— Надолго хоть ушли?
— Рой сказал, что пару часов до завтрака поспать еще успеют.
— Понятно, — вздохнула я. — Ну, что ж… тогда я, наверное, к себе пойду?
Ной обрадовался и закивал головой.
— Давно пора!
Я с минуту постояла в холле, глядя на входную дверь и надеясь, что она сейчас распахнется, впуская Кэйнаро, но чуда не произошло, и я поплелась наверх. Правда, к себе в спальню решила не возвращаться, прокралась в кабинет Кэя и устроилась в кресле, пододвинув его вплотную к камину, предварительно подбросив в огонь парочку полешек. Спать я и не думала, потому что хотела дождаться возвращения Кэйнаро, но усталость все же взяла свое, и какое-то время спустя я, сама не знаю как, провалилась в чуткий сон.
А снилось мне, что я сижу в своей старой комнате в доме, где мы жили с Рэйху, что голова болит от только что прочитанного урока по истории, и надо бы сесть за кембалу, потому как муж хотел, чтоб я ему вечером сыграла, а нету ни сил, ни желания.
И тут внезапно дверь отворяется, и в спальню входит Рэйху. В своем халате, живой, довольно попыхивая чамукой, скрученной в тонкую сигаретку и вставленной в длинный мундштук.
И тут я вспоминаю, что уже давным-давно в моей жизни нет дома с комнатой, посреди которой стоит кембала, нет уроков по истории, Большого Озера и Ильмы. И Рэйху тоже нет. Он умер. И все остальное тоже вспомнила, испуганно вскрикнула и закрыла лицо руками.
— Рыбка, — он как всегда все понял без слов. — Маленькая! Ты что это удумала? Тебе стыдно?
— Рэйху!.. — Живая вода! Я чувствовала себя так, будто изменила ему с Кэйнаро, честное слово! Я почувствовала себя тем самым звероловом, которого коснулось разгневанное дыхание бога, потому что кожа на моем лице запылала, а в глазах появились слезы… И между тем, я не сделала ничего плохого, но… как теперь быть? Кэйнаро муж, но ведь и Рэйху тоже!
— Эстэри, детка, посмотри на меня, — умолял призрак, и я нехотя опустила ладони, открывая свое горящее лицо. — Помнишь тот день, когда я впервые пришел к тебе после моей смерти?
— Вы же знаете, что помню, — проворчала я.
— А о чем ты меня спросила тогда? Тоже помнишь?
— Не спросила, — исправила я. — Скорее, удивилась, потому что никогда не была одной из говорящих с духами…
— А я немедля подтвердил твои опасения, — кивнул Рэйху, — сказав, что и сам никогда им не был, но с одним призраком мне все же пришлось общаться, и очень долго… Догадаешься, с каким?
Я покачала головой.
— С бывшим главой рода, с отцом, конечно. Моим отцом, который не оставлял меня со дня своей смерти и вплоть до того утра, когда я тебя в жены взял. И если ты думаешь, что восемь десятков лет в компании злобного, обладающего отвратительным характером призрака — это то, о чем можно мечтать, то я поспешу тебя разочаровать. Мы ненавидели друг друга при его жизни, да и после смерти ничего не изменилось. Видишь ли, детка, Двор Куули обладает редким даром, настолько редким, что кроме нас его нет ни у кого по обе стороны от Гряды. Наши родители — главы рода, я имею в виду — и после смерти заботятся о своих чадах. Мой отец любил лишь одного из трех своих детей — моего старшего брата, того самого, что умер, не оставив наследников, кроме приемного сына.
— Адо?
— Да. Но речь сейчас не о нем. Отец и после своей смерти не мог мне простить того, что брат, а не я, погиб в той войне. И ни разу, ни одного моржьего разу он не дал мне нормального совета, если не считать того дня, когда на порог моего дома пришла ты, чтобы просить взять тебя в жены. Знаешь, что он мне сказал тогда?
— Откуда?
— Раз уж твое семя, Рэйху, оказалось пустым настолько, что ни один из отпрысков — даже баба! — не дожил до твоей смерти, остается лишь одно — обратиться за помощью к Эстэри. Вот уж кто плодовит, как корька.
— Не поняла, — растерялась я.
— Я тогда тоже не понял, — рассмеялся он. — Думал, старый поганец о тебе говорит, а он другую Эстэри вспомнил. Ту самую, которую продал за мешок чешуи и вместо дочери Королевского посланника отправил в Комнату Короля.
И после нескольких минут тишины, во время которых он будто бы подходящие случаю слова подбирал, продолжил:
— Прабабка твоего Кэйнаро — моя родная сестра. Призрак тебя для него выбрал, а я… Знаешь, я впервые в жизни согласен с его выбором. Он славный мальчишка. Да и похож на меня знатно. Как ты думаешь?
Лицо Рэйху вдруг пошло рябью, словно отражение в воде, разбитое метко брошенным камнем, и я внезапно увидела не своего покойного мужа, а… мужа нынешнего. Хотя… У настоящего Кэйнаро черты лица мягче, а лучистые морщинки были возле улыбчивых глаз, а не у уголков губ. Он не был таким сутулым, а наоборот, значительно превышал своего предка в росте, но… Но я ни на секунду не усомнилась в том, что они действительно близкие родственники.
— Вы что же? — возмутилась я. — Меня с самого начала для него растили? Кембала эта проклятая, занятия бесконечные. Уроки по истории Лэнара, будь он проклят!!
— Не с самого начала, — Рэйху рассмеялся молодым смехом. — Я же сказал, папаша мой тем еще… хм… гнилым киру был. Исчез после нашей свадьбы, и словом не обмолвившись. Это я уже сам потом понял, что к чему… И только попробуй сказать, что ты недовольна!
Я смутилась и промолчала.
— Я жду, — Рэйху не был бы Рэйху, если б не настоял на полноценном ответе.
— Довольна.
— Ну, вот и славно, — он улыбнулся. — Одна беда, рыба моя, ты теперь глава рода, так что лучше заранее позаботься о наследнике, иначе ждет тебя моя незавидная доля.
— Почему я-то?
— Ну, а как же? Жена наследника, не оставившего после себя детей… Кстати, о детях! Вы бы как-то начинали уже работать в этом направлении!
— Рэйху!! — возмущенно ахнула я.
— Молчу-молчу, — он смешно фыркнул, а потом совершенно серьезным голосом произнес:
— Я очень сильно люблю тебя, детка. Слава богам, Земным и Водным, что ты пришла тогда на порог моего дома…
Если бы в тот момент я поняла, что это он просто прощается со мной, я бы, наверное, смогла найти подходящие слова, чтобы он понял, что о моих чувствах к нему не скажешь одним предложением, и что если бы я умела писать стихи, я бы сложила поэму, в которой главными героями был бы пожилой отец и его нерадивая дочь. О том, как многому он ее научил, и как часто она забывала о благодарности, принимая его заботу как данное.
Я почесала кулаком нос, поморщилась и буркнула негромко:
— И я вас, Рэйху. Я тоже.
Рэйху-на-Куули кивнул, улыбнулся, а потом просто исчез, превратившись в столп солнечной пыли, которая неспешно кружила в воздухе, оседая на кембалу, на разбросанные по комнате учебники, на мои руки, на щеки, мокрые от слез.
Чувствуя, как сжимается от боли и сожаления сердце, я плакала. Потому что знала: в этот раз Рэйху-на-Куули ушел навсегда. Кусала губы, всхлипывала и как-то не заметила, как растаяли границы сна, и реальность бросила меня в теплые объятия Кэйнаро.
— Да что ж такое, Эр! Ты опять плачешь!
Плачу. Вскинув руки, я обхватила шею ворнета и громко всхлипнула.
— Тебе приснилось что-то?
Воспользовавшись тем, как я удачно в него вцепилась, Кэй выпрямился и уверенно отнес меня в спальню. Свою.
— Нет. Да. Не совсем, — я судорожно вздохнула.
— Расскажешь?
Я кивнула. Подумала с пару минут и призналась:
— Знаешь, я ведь, когда первый раз замуж выходила, думала, что с женихом мне не повезло. Так себе у меня был жених. Руки у него тряслись. И ноги. И голова. И самое большое, о чем я в тот день могла мечтать, так это о том, что он плавники склеит еще до того, как мы до брачного ложа доберемся. А потом…
Я и сама не заметила, как сплелась история. Слово за слово, улыбка за слезой, и снова улыбка. Я то жаловалась на Рэйху за то, как он меня до седьмого пота гонял по ристалищу, то рыдала, вспоминая о тихих семейных вечерах. Рассказывала о том, как отец порол меня вожжами за испорченную мачехину ликоль. Про Маарит шептала. И про Мэйя. И даже про то, как резала карфу в свою первую брачную ночь…
— А потом Рэйху вдруг взял и умер. Понимаешь, Кэй? Это как… будто у тебя было все-все, целый мир на ладони, а потом тебя в один день лишили всего.
Когда я перешла к рассказу о том, как мы с Рейкой решили, что мне надо взять чужое имя, небо за окном посерело, и я вдруг поняла, что не так-то и просто сосредоточиться на одной конкретной мысли, когда ты лежишь в одной кровати рядом с мужчиной, который мало того, что твой муж, так еще и очень сильно тебя волнует.
— Так как, говоришь, вы решили долг для Папаши отрабатывать? — мурлыкнул Кэйнаро и осторожно сдвинул лямку моей сорочки с плеча.
— Не говорю, — испугавшись, я вернула сдвинутое на место. — Но в целом… То тут немножко удачи, то там…
— То тут, то там? — он повторил свой маневр и закрепил его поцелуем в оголившееся плечо. — А если поконкретнее?
— Поконкретнее? — морги! Рассказывать о своих тайнах — это одно, а вот о Рейкиных… Особенно, если учитывать, что Рейка ими делиться совершенно не хочет. — А кстати! Ты мне пока еще не рассказал, как про мое настоящее имя догадался и про то, что я из-за Гряды. По портрету узнал?
— По какому портрету?
— Я у тебя в кабинете видела. В конверте лежал.
Кэйнаро отстранился, забыв про поцелуи, и с недоверчивым удивлением заглянул мне в лицо.
— Серьезно? Ты его видела? А я не смотрел. Сжег, не открывая.
— Почему?
— Потому что, — он мягко поцеловал меня, сладко раздвигая языком мои губы, и я, забыв о стыде, ответила тем же. Имею право! Я все-таки мужняя жена. Опять.
— Потому что не хотел, чтобы что-то помешало мне быть с тобой, — продолжил Кэй, когда я уже успела забыть о первоначальном вопросе. — Потому что боги выбрали для меня другую невесту, а я хотел именно тебя.
— Другую? — на миг меня накрыло волной такой ядовитой ревности, что я едва не задохнулась. — Какую другую?
— Не все ли теперь равно? — радостно ухмыльнулся Кэйнаро, стягивая через голову рубаху. — Когда моя жена именно ты? Жена. Эстэри… Представь себе, моя!!