Рой хмурился, стоя в стороне и наблюдая за моей возней. На лице его застыло нечитаемое выражение, но я отчего-то был уверен, что герлари не на шутку встревожен.
— Есть какие-то идеи? — спросил я, когда испробовал все знакомые мне формулы, а ключа к защите портала так и не подобрал.
Рой, наконец, сошел с тропинки, чтобы подойти ко мне. Остановился рядом, в трех шагах от камня, и внимательно посмотрел на иероглифы.
— Вот там вот, видите, хозяин? На девять часов глаз в круге?
— Ну? — я посмотрел на руну, о которой он говорил.
— Я не такой уж и специалист в этой области, и пользоваться магией никто из нас, несмотря на свою природу, не может. Но кое-чему нас старый хозяин все же научил. И я не знаю, с какой целью этот символ нарисован здесь, но мы точно такой же использовали и не раз, когда надо было за молочными лэки следить или когда товар в столицу на продажу возили. Нарисуешь такой же на ошейнике животного, ну или на обозном сундуке, и если только кто-то попытается тот сундук без спросу открыть или, допустим, лэки из загона вывести, вот тут — Рой постучал себя указательным пальцем по лбу — сразу звоночек звенит… Хотя, конечно, если я сам этот символ нарисую, работать он не будет…
Я кивнул. Это и понятно. Руна в руну превращается только в том случае, если ее кто-то из одаренных начертит, а дай кисть и краски в руки простому человеку, и даже самое элементарное заклинание останется просто красивым орнаментом — ничего более.
— Думаешь, здесь ее разместили с той же целью? — тревожно вглядываясь в остальные рисунки, спросил я.
Эх! И почему я в качестве дополнительного курса рунологию не выбрал? Ведь мог же! Так нет, подумал, какого морга на эту дребедень время тратить, шерхам эта мазня все равно ни к чему, и на рукопашный бой записался…
— Ну, узнать мы это можем только двумя способами, — ответил Рой. — Или найти того, кто это все организовал и расспросить его с пристрастием, или все же попытаться разрушить один из камней и подождать, как на это отреагируют их создатели.
— Разрушить… — буркнул я. — Легко сказать — сложно сделать.
Ничего не говоря, герлари сделал два шага за щит и спокойно уселся прямо на камень.
— Как ты?.. — я попытался последовать за ним, но меня немедленно отбросило назад. Упав, я больно ударился спиной и выругался. В то же мгновение Рой оказался рядом со мной и посмотрел с укоризной.
— Меня из магии создали, хозяин, — пояснил он. — Так что все эти штучки на нас не действуют.
Я почувствовал, как от стыда загорелись щеки, и воспользовался помощью герлари, чтобы подняться.
— Спасибо.
Потирая ушибленное место, вернулся к черте щита. Остановился, мрачно всматриваясь в иероглифы. Прав Рой. Нельзя все бездумно разрушать — неизвестно кто и что в эти камни мог заложить. Неплохо было бы сначала все перерисовать, чтобы узнать значение каждого символа. У Эстэри спросить, может, она что подскажет. У Или-cа… Тот, если и не знает, то в книгах посмотрит — Храмовой библиотеке Королевская Академия завидует. В конце концов, можно расспросить переселенок, может, и они чем помогут.
— Думаешь, есть шанс, что они начнут атаку сегодня? Который вообще час? — мы с Роем одновременно посмотрели на желтоватый диск луны.
— Три, — уверенно ответил герлари.
— Не самое лучшее время для по-настоящему серьезных магических дел, — согласился я. Достал из кармана маг-перо, которое меня еще учителя в Королевской Академии приучили всегда носить с собой, перевернул карту Фули на чистую сторону и занялся рисованием. Рой тем временем, вооружившись корабелной веткой, уничтожал наши следы.
— В любом случае, — закончив срисовывать иероглифы, я засунул карту в карман и угрюмо глянул на Роя, — что бы мы там ни узнали, надо найти способ, как уничтожить все камни и, хорошо бы, не позднее завтрашней полуночи.
— С этим-то как раз никаких проблем возникнуть не должно, — спокойно ответил герлари. — Мы с братками справимся.
Всю дорогу назад я, к своему стыду, думал не о деле и не о том, что надо бы как-то поиски барона организовать — знать бы еще, куда он переместился и как скоро собирается вернуться в Красные Горы! — а об Эстэри. О том, что она сейчас вместо того, чтобы ждать меня в моей постели, наверное, сладко спит в своей. И как бы мне ни хотелось исправить это несправедливое положение вещей, будить ее сегодня я не стану.
Но морги! Как же хочется-то, хотя бы просто лечь рядом!
Я сам себе казался смешным и глупым. Как мальчишка, честное слово! Ни терпения, ни выдержки! Теперь-то моя невинная вдовушка уже никуда от меня не денется! Вот только кольца надо купить. И объявление сделать, чтобы ни у кого даже мысли не возникло заглядываться на мою жену. И церемонию провести нормальную, чтобы было красиво, с цветами… Не то чтобы мне это было очень нужно — меня-то полностью устроила и та, что была, но женщинам такие вещи, кажется, важны. Да и Эстэри, наверное, захочет надеть свадебное платье… Разве не все девчонки об этом мечтают?
Впрочем, у Эр в жизни одно свадебное платье уже было. Я нахмурился, почувствовав совершенно иррациональную ревность. Да и к кому? К покойнику! Ерунда какая! Даже думать об этом не буду.
Но церемонию все равно проведем. Чтобы Эстэри, вспоминая о нашей свадьбе, думала не о боли, от которой ее наизнанку выворачивало, а о цветах, поздравлениях, платьях и прочей лабуде.
Или о брачной ночи. О брачной ночи — лучше всего. В этом месте воображение окончательно унесло меня из реальности. Так что нечего и удивляться, что, обнаружив Эстэри в своем кабинете, я сначала подумал, что она мне грезится. Уж больно хотел я ее увидеть!
Правда, горестные всхлипы и слезы слабо вязались с грезами. Шепча слова утешения, я взял девчонку на руки, прижал к себе, как самую большую драгоценность и, наконец, сделал то, о чем мечтал со дня незабвенного купания Ряу: отнес Эстэри в свою спальню, чтобы положить на кровать.
А он обняла меня за шею так доверчиво, так трогательно, и зашептала сонным, заплаканным голосом:
— Мне сон приснился.
— Расскажешь?
Она вздохнула. Бросила на меня короткий взгляд, завозилась, устраиваясь удобнее, а потом, когда я уже было подумал, что ничего не услышу, заговорила:
— Знаешь, я ведь, когда первый раз замуж выходила, думала, что с женихом мне не повезло. Так себе у меня был жених. Руки у него тряслись. И ноги. И голова. И самое большое, о чем я в тот день могла мечтать, так это о том, что он плавники склеит еще до того, как мы до брачного ложа доберемся. А потом…
Я слушал, затаив дыхание. О детстве — и завидовал, что меня не было рядом уже тогда. Об отце, который не дурак был выпороть своих чад вожжами или чем другим, что под руку подвернется, и скрежетал зубами из-за невозможности расплатиться с мудаком той же монетой. О ее первом муже, Рэйху-на-Куули, — и ревновал, клянусь, до черных кругов перед глазами ревновал к той нежности и любви, с которыми Эстэри о нем отзывалась. Когда же она перешла к рассказу о том, как они с Рейкой появились в Красных Горах, за окном уже начало светать и ночная мгла, рассеявшись, напомнила мне о том, что я лежу в кровати с полуобнаженной желанной женщиной, которая по совместительству теперь еще и моя жена, и приоритеты как-то изменились.
Нет, услышать подтверждение своим подозрениям и мыслям по-прежнему хотелось, но… Какого морга! Я видел, что Эстэри давно уже успокоилась, замечал взгляды, которые она бросала в мою сторону… И пальцы как-то сами собою скользнули вверх по руке Эстэри, чтобы сдвинуть бретельку простенькой сорочки.
Она пискнула что-то испуганное и смешно попыталась увести разговор в сторону, но я останавливаться не собирался. Если только она не попросит прямо, конечно. А она не попросит, если судить по сбившемуся дыханию и смущенному румянцу, залившему не только щеки, но шею, плечи и даже грудь. По крайней мере ту ее часть, что виднелась в вырезе сорочки.
Захотелось немедленно проверить, какого цвета все то, что от меня пока скрывала проклятая ткань. Такого же очаровательно розового? Пересчитать веснушки — всюду, где они только есть! Исцеловать всю. Начиная с линии плеч и заканчивая…
Я тряхнул головой и, чтобы немного успокоиться и отвлечься, втянулся в разговор. Впрочем, не отказывая себе в удовольствии целовать шейку, и теплое местечко за ухом, и рот. Восхитительно сладкий. Я o нем неприлично долго и часто мечтал!
Собственная одежда стала раздражать, и я одним движением избавился от рубашки, отбросив ее в сторону. Эстэри замерла, распахнув свои невозможные глазищи, от чего они, казалось, стали еще больше. Идиот я! У нее же все впервые! Надо как-то помягче и, наверное, помедленнее… Уф! У меня мозг вскипит, потому что помедленнее совсем-совсем не хочется. А хочется наоборот, бешено, жестко, до стонов сквозь сцепленные зубы и разноцветных кругов перед глазами…
Медленно, чтобы не напугать еще больше, придвинулся ближе, а Эстэри подняла руку и пальчиком несмело обвела Колесо Фортуны на моей груди.
— А это что?
— Совершенная ерунда, — искренне ответил я. А что? Я и в самом деле так считал. Особенно теперь, когда моею женой стала она, Эстэри, моя невинная, соблазнительная вдовушка, а не какая-то там неизвестная избранная богов. — Не обращай внимания.
— Не обращать? — она, на мгновение задумавшись, наклонила голову к левому плечику. Лукаво глянула на меня из-под ресниц и абсолютно неожиданно стянула с себя сорочку, оставшись полностью обнаженной. Полностью! Я с хрипом выдохнул, не в силах оторвать глаз от совершенно темных на фоне молочно-белой груди сосков. Что я там говорил насчет того, чтобы медленно и осторожно?
— Просто у меня, кажется, есть точно такая же, — прошептала Эстэри, и прежде чем я успел опустить свою ладонь на одну из восхитительно-притягательных полусфер, повернулась ко мне спиной.
Чтоб мне сдохнуть! Я все-таки самый большой везунчик в мире! И, кажется, до конца жизни буду благодарить богов за то, что они позволили нам с Эстэри встретиться.