мне поручили не только вести дела Хенникота, но и назначили его доверенным лицом. Меня должны извещать каждый раз, когда сработает система охраны в доме на Мэйпл-авеню.
— Значит, пока ты ждала взлета, тебе позвонили? — в замешательстве спросил Николас.
— Ну, не то чтобы позвонили, — улыбнулась Джулия. — Но да, пришло текстовое сообщение.
— И что там украли?
— Бархатный мешочек с двумя с лишним сотнями бриллиантов, четыре золотых меча и две серебряные рапиры, три сабли, пять украшенных драгоценными камнями кинжалов, три револьвера с золотыми накладками и патроны с серебряными пулями для них. Всего на двадцать пять миллионов.
Ник слушал каждое слово, все больше убеждаясь, что будущая смерть Джулии на сто процентов связана с тем, что она только что рассказала.
— И что ты сделала, после того как сошла с самолета?
— Отправилась прямо туда. Я не была уверена, что это действительно ограбление; думала, что тревога могла оказаться ложной.
— А что полиция?
— Хенникоты не слишком доверяют копам. Процедура такова, что в случае несанкционированного доступа в хранилище сначала нам приходит автоматическое сообщение на телефон и по электронной почте, а затем, если сочтем необходимым, мы вызываем полицию. В соответствии с философией Хенникота, копы стоят лишь на один шаг выше преступников, и кто знает, не набьют ли они себе карманы во время расследования, одновременно показывая пальцами на воров?
— Звучит слегка цинично, — заметил Ник. — Не находишь?
— Скорее эксцентрично.
— Хочешь сказать, это богатый сумасшедший?
— Если б ты был с ним знаком, так бы не говорил. Вероятно, он самый здравомыслящий и любезный мужчина из всех, кого я знала. Когда мне впервые поручили вести его дела, он прислал мне очень доброжелательное письмо. Десятки раз приглашал меня на обед. Он такой обаятельный и умный. Дал мне столько полезных советов по поводу моей карьеры, бизнеса, жизни…
— Мне пора начинать беспокоиться? — шутливо спросил Ник.
— Ну, все-таки он стоит четыре миллиарда с лишним. И для джентльмена девяноста лет от роду он весьма симпатичен. Хенникот не слишком хорошо себя чувствует, уже больше месяца не покидал свой летний дом в Новой Англии. Все считают его загадочной личностью, анонимным жертвователем во многие благотворительные организации. Когда кто-то получает крупные пожертвования и никто не может определить, от кого они, многие думают, что это Шеймус пытается расстаться со своим состоянием.
— Ему известно, что его ограбили?
— Я сразу же ему позвонила, как только увидела, что именно украдено. Я разговаривала с его помощницей, которая сказала, что сообщит ему, но сейчас они слишком заняты другими делами.
Ник на мгновение задумался, а затем встревожился.
— Ты туда заходила? Откуда ты знала, что грабителей там уже нет?
— Ну…
Ее выдало выражение лица.
— Это не входит в обязанности адвоката, ты никогда мне об этом не говорила.
— Он платит нам в виде гонорара двадцать пять тысяч в месяц в дополнение к тем счетам, которые мы ему выставляем. Я никогда не думала, что такое может произойти. К тому же со мной ничего не случилось.
— Да, но… — Ник не договорил, не зная, что сказать.
— Послушай, со мной ведь ничего не случилось. Кроме того, ты же видел тот странный восьмигранный ключ в моей сумочке, и я знаю, что ты видел карточку-пропуск. Я рассказывала тебе, для чего они.
— Ты говорила про дом клиента. Но никогда не упоминала, что играешь в сотрудника охраны.
— Клиент имеет право на конфиденциальность, — возразила супруга.
Николас отмахнулся.
— Если ключ и карточка предназначены для доступа туда, где хранятся такие сокровища, почему ты столь бесцеремонно таскаешь их с собой?
— Это особый ключ. На нем восемь букв, каждая соответствует определенной дате. Сегодня, например, день «Д». Если не знаешь алгоритм, по которому определяется дата, у тебя один шанс из восьми, что он сработает, а после этого еще нужно три раза провести через считыватель карточку и ввести свой номер соцстрахования… от одного ключа, по сути, нет никакого толку.
— Джулия, ты говорила, что это дополнительный ключ от чьего-то дома. Но не от места, где полно оружия.
— Это совсем другое оружие. С его помощью никого не убьешь.
Ник не осмелился возразить.
— И как же они туда проникли с такой системой безопасности?
— Точно не могу сказать, но они явно знали, что делают, представляли устройство охранной системы, уничтожили сервер и все такое прочее, но забыли об одной вещи — мы наняли отдельную фирму, которая обеспечивает удаленное дублирование.
— Что?
— Никогда не клади все яйца в одну корзину, если речь идет о безопасности. Две отдельные фирмы для двух отдельных аспектов. Сервер безопасности в доме Хенникота постоянно связан с компьютером в моем офисе. Каждый раз, когда происходит нарушение безопасности, он отсылает файлы на мой компьютер — именно по этой причине.
— То есть все, включая фотографии взломщиков, есть на компьютере в твоем офисе?
— Угу, и здесь тоже. — Джулия показала свой КПК. Карманный компьютер, который она носила в сумочке, хранил намного больше, чем контакты, календарь и электронную почту; объем его памяти превосходил любой смартфон.
— Что?
— На случай отключения электричества у нас есть резервные батареи, которые позволяют компьютерам сохранить информацию и отключиться, так что данные, с которыми ты работаешь, не пропадут. Когда случилась авиакатастрофа и отрубился свет, именно это и произошло.
— И?..
— В качестве меры предосторожности файлы с важной информацией пересылаются по электронной почте на мой КПК, так что срочной работе ничто не препятствует. Сейчас в нем хранятся все файлы системы безопасности за два часа, предшествующие отключению.
— Можно посмотреть?
— Зачем тебе? — в замешательстве спросила Джулия. — Ими займется полиция, после того как разберутся с авиакатастрофой.
— Я просто хочу взглянуть.
— Даже если бы нам этого хотелось, мне нужен компьютер, а у нас нет электричества, разве что у тебя в ноутбуке батареи еще не сели.
Ник покачал головой.
— Эти файлы нельзя посмотреть на КПК. Это записи с видеокамер и датчиков системы безопасности.
— Не могу поверить, что ты пошла на такой риск, — Ник не в силах был скрыть злость.
— Если подумать, — сказала Джулия, — то это ограбление спасло мне жизнь.
Ник знал, что она права, но спасение было лишь временным. На самом деле оно стоило ей жизни. Он не мог избавиться от мысли о том, что судьба все равно отберет ее у него, что бы он ни делал.
Ник надел голубую рубашку и взял жену за руку.
— Выслушай меня и не перебивай.
— Ты меня пугаешь, — сказала Джулия.
— Вовсе нет.
— Тогда поменьше драмы.
Ник глубоко вздохнул.
— Полицейских сейчас в городе нет, все на месте авиакатастрофы.
— Угу…
Муж поднял руку, и супруга замолчала.
— Кто бы ни совершил это ограбление, они попытаются замести следы.
Джулия посмотрела в глаза Ника, а затем перевела взгляд на КПК в своей руке. Не сразу, но она все поняла — что тут же отразилось на ее лице.
В двух милях от дома, над местом катастрофы поднимались клубы белого дыма — продолжавшееся весь день сражение без победителей и побежденных, но с бесчисленными жертвами. И хотя борьба с огнем уже близилась к концу, случившемуся предстояло оставить свой след в душах многих на дни, месяцы и годы. Шрам на земле затянется, трава всего за несколько недель вновь покроет обожженную почву, но город уже никогда не останется прежним.
Сидя за рулем «Ауди», едущего в сторону центра, Ник бросил взгляд на «Валгаллу», свой любимый ресторан, и подумал о том, насколько изменилось все вокруг.
Когда-то Байрам-Хиллс выглядел типичным американским городком, прямо как в телесериале — грунтовые дороги и единственный уличный фонарь, полицейский участок с тремя тюремными камерами, лавка с овощами и фруктами, где по выходным продавали свежие пончики и сидр. Дома были скромными вне зависимости от доходов, никто не оценивал соседа по квадратным метрам площади. Дети пожарных и дворников болтались вместе с отпрысками генеральных директоров и торговцев недвижимостью, играя и дерясь, как и все дети, и никто из родителей не собирался вчинять по этому поводу иски. Школьные тренеры часто менялись, и никто не питал иллюзий, что его сын станет новым Майклом Джорданом. Браки длились дольше, супруги работали вместе, демонстрируя друг другу преданность, несмотря на все жизненные тяготы. Но с течением времени, как и в большей части Америки, часть облика города была принесена в жертву высоким доходам; люди стали больше заботиться о своей внешности, о том, как их воспринимают другие, стараясь не отставать от остального общества.
Увы, трагедия уравнивает всех, подумал Ник. Ее не волнует место твоего жительства, членство в клубе или двухкомнатная квартира с холодной водой. Она наносит удар без предубеждений, напоминая о хрупкости жизни, о том, что важнее всего, когда все материальное отброшено прочь. Чувства горя и утраты, боли и страданий свойственны нашим сердцам, и, хотя они могут пребывать во сне, о них быстро вспоминают, когда кого-то уносит смерть.
А уж при событиях таких масштабов, как авиакатастрофа, в которой одновременно покинули этот мир двести двенадцать человек, жизнь возвращается в исходную точку, расставляя приоритеты в надлежащем порядке.
Через несколько мгновений после катастрофы закрылись магазины, конторы и летние лагеря. Семьи собрались вместе. Церкви и синагоги открыли двери для молитвы. К находившемуся меньше чем в миле от города полю, где расстались с жизнью друзья и незнакомые, прибыл целый автобус добровольцев.
Джулия сидела рядом с мужем, не отводя взгляда от дыма на горизонте и не в силах избавиться от мысли о смерти, которая чудом миновала ее сегодня.
— Ты уверена, что компьютер в твоем офисе работает? — спросил Ник.