— А ну стоять! — я влетел на площадь и затормозил у рыбного станка. Из-за крови и чешуи снег вокруг него всегда был грязный, серо-бурый, с прожилками из рыбьих потрохов, плавников и прочих отходов рыбного промысла. — Вы что тут затеяли?
— А ты говоришь, с женой милуется… — протянул кто-то в середине толпы, еще и вздохнул тоскливо. И как только местные новости узнают? Прямо магия! Волшебство…
— Что там насчет моей жены? — грозно сощурился я, и мужики слаженно вздохнули. Видимо, поняли, что самосуда не получится.
— Да боги с вами, господин ворнет, — обладателем того самого баска оказался шкурник Ним-на-Лайсу, хороший мужик, хотя и сплетник. Впрочем, в Красных Горах этим каждый второй грешит. — Мы только так если, языком почесать… А мужикам я сразу говорил, надо за господином ворнетом послать… Да разве ж меня кто слушал?
Вот же наглец! Я аж крякнул от восторга — врет и не краснеет.
— Так что там у вас? Кого топить собрались? Давайте его сюда, раз уж я все равно здесь… Да поживее, времени в обрез, а у меня к вам еще дело. Наиважнейшее.
Мужики зашевелились.
— Ну, коли наиважнейшее, — протянул шкурник.
— А может, все-таки в прорубь его? А? — это не шкурник, другой мужик сказал. Если память мне не изменяет, то на марше он орехами и сладостями торгует.
— Поговорите мне тут еще, — буркнул я, а в следующий миг толпа расступилась и выбросила мне под ноги розовое обнаженное тело.
Моржий хрен!!
От растерянности я даже не сразу нашелся, как это прокомментировать, а когда дар речи ко мне все же вернулся, несостоявшийся утопленник поднял голову, и я витиевато выругался.
Нам не приходилось раньше сталкиваться лицом к лицу, но я его сразу узнал. Узнал, несмотря на исключительно уродливый ожог на лице, отсутствие одного глаза и жуткого вида кровоподтеки на теле. На миг в голове промелькнула мысль, что зря я так рано пришел, если б минутой-другой позже, и максимум, что в этой ситуации можно было сделать — так это поднять утопленника. Хотя у пристани и в самом деле очень быстрое течение…
— Точно топить не будем? — правильно истолковал мое молчание орешник, и я вздохнул с сожалением.
— Не будем. А почему он голый?
— Так, — Лайсу-на шевельнул густыми бровями и виновато почесал затылок, сдвигая на лоб меховую шапку, — мажье ж семя, господин ворнет. Не в обиду вам будет сказано. Вы ж честный некрофил… — я молча выругался. — Этот… как его?
— Дипломированный! — подсказали из толпы.
— Во-во, — обрадовался шкурник. — А эта моржья задница рябую Ройку подрезал — добро, хоть не насмерть. Блестяшкой вот энтой вот в нее тыркал. Хорошо, мне по нужде приспичило, вовремя успел. А коли б опоздал? У! Урод!! — и саданул кованым носком тяжелого сапога под ребра бывшему королевскому зверолову, несостоявшемуся жениху моей Эстэри и по совместительству барону, которому теперь уже и челюсть-то не сломаешь, ибо все, что можно, ему сломали уже до меня.
Урод, не сводя с меня злобного взгляда, сплюнул кровью и ухмыльнулся. Из треснувшей губы на подбородок вытекла желтоватая сукровица, и я брезгливо скривился.
— Что это за блестяшка-то хоть? А, господин ворнет?
— Это? — я взял из рук мужика костяную пластину, исписанную неизвестными символами и украшенную россыпью изумрудов. — Это, друзья мои, ценнейший артефакт. Думаю, Король хорошо Красные Горы наградит, когда мы эту блестяшку Его Величеству вручим. Он, правда, сейчас разряжен… И, подозреваю, чтобы его зарядить, надо хорошенько магии потратить. Ну, или кровью напитать. А? Я прав, господин барон?
— Пошел ты… — урод хорохорился и испуганным не выглядел. Надеется, что его сообщники вытащат? Напрасно-напрасно…
— Мужики, кому не лень, отконвоируйте эту падаль к особняку. Ной его там примет в теплые объятия… Да скажите, чтоб ни одежды, ни одеял ему не давал… Еще удавится, чего доброго, а он мне живым нужен. Целителя порезанной девке-то позвали?
— А то как же!
— Хвалю.
Два мужика схватили барона за ноги и, будто кусок мяса, поволокли его к дому бывшего градоначальника. Урод захрипел, заорал в мою сторону что-то гнусное, оскорбительное и, по-моему, даже угрожающее. Я отвернулся.
А может, пока не поздно, переиграть все на бурное течение под пристанью? Сплюнул, чтоб избавиться от желчного вкуса во рту, и обратился к оставшимся на марше мужикам:
— Охотники среди вас есть? Хорошо бы, стрелки. Снайперы. Ну и остальные тоже сгодятся. Ночью, думаю, заварушка будет…
Охотники среди красногорчан нашлись. Еще бы нет! Да тут каждый второй в королевских лесах браконьерствует! Уже час спустя я с восторгом рассматривал старинные луки, стрелы с заговоренными наконечниками, десяток самострелов, два рыцарских арбалета и даже один спортивный — новехонький, самой последней модели с окуляром и маг-прицелом. Я чуть слюной не захлебнулся, рассматривая этот великолепный образец современного оружия, и решил, что обязательно куплю себе такой же. Потом. Когда корабль моих финансов, наконец, сойдет с мели.
Последним на площади, где я собирал свою маленькую армию, появился один из мужиков Рыжего Папахена. То есть, я только предполагал, что они связаны, доказательств у меня пока не было, но тем не менее…
— Эй, ты! — я подошел к подозрительному типу. — Оружие сдай.
— Чего это? — он сжал в кулаке один из метательных ножей, который принес с собой, и нахмурился.
— Того это, — я протянул руку, ожидая, пока он выполнит приказ.
— А если не сдам?
— А если не сдашь, я тебя на шнурки пущу, — ласково пообещал местный портной, подходя к мужику со спины и опуская здоровенную ручищу ему на плечо.
Народ, прислушиваясь, сплотился вокруг нашей маленькой группки и любопытно зашуршал:
— А чей-то тут? А зачем это? Господин ворнет, а че, с ножами нельзя, потому как у меня тоже ножи?
Я глянул исподлобья на человека Папахена и, взвесив в уме все «за» и «против», произнес:
— Наверное, многие из вас знакомы с Найку.
— Это с которым? С тем, что с Корабельного хутора?
Я кивнул.
— И что с ним?
— Я его вчера задержал за похищение, но дело не в этом. А в том, что на допросе Найку показал… Рассказал, значит, что он, падаль та, которая нашу Ройку зарезать пытался, Папаша и, как я подозреваю, все его люди, подвизались помогать кое-кому из столицы, кто вступил со степняками в сговор, чтобы подвинуть с трона нашего Короля.
После моих слов на Красные Горы упала такая тишина, которой тут отродясь, наверное, не слыхивали. Клянусь, я услышал звук, с которым снежинка опускается на землю.
— Наш Папаша? — проговорил один из мужиков, и я пожал плечами.
— За что купил, за то продаю.
— Дела-а-а… — протянула единственная, непонятно каким образом затесавшаяся в толпу охотников женщина. — А он не брешет? Найку этот? Он из пришлых, он могет…
— Могет, — согласился я. — А коли нет? Вот вы, уважаемая, со спокойной душой отпустите своего мужика на опасное дело, зная, что его спину прикрывает Папаша Мо и его люди?.. Я, к сожалению, всех не знаю, но насчет этого могу сказать с уверенностью…
— Ты-то, может, и не знаешь, — портной ласково погладил моего подозреваемого по голове, и тот заметно побледнел. — Да мы подскажем. Господин ворнет, а точно Папаша во всем этом замешан? Нет, мы-то знали, что он на руку не чист, опять-таки с девок своих маржу за паспОрты берет, но чтоб против Короля…
— Точно, — коротко ответил я, не став уже уточнять, что Рыжий не просто нечист на руку, а они у него по плечо в крови. Все ж таки это местный авторитет, в хорошем смысле этого слова, и местные его если и не любили, то относились с должным пиететом. Я б даже не удивился, если б мужики после моих слов отказались мне помогать.
Не отказались.
— Ну, раз точно… — чернобровый мужик погладил по голове конопатого пацаненка, черты лица которого неуловимо напоминали Папахена. — То чего волынку тянуть… Ийко, беги за мамкой, скажи, чтоб горячее к вечере не ладила, а достала из погреба мясо вяленое и рыбу на ссобойку. Скажи, что папка в ночное пойдет. А сами к тетке на хутор собирайтесь. Неча вам сегодня в Красных Горах делать.
— Справно говоришь, — поддакнули товарищи чернобрового. — Ийко, и к моим заскочь. И к моим тоже… А моей скажи…
Две минуты спустя детей на площади не осталось, а у мужиков во взглядах появилась какая-то пугающая кровожадность.
— Живыми брать! — заранее предупредил я, памятуя о том, что эти же добропорядочные семьянины собирались сделать с королевским звероловом. Так то пришлый, а это ж свои, красногорчане. К своим, поди, и счеты совсем другие.
Был ли я удивлен? Точно не тому факту, что красногорчане знали, кто из местных состоит в тайной армии Рыжего Папахена — странно было бы, будь все наоборот. Меня, скорее, изумило то, с какой активностью и искренностью местные кинулись выявлять возможных заговорщиков и потенциальных саботажников.
Назначив шкурника Нима-на-Лайсу главным по вопросу отлова Папаши и его людей, я взял двa десятка охотников и, показав им карту Фули, распределил по позициям, попутно объясняя, что им нужно будет делать, а от чего лучше воздержаться.
— К камням близко не подходите, — напутствовал я. — Во-первых, там магическая защита, а во-вторых, лишние следы нам ни к чему…
— Касательно следов уж ты, господин ворнет, не тревожься, — успокоили меня. — Мы тут тоже не пальцем пиханые, коли надо, сховаемся так, захочешь — не найдешь.
Я с благодарностью кивнул.
— Мужики, вы меня успокоили. Одна просьба: парочка человек мне живьем нужна. И хорошо, кабы не только из степняков… В общем, ориентируйтесь по ходу дела… Да что я вас учу? Вы не безусые пацаны, в некоторых вещах получше меня разбираетесь…
— А то ж, — довольно крякнули мужики, и я, пожав каждому из них на прощание руку, заторопился домой: надо было проверить, как там Ной устроил нашего барона. Да и первые из тех мужиков, что отправились на охоту за заговорщиками, уже вернулись с добычей.