Перепуганные дети, успокоившись в уютной тишине комнаты, уснули довольно быстро. Да и Рейка вскоре последовала за ними, а вот у меня никак не получалось забыться. Я вертелась, переживала, вздрагивала от странных шорохов и других звуков ночного дома, и все перебирала в голове события минувшего дня, бесконечного, как хвост божественной реки.
Ну, а еще я ждала, что, закончив свои дела, Кэй непременно поднимется ко мне, чтобы поговорить. И чем дольше он не шел, тем тревожнее и тоскливее мне становилось. Наконец, промучившись без сна часа два или около того, я плюнула на попытки уснуть и, набросив поверх простои сорочки халат из теплой фланели, отправилась на поиски Кэйнаро.
«Я только удостоверюсь, что он спит, — уговаривала я себя. — А потом сразу вернусь к себе, и если снова не смогу уснуть, сяду за прялку. Или почитаю что-нибудь…»
В коридоре третьего этажа было темно, а вот из-под двери Кэйнаро пробивался лучик света. Повернув неслышно ручку, я заглянула внутрь.
— Кэй? — позвала шепотом.
Мне никто не ответил. Вошла в гостиную, которую ворнет переоборудовал под личный кабинет — еще один, для приема посетителей и Красногорских дел, был у него внизу. Удивилась беспечности, с которой Кэйнаро оставил открытое пламя в камине, не прикрыв его противопожарным щитом, исправила его ошибку, подкрутила огонек в маг-светильниках. С минуту мялась у внутренней двери, ведущей в мужскую спальню, а когда все же смогла побороть смущение и вошла, то застонала от досады: Кэйнаро там не было.
«Неужели они до сих пор в подвале? — выйдя в коридор, я недоуменно нахмурилась. — Что там можно делать столько времени? Спуститься, что ли?»
Я поплотнее запахнула полы халата и, неслышно ступая по толстой ковровой дорожке, подошла к лестнице.
Снизу доносились приглушенные голоса — и это обнадеживало. Значит, Кэй действительно там, и я, как минимум, смогу узнать, что происходит. А как максимум… Почувствовав, как кровь прилила к щекам, я ускорила шаг.
В холле, на маленьком диванчике, который кто-то передвинул от стены, поставив напротив входной двери, сидел Ной с одним из своих сыновей, Либу — так, кажется, его зовут.
— Доброй ночи, — негромко поприветствовала я, и мужчины подскочили на месте, будто ужаленные.
— Что-то случилось? — обреченно спросил Ной.
Я покачала головой.
— Нет. Просто уснуть не могу. А что вы тут делаете? — спросила вовсе не о том, о чем хотелось спросить.
— Так сторожим. Господин ворнет с вашим Роем ушли. Велели глаз с дверей не спускать. Ну, вот мы и…
— Не спускаем, — поддакнул Либу.
— Понятно, — я потопталась на месте и пару раз кивнула, хотя что тут могло быть понятным? — А куда ушли, не сказали?
Ной с таким сожалением пожал плечами и заглянул мне в глаза таким честным взглядом, что сразу стало понятно: правду мне тут говорить никто не планирует. Ла-адно.
— Жалко… А что там за новый пленник у нас в подвале?
— Какой пленник? — у Ноя покраснела одна щека, но при этом он все еще пытался изображать невинность.
— Уговорил, сама посмотрю, — я развернулась к двери, что вела в домашние казематы, как их Кэй называл, но не успела и трех шагов сделать, как на моем пути встали сразу два мужчины.
— Шли бы вы спать, Эри, — хмуро посоветовал Либу. — Нечего вам там смотреть.
Я упрямо поджала губы и вынужденно признала:
— Я и сама-то не очень хочу, но вы играете в молчанку… Зачем? Разве господин ворнет… Кэйнаро просил ничего мне не говорить?
Вот уж вряд ли. Уверена, что на мой счет он вообще никаких указаний не отдавал, уверенный, что после пережитого ужаса я продрыхну, как минимум, до обеда следующего дня. И мой расчет оказался верным. Ной смущенно почесал щеку и признался:
— Нет. Просто велел не беспокоить.
— Вот видите! — всплеснула руками я, с трудом сдерживая рвущуюся на губы торжествующую улыбку. — Не беспокоить! А я уже почти поседела от волнения, не в силах понять, что происходит. Ведь происходит, не отпирайтесь! Не отправились бы Кэйнаро с Роем в ночь, когда парой часов ранее уже решили подождать до утра. Ну?
— Я ничего не знаю! — буркнул Луби и с видом «сами тут разбирайтесь» вернулся на диванчик. Я перевела взгляд на Ноя.
— Ох, ну что ты будешь делать? — сдаваясь, проворчал он. — Был пленник, был. Я своими глазами видел, как Рой его в подвале запер, да только… Да только пропал он.
— Как так?
— А вот так. Мы подвал на два отделения разделили. Ну, типа женский и мужской. В женском плакальщицу-живодерку заперли, а в мужском начальника пристани, бывшего, да Найку, что вы с господином давеча приконвоировали. Ну, и этого… постояльца из таверны. Всех в отдельные кельи, чтоб чего не удумали. Так первые два на месте. А последний будто в воздухе растворился. Точь-в-точь, как Фули рассказывал.
— Ну-ну… — поторопила я. — А что Кэйнаро?
— Так знамо что! Сначала свидетелей выслушал. У начальника-то дверь сплошная, он ничего не видел — слышал только, а у Найку и постояльца — решетка. Вот он и рассказал. Говорит, мол, сначала-то новенький злился, как бешеный, и всем вокруг грозил скорой смертью. Кричал Рою в спину: «Уже ничего не исправишь, раб! Ты все равно станешь делать то, что я тебе велю. Я!» А потом как заорет вдруг дурным матом… Страшным-страшным. Я-то сам не слышал, в казематах, хвала Живой воде, эта, как ее?.. Звуколяция! Ага. Всем на зависть, но Найку клялся, что чуть не поседел со страху, так тот орал.
— Чего орал-то? — снова не выдержала я.
— Так от боли, — ответил Ной. — Найку рассказывал, что вдруг стало в подвале светло, как днем, а потом со всех углов тени поползли в середку, пока из них не соткался старичок: невысокий, горбатый и с бородою до самого пояса, что у нашего Или-са. Посмотрел он на постояльца и говорит: «Ты что ж, поганец, меня перед сестрами порочишь? Как я им теперь в глаза смотреть буду?» Вражина глаза вылупил. «И не думал даже, — говорит. — Они сами. Невесту у меня сговоренную украли, а я все честь по чести сделал. Жертву принес, круг начертил, молитву прочитал, жреца вон даже привлек. Всего и осталось-то, что невесту поцеловать, так меня к ней не пустили. Враги и отступники». А потом старик улыбнулся — хотя врет Найку, не мог он видеть, как тот улыбался, ибо свету в подвале я им не то чтоб много оставлял… Не хватало еще на отребье разное казенное золото переводить и маг-светильники тратить. Тийку вон нашу, поди, вообще в темноте держал, изверг такой…
— Ной! — взмолилась я. — Не отвлекайся!
— А, точно. Я на чем остановился?
— На том, что старик, по всей вероятности, улыбнулся.
— Ну да. Так и было. А потом вдруг раздулся до огромных размеров, будто воздушный шар, который тем летом, что у нас Король охотился, на площади надули, и всех желающих за три медных чешуи на нем катали… Придумают тоже ерунду! Я б в него не полез, даже если б мне не три, а триста три чешуины заплатили, и не медных, а золотых… Ну, так и старик этот раздулся и громыхнул страшным голосом: «Ты кому врать удумал, паскудник?» В грудь воздуха набрал, да как дунет огненным ветром. Да таким, что у вражины волосы повылезали, а лицо оплавилось, будто свечка, и с одной стороны почернело.
— Живая вода! — я прикрыла рот рукой. Интересно, меня бы та же участь ждала, если б тот пугающий старик посчитал, что за сорванную свадьбу ответ должна нести я, а не зверолов.
— И не говори. Найку тоже, как это все увидел, сразу и про живую, и про святую воду вспомнил, и даже молитву, которой его кормилица научила, когда он маленький был. Ну, а старик тот снова до нормальных размеров уменьшился и, не глядючи уже в сторону постояльца, погрозил Найку перстом. И такой говорит: «Нарываешься»…
— Ох!
— Ну, а потом пропал, да… Будто и не было его. И знаешь, что я тебе скажу, девонька? — Ной наклонился к моему уху и тихо прошептал:
— Думаю, никакой это не старик был вовсе, а один из Глубинных… Жрец ведь перед уходом весь подвал вдоль и поперек излазил, когда ему господин ворнет разрешил, плакал, копоть со стен в какие-то склянки соскребал. Говорил, что мы тут обязаны алтарь поставить и три года по три карфы в день в жертву приносить, иначе…
— Да морги с ним, со жрецом с этим! — вспылила я. — Ты про постояльца не дорассказывал. Он-то куда пропал?
И зачем-то брякнула, вспомнив сказку, что читала Мори несколько дней назад:
— Растаял?
— Хорошо, кабы так, — Ной невесело хмыкнул. — У него какая-то блестяшка с собой была. Он над ней пошептал, она вспыхнула так ярко, что Найку зажмурился, а когда глаза открыл — постояльца и след простыл… Только паленые волосы на полу да кровь осталась. Немного, но отмывать-то за ним все равно мне. Не позволю ж я Уле руки об этого урода марать…
— А ты Найку заставь, — предложила я. — Чего он там без дела сидит? Или начальничка. Пусть работают на благо общества…
Ной одобрительно глянул в мою сторону, явно недоумевая, как эта золотая мысль ему самому в голову не пришла.
— Только не сейчас, а хотя бы после того, как ты мне сообщишь, куда Кэйнаро с Роем ушли. Сомневаюсь, что беглеца ловить…
— А. Так им Найку со страху каяться начал во всем, что знал. Соплями захлебывался, просил святой воды из храма принести, умыться… Про кварталы какие-то говорил, про Гряду, про переворот и там про разное еще… Ну, они его послушали-послушали, да и пошли в лес.
— Зачем? — опешила я.
— Ну, так. На кварталы на эти посмотреть. Чтоб «сообразить, как их можно ликвидировать и спрогнозировать возможный урон, если из этого ничего не выйдет», — отчеканил Ной с довольным видом.
— Какие кварталы? — растерянно пробормотала я.
— А морги их знают. Чтоб я еще понимал…
Я зябко передернула плечами и задумалась. По всему выходило, что волноваться мне не из-за чего: Кэй ведь не один, а с Роем. Тот уж его в обиду не даст, какие бы кварталы они там ни уничтожали. А я все равно волновалась. Не то чтобы места себе не находила, нет… Но какое-то тревожное чувство покоя не давало.