут происходит? — пробормотала я, едва переступив порог. — Мори в поря…
И осеклась, напоровшись взглядом на среднего сына Нoя и Улы, который у родителей появлялся довольно редко, так как большую часть зимы проводил за охотой. Но сегодня в гости к родителям он явно пришел не просто так, а, если судить по взведенному и направленному на входную дверь самострелу, с какими-то скрытыми мотивами.
Кэйнаро, глянув на мужчину, поднял вверх большой палец и одобрительно кивнул, после чего, пользуясь тем, что Ула начала квохтать надо мной, как квоча над своим выводком, а Рейка ей весьма успешно вторила, корча при этом страшные рожи и отчаянно подмигивая сразу двумя глазами, велел Ною отвести пленника в подвал.
— В подвал… — проворчал дворецкий, недовольно сопя. — Корми их еще, вражин этих… Может, этого сразу в садике прикопаем? Уж больно мне его рожа не нравится. А что? Я как раз сегодня мусор жег, так земля в одном месте очень хорошо подтаяла, мягкая, могилку легко будет рыть.
Я с любовью глянула на старика и широко улыбнулась.
— Я подумаю над твоим предложением, — ответил Кэй, чем заставил и без того белого, как смерть Найку, еще больше побледнеть.
Ной неласково толкнул нового заключенного в сторону нужной двери, а мы все, кто остался в холле, посмотрели на Кэйнаро. Все, кроме Фули. Тот в данный момент блаженно жмурился, грея руки о кружку горячего морса.
— Счастливчик, ты как? — Кэй улыбнулся. — Речевые способности к тебе вернулись?
— А? — парень ошалело распахнул глаза, явно не понимая, чего от него хотят.
— Говорить, спрашиваю, можешь? Нормально и не заикаясь?
Фули тут же отставил кружку на столик для писем — не знаю, почему, но из холла мы так и не ушли, разговаривали прямо там, выстроившись в неровный кружок, в центре которого располагался тот самый столик — и, вытянувшись в струну, отрапортовал:
— Господин ворнет, докладываю. За объектом следил неотрывно, как было велено. С самого утра с него глаз не спускал. Оне сегодня спали допоздна, потом от завтрака отказались и к Папаше в инн забурились. О чем и с кем он там говорил, я не знаю — внутря я не совался, но только вышел он оттудать скорехонько и сразу в лес побежал. Да так резво, будто животом мается, честное слово. Я чуть поспевал за ним.
Кэйнаро отчет слушал внимательно, кивал, а я ничегошеньки не понимала. Какой объект? Зачем он за ним следил? Я вопросительно глянула на Рейку, но та в полном недоумении лишь пожала плечами.
— Не упустил?
— Как можно? — Фули обиженно шмыгнул носом. — Проводил до землянки и обратно на постоялый двор. Там он поднялся к себе в комнату, но тут же спустился вниз с бумагами.
Мальчишка вручил взиравшей на него с открытым ртом Уле кружку и полез рукой за пазуху, бормоча:
— Куда ж я их… моржья отрыжка! А! Нашел. Вот с этими вот бумагами, — довольно ухмыльнулся, продемонстрировав нам щербинку между двумя верхними зубами и откровенно наслаждаясь тем, как вытянулось у Кэя лицо.
— Те же самые? Ты что, их спер, что ли?
— Чего спер-то?! Господин ворнет, я ж вам поклялся, что никогда больше… А вы сразу — спер!
— Прости, прости! — Кэй поднял руки вверх, сдаваясь и извиняясь одновременно. — Я не хотел тебя обидеть. Так, значит, не спер?
— Перерисовал, — буркнул мальчишка. — Я ж в бумажки-то евоные объекту через плечо заглянул, больно хотелось рассмотреть, чего он там вымалевывает так усердно. Память у меня хорошая, знаете? Один раз гляну — и все, уже ни за что не забуду. Меня и батя всегда с собой в район на модные показы берет, чтоб я внимательно на новую обувку смотрел, а потом дома ему весь узор, каблук там и все остальное перерисовывал. Ну. Так узор — это ж сложно, а тут карта. Тьфу! И ладно б еще какая заморская, так нет, наша. Красногорская. Ну и уж на ней — вот тут, видите? — восемь крестиков по всему лесу. И промеж ими линейки разные, вот эти, ага. А на месте Храма кружочек. Вот.
— Здорово, — Кэйнаро посмотрел на него с уважением. — Молодец. Если насчет криминальника не передумаешь, я тебе потом рекомендации дам в одну школу в Лэнаре. У меня там хороший знакомый учителем работает. Он такому студенту знаешь, как обрадуется?
Фули аж вспыхнул, прямо-таки засветившись от восторга, а Кэйнаро еще раз глянул в карту, болезненно хмурясь и едва заметно шевеля губами, словно что-то считал.
— Значит, говоришь, линейки дорисовывал?
— Ага.
— Ясно, — я попыталась заглянуть в эту таинственную карту, но Кэй тут же ее свернул, легонько щелкнув меня по любопытному носу. Взгляд у него был встревоженный.
— Ну, с этим все понятно. Объект, я так понимаю, пропал? В воздухе растаял или сквозь землю провалился? — поинтересовался он. Именно поинтересовался, я чем угодно могу поклясться, что Кэйнаро в тот момент и не думал иронизировать.
— Нет, он в сортир зашел и не вышел… А откуда вы?..
— Ну, раз ты меня сторожишь, а не его… ладно, не переживай. Ула, Фули на ночь уложи где-нибудь. Нечего ему по ночам шляться, все-таки пацан еще совсем, хоть и криминальник… Кстати, о пацанах!
— Да что с ними станется? — проворчала Ула. — Накормила, уложила. Младшего вон Рейка в комнате с Мори устроила, уж больно они славно игрались друг с дружкой… Хорошо с ними все. Не извольте беспокоиться. Фули, ну! Что стоишь, носом хлюпаешь? Пошли, я тебя пирогами накормлю что ли, раз уж ты у нас такой героический криминальник. И ты, Рейка, не стой тут, а…
— Нет уж, я постою, — названая сестра упрямо вздернула подбородок и на всякий случай перебралась ко мне поближе.
Кэйнаро устало вздохнул, бросив на нее короткий взгляд, а затем перевел взгляд на вернувшегося из наших казематов Ноя.
— Ной, я тебя попрошу. Вы с сыном, пожалуйста, и дальше оборону держите, хорошо?
— О чем разговор! Само собой… — отозвался старик. — А вы…
— А мне срочно в Храм надо. Эр, можно тебя на два слова?
— Я с тобой! — где-то над ухом выдохнула Рейка и впилась пальцами в мой локоть.
— Наедине, — тут же отбрил Кэй, и, не позволив нам перекинуться и парой слов, уволок меня из холла в гостиную. Еще и дверь за собой закрыл на ключ, будто кто-то и в самом деле стал бы ломиться за нами следом.
Рассеяно глянув на часы, я отметила, что уже почти десять часов вечера, и устало вздохнула: каким-то совсем уж бесконечным получился этот безумный день. Хотя стоит признать, что не все в нем было так уж плохо. Утро, к примеру, было очень ничего… И вот то, что случилось между нами в лесной избушке, тоже. Волна сладкой дрожи прошла по моему телу, и я зажмурилась от головокружительного, но ужасно вкусного стыда.
— Эр-ри, — пророкотал Кэй, мягко, но настойчиво привлекая меня к себе. — Эр.