В детстве, помимо историй о пряхах, я читала и обычные сказки. Самыми популярными в Ильме в те времена были сказания о принцессах-элементалиях, представляющих разные стихии — воду, землю, огонь и воздух. Принцессы были близнецами и друг от друга отличались лишь кровью. Точнее тем, что текло по их жилам вместо крови: вены элементали воды были наполнены водами Первозданного Океана, воздуха — ветром, что живет на вершине Мира, земли — песком Бескрайней пустыни, ну а огня, — соответственно, жаркой лавой глубинных вулканов. Именно принцессой Вийару — элементалем огня — я себя в тот момент и почувствовала. Ощущения были такими, будто кровь в моих жилах вскипела.
Я буквально оглохла от боли и, закричав, упала на пол.
Заплакал испуганно Мори.
— Эр, что с тобой? — подорвалась Рейка.
Второй приступ был даже сильнее первого, и я сорвала голос от крика.
— Ма-ама!! — рыдал Мори. — Ма-амочка!
Я стиснула зубы, чтобы не орать, и попыталась свернуться клубочком — не получилось.
— Эстэри! — прокричал откуда-то Кэйнаро.
— Хозяйка! — испуганно вторил ему Рой.
Легкие разрывались из-за того, что я не могла вздохнуть. Из глаз текли горячие слезы, к тому же почти полностью отказало зрение, и это почему-то пугало больше всего.
— Что с тобой?
Чьи-то руки коснулись моей кожи, и я взвыла, потому что стало еще хуже, еще больнее, еще невыносимее.
— Ной, за целителем пошли! Эстэри?
— Горю, — как-то умудрилась прохрипеть я и повернула голову на голос. — Не вижу ничего. Кэй?
— Я здесь, — Кэйнаро, полагаю, что это был он, погладил меня по плечу, и я отчетливо расслышала в его голосе панический ужас.
— Хозяин, руки… — произнес над моей головой, по всей вероятности, Рой.
— Что руки? — хотела спросить я, но вместо вопроса с уст сорвалось лишь жалобное хныканье.
Послышался треск рвущейся ткани.
— На брачные татуировки похоже, — заметил Рой.
— Какие татуировки!? — взревел Кэйнаро. — Ты чамуки перекурил?
— Я же сказал, брачные. Я как-то видел такие у пары, что Глубинных в свидетели брака призывала.
— Моржий хрен…
Я всхлипнула, внезапно вспомнив угрозу зверолова организовать нам с ним именно такой брак. И почему я думала, что для этого нужно, чтобы жених был обязательно рядом с невестой? Морги. Как больно-то!
— К моргам целителя. Жреца сюда, — после секундного замешательства проорал Кэйнаро. — Рой, при Часовне ведь должен кто-то быть?
Какое-то время вокруг меня ничего не происходило. В том смысле, что было оглушающе тихо, лишь Кэй время от времени шептал что-то утешительное, гладил по волосам да стирал слезы со щек. Рейка увела детей из спальни, но я все равно слышала плач Мори, и как он требует не делать мамочке больно, а потом раздались торопливые шаги, и вслед за ними возмущенный крик.
— Что вы делаете? Не трогайте! Не трогайте девушку, господин ворнет! Вы зачем ее на руки взяли? Ей же так только больнее!
— Я просто хотел… — растерялся Кэйнаро.
— А не надо хотеть. Ее сейчас будущий муж призывает, и то, что вы ее держите, никак не способствует ускорению процесса. Кстати, господин школьный истопник, напрасно вы его в подвале заперли, без него нам в этом деле все равно не обойтись. Так что…
Кэйнаро зарычал, а я, превозмогая боль, слепо схватилась за его одежду, истерично хрипя:
— Не отпускай! Не отпускай!
— Никогда, — заверили меня срывающимся голосом. — Это можно как-то отменить?
— Отменить? — в голосе жреца мне послышалась злая насмешка. — И где тот смелый, что осмелится сказать «нет» Глубинным богам? — и уже другим, успокаивающим тоном. — Поймите же, молодой человек, кровь жертвенной карфы накрыла божественная тень, свадьбы не может не состояться, всем будет только лучше, если…
— Всем будет только лучше, если ты сейчас заткнешься! — перебил Кэйнаро. — Думать мешаешь.
— Кэй! — я судорожно цеплялась за Кэйнаро, покрываясь холодным потом от открывшейся перспективы. — Кэй!
— Да, моя хорошая. Да, — пробормотал он, поднимая меня на руки и прижимая к себе. — Все будет хорошо.
Он провел ладонью по моей спине, стараясь не касаться открытых участков кожи.
— Я тебе обещаю.
Почувствовав приближение приступа, я задышала чаще, слепо хватаясь за Кэйнаро. Одна моя рука, упав с плеча, соскользнула на грудь… и вспышка обжигающей боли, которая приблизилась почти вплотную, внезапно отступила, а мне полегчало настолько, что я даже смогла нормально вздохнуть.
— Господин ворнет, вы только продлеваете мучения несчастной. Глубинные…
— Глубинные не могут связать двух людей, если один из них уже женат! — внезапно произнес Кэй. — Вы немедля объявите меня и уважаемую вдову супругами, и мы закроем этот вопрос.
Я плохо соображала, что происходит, и слова, произносимые Кэйнаро, впитывались в меня, как вода в песок пустыни — быстро, но совершенно бесполезно.
— Но как же? — забормотал жрец. — Глубинные…
— Родная, — губы Кэйнаро дотронулись до моего уха, — мы ведь все равно решили не тянуть со свадьбой. Правда?
— Я не могу… — продолжал бубнить жрец. — Как вы это себе представляете?
— Как-как? — вспылил Кэйнаро. — Как обычно. Жених готов, невеста не возражает, храмовник в наличии. Чего не хватает? Храма? Жертвенной карфы?..
— Можно в домашнюю молельню спуститься, — заметил Ной.
Кэй огрызнулся:
— К моргам молельню! Здесь и сейчас.
— Но Глубинные ведь…
— НЕМЕДЛЕННО! — громыхнул кто-то таким страшным голосом, что я на мгновение вынырнула из своей агонии. — Или я тебя заставлю собственные кишки жрать! Вер-р-р-ришь?
— Рой, если ты его запугаешь до смерти, нам это не поможет, — спокойствие в голосе Кэйнаро немного облегчило мою боль. — Так что? Долго мне еще ждать?
Жрец откашлялся и забормотал слова свадебной молитвы, закончив ее уже слышанным мною ранее:
— То, что соединили Боги, не разлучат смертные.
И я заплакала. Разрыдалась громко, по-детски размазывая по щекам непрекращающийся поток невыплаканных за долгие месяцы слез.
— Эстэри? Эр? — в голосе Кэйнаро смятение и ужас. — Тебе хуже? Не помогло?
— Помогло, — пряча лицо на его груди, всхлипнула я.
— Тогда я не понимаю, почему…
Ох, Кэй! Ну, кто же задает женщине такие вопросы в столь неподходящие моменты? Почему-почему? От страха — из-за жуткой боли я по-настоящему испугалась только сейчас, когда все закончилось. От облегчения — как подумаю, что меня могло связать с насильником-звероловом, так тошно становится. От стыда — теперь Кэю, хочешь-не хочешь, придется меня терпеть, несмотря на все мое криминальное прошлое и прочие секреты. Но самое, самое главное — от обиды. Честное слово, прямо моржьи проделки какие-то. Я второй раз в жизни замуж вышла, и второй раз не так, как мне хотелось бы.
Дома, в храмовой школе, во время жарких средолетних сиест мы с девчонками нередко мечтали вслух о том, какой будет свадьба каждой из нас. Я мечтала выходить замуж в первой трети лиственя[58], да не в храме, а в простой, увитой цветущим насом[59] беседке на берегу тихого озера, и чтобы в густом от цветочного аромата воздухе были слышны нежные трели поющих рыб. Я в красивом платье, не традиционно красном — красное мне вообще не к лицу, — а в нежно-зеленом или голубом. А жених чтоб обязательно в белом. И чтоб был молод, умен и красив, как бог.
Из всех моих пожеланий боги согласились исполнить лишь последнее — ворнет Кэйнаро-на-Рити был молод, обладал острым умом и весьма симпатичной внешностью. По крайней мере, на его статную фигуру, да синие глаза в обрамлении густых черных ресниц, да темные волосы до середины щеки заглядывались не только девушки Короля, кукующие в Храме в ожидании весны, но и дамы более солидного возраста, многие из которых были давно и основательно замужем. Так что с новым женихом мне повезло, спорить не стану. Не бог, конечно, но зато у меня от его открытой улыбки сердце сначала замирало, а потом неслось вскачь, как ненормальное. А уж когда он меня целовал…
В общем, ревела я. Понимала, что пугаю всех своей истерикой, но просто не могла ничего с собой поделать, стыдилась слез и еще горше от стыда рыдала. Моржий круг, из которого не вырваться!
— Эстэри, ну не плачь! — Кэйнаро поцеловал меня в краешек губ, в щеку, коснулся теплыми губами виска и шепнул уже в самое ухо:
— Пожалуйста…
Я судорожно вздохнула и обвила шею мужа — ох-ох! — руками.
— Мне к Мори надо.
— Конечно, — он перехватил мое безвольное тело поудобнее — видимо, выпускать меня из рук в ближайшее время в его планы не входило — и двинулся из спальни.
Рой предусмотрительно распахнул перед ним двери, а я виновато посмотрела на него, на перепуганного Ноя, на растрепанную Улу, на заплаканную Рейку, на…
— Мама!
— Мори! — я дернулась навстречу сыну, и Кэй тут же поставил меня на пол. — Маленький мой!
У мальчишки покраснели глаза и кончик носа, а кончики губ были опущены вниз.
— Мама моя! — он с разгону влетел в мои распахнутые объятия и так вцепился в шею, что я серьезно забеспокоилась, как бы не задушил. — Где боля?
— Боли больше нет, — едва не плача, заверила я. — Совсем-совсем.
— Мама, — еще раз повторил он и подозрительно посмотрел на Кэйнаро, — моя.
— Жадина, — беззлобно хмыкнул Кэйнаро, но во избежание рецидива, так сказать, на всякий случай удалился из помещения и удалил вместе с собой всех посторонних, чтобы мы с Рейкой смогли в тишине успокоить детей и уложить их спать.
И все бы хорошо, но краем уха, когда Рой прикрывал за собой дверь, я услышала тихий голос Кэя:
— Рой, а что там насчет подвала и… кхым… женишка? Где, говоришь, ты его запер?
Я оглянулась на закрывшуюся за спиной дверь. Закусила губу. Наверное, надо бы пойти вслед за мужчинами, узнать, что там к чему, да и вообще. Меня передернуло от озноба. Не пойду никуда. Я прижалась щекой к макушке Мори и решительно двинулась в спальню.