— Просто читай.
Маркус начал молча читать.
Дорогой Я,
Знаю, это похоже на бред, но я пишу самому себе. Ты (то есть я) знаешь, что это мой почерк, который, вероятно, никто не может воспроизвести, кроме дядюшки Эммета, но поскольку его нет в живых…
Как бы ни трудно было в то поверить, но перед тобой сейчас стоит Ник и просит тебя о помощи, просит тебя помочь спасти Джулию.
Маркус быстро поднял взгляд на Ника, но тут же снова вернулся к письму.
Нику каким-то образом точно известно будущее. И сейчас, прежде чем ты подумаешь, будто он сошел с ума или сошел с ума ты сам, я докажу тебе истинность моих — наших — слов.
Ты еще об этом не знаешь, но Джейсона Сереты нет в живых. Ты узнаешь об этом только в три часа, когда в офис в слезах позвонит его жена. Джейсон сегодня утром сел в самолет, вылетавший из Уэстчестера, и погиб в авиакатастрофе. Он летел в Бостон, чтобы обсудить с Райнером Герцем возможность покупки его компании «Халикс Ски». Вспомни, что ты никогда не упоминал о своем желании приобрести компанию Райнера никому, кроме Джейсона, и никогда не говорил никому, включая Ника, о том, как тебе нравятся их лыжи, а в особенности девушки — рекламные агенты из Швейцарии, которых они нанимают каждый год. Черно-оранжевый дизайн их лыж нравился мне с детства, когда отец купил мне пару на Рождество вопреки желанию матери и учил меня кататься на горе Хантер-маунтин; тогда, 27 декабря, случилась снежная буря, и мама очень перепугалась, поскольку мы вернулись домой лишь после полуночи. Так или иначе, Джейсон был хорошим парнем и считал, что его успешная карьера будет лишь мне в радость. Мир праху его.
Сейчас Ник стоит перед тобой, прося помочь спасти Джулию. Достаточно сказать, что я видел будущее и нет ничего ужаснее того, что пришлось сделать Нику, чтобы убедить меня в том, что все это правда. Джулию собираются убить, и если ты не поможешь ему, она умрет.
Ты уже чувствуешь себя виноватым в том, что лишился отца, так и не помирившись с ним. Знай, что будущее наступает, и если ты не поможешь Нику, Джулия умрет еще до захода солнца, и вина за то ляжет на твои плечи, если ты не сделаешь того, о чем он просит.
Искренне прошу тебя об этом,
Маркус уставился на собственную подпись, на печать фирмы, которую не доставал из стола уже несколько недель. Снова открыв конверт, он достал из него распечатку главной страницы с сайта «Уолл-стрит джорнал» и быстро ее проглядел.
Прошла целая минута, прежде чем он снова посмотрел на Ника. Затем, не говоря ни слова, снял трубку телефона и набрал номер.
— Хелен? Это я. Мне нужно немедленно поговорить с Джейсоном.
Маркус послушал ответ.
— Что значит — его нет? — заорал он в трубку. — Только мне этого не говори. Дай мне его помощницу.
Последовала пятисекундная пауза.
— Кристина, это Маркус, где Джейсон?
Сидя в мчавшемся по Санрайз-драйв «Бентли Континентал» Маркуса, Ник был рад, что хотя бы на этот раз ему не приходится вести машину. В не меньшей степени он был рад тому, что у него есть союзник, которому можно полностью доверять. Позвонив Джулии, Ник выяснил, что она находится на заправке к северу от города, в Бедфорде. Поскольку все бензоколонки в городе закрыты, ей пришлось проехать пять миль, чтобы заправить пустой бак, прежде чем ехать за доктором, которого нужно привезти на место катастрофы.
Дрожащим голосом Джулия рассказала ему о том, как сошла с рейса 502 перед самым взлетом. Он велел ей оставаться на месте, сесть в машину и ждать его там.
— Не могу поверить, что Джейсон погиб, — покачал головой Маркус. — Я понятия не имел, что он собирался в Бостон.
— Мне очень жаль, — сказал Ник.
Оба замолчали.
— Похоже, я оказался весьма убедителен, — наконец нарушил тишину Маркус, намекая на письмо. Машина ехала через призрачный город.
— Слава богу, — кивнул Ник, глядя на Вашингтон-хаус, мимо которого они проезжали.
— Все это слишком невероятно. Но ты должен рассказать мне, что происходит.
Нику потребовалось пять минут, чтобы поведать Маркусу о том, как он едва избежал смерти, о Дэнсе и Дрейфусе, о Джулии и шкатулке из черного дерева.
Ник достал золотые часы и раскрыл их, протягивая Маркусу.
— Убери, — сказал Маркус.
— Не хочешь посмотреть?
— Порой в жизни бывает такое, чего нам не следует видеть и о чем нам не следует знать.
Проезжая по шоссе 22 мимо Салливан-филд, оба молчали. К небу поднимались языки пламени, клубы густого черного дыма заслоняли солнце. Было пятнадцать минут второго, и пожарные подразделения из Бэнксвилла, Бедфорда, Маунт-Киско, Плезантвилла и пяти других городов при поддержке добровольцев из Байрам-Хиллс сражались с бушующей стихией уже больше часа, ведя битву, в которой не было победителей.
— Не пойми меня превратно, поскольку ты поступаешь совершенно правильно и точно так же буду поступать и я, но ты думал о том, каким образом твои действия изменяют будущее? Ты думал о том, какое влияние оказывает каждый твой шаг или поступок?
Мимо пронеслась красная «Тойота», едва не подрезав машину Маркуса.
— Наши действия имеют далеко идущие последствия, о которых мы никогда не знаем. — Маркус показал на уносящуюся вдаль «Тойоту». — Простой поступок безрассудного водителя может повлечь последовательность событий, которые повлияют на сотни жизней, каждая из которых, в свою очередь, влияет на жизнь любого, с кем она соприкасается. Представь — водитель мчится по шоссе и становится причиной аварии, из-за которой множество людей не могут вовремя добраться домой. И среди этих людей — доктор, маленький сын которого проглотил резиновый мячик, закупорив себе дыхательные пути. Перепуганная нянька понятия не имеет о том, что делать, и трехлетний малыш умирает. А если бы его отец приехал домой, когда рассчитывал, он бы успел спасти ребенка, и все они потом спокойно сели бы ужинать. А потом этот ребенок вырос бы и создал лекарство от рака, на что вдохновил его отец.
— Тебе прямо-таки хочется убить этого придурка на шоссе, верно? — спросил Ник.
— Но кто знает, кому что уготовано судьбой? Что, если тот ребенок вырастет и создаст лекарство от рака?
— Он вылечит рак, ты же сам сказал.
— Но…
— Всегда может найтись кто-то другой, но…
— Но что, если он создаст нечто намного худшее, которое убьет миллионы? Знай мы все это, и возможно, что тот водитель-маньяк только что спас миллионы жизней. Кто может сказать, каковы будут последствия наших поступков, сколь бы благородными или эгоистичными те ни были?
— Не было гвоздя… — сказал Ник, намекая на старое стихотворение.
— Не было гвоздя, — кивнул Маркус.
Яркое полуденное солнце залило все вокруг. Маркус надел зеркальные темные очки и, достав из кармашка на дверце солнцезащитный крем, втер его в свою лысину.
— Господи, — рассмеялся Маркус. — Только представь, на что ты способен, обладая такими возможностями.
— Мог бы выигрывать на скачках, — улыбнулся в ответ Ник.
— На скачках? Как насчет биржи? Бизнеса? Зная ходы своих противников до того, как они их сделают? — Маркус достал из кармана адресованное самому себе письмо и взглянул на страничку из «Уолл-стрит джорнал». — Ты понимаешь, что, обладая даже этой информацией всего на четыре часа вперед, я мог бы сделать миллионы?
— Что ж, рад, что капиталист в тебе до сих пор жив.
— Серьезно, подумай о международных отношениях, о мирных переговорах. Ты мог бы изменить ход истории, предотвращать катастрофы… — Маркус помолчал. — И авиакатастрофы тоже.
Ник слушал Маркуса вполуха. Мысли настолько были заняты Джулией, что он даже не задумывался о ценности того, что у него в руках.
— Можно изменить исходы дел об убийствах, облегчить поимку преступников… — горько проговорил Маркус. — Исходы войн. Но, попав не в те руки — а это относится почти к каждому, — подобный дар крайне опасен. Знание будущего может развратить даже самую благородную душу.
Ника, однако, мало волновали темные цели того, чем он обладал, и последствия, которое оно могло вызвать.
— Пообещай мне, что уничтожишь эти часы, как только будешь уверен, что Джулии ничего не угрожает.
— Обещаю, — произнес Ник.
Маркус еще раз посмотрел на страничку «Уолл-стрит джорнал», сунул ее обратно в конверт и вернул Нику.
— Ты даже не представляешь, насколько это заманчиво. Всего лишь один телефонный звонок…
Ник убрал конверт в карман.
— Рад слышать, что все же далеко не каждый столь легко поддается искушению.
— Ник, — Маркус повернулся к нему. — Джулия знает о своей смерти?
Ник покачал головой.
— Это действительно случилось, но лишь через несколько часов. Пока что она знает лишь, что ей повезло остаться в живых, сойдя с того самолета.
— Никак не могу привыкнуть, — покачал головой Маркус. — Ты говоришь о будущем так, словно оно в прошлом.
— Именно так идет для меня жизнь уже восемь часов.
— Как тебе удается ориентироваться в происходящем, когда события не следуют друг за другом и никто, кроме тебя, не помнит о том, что случилось? Я бы, наверное, не смог.
— Я просто думаю о Джулии. Меня не волнует время, не волнует ничего, кроме того, чтобы найти и остановить ее убийцу. И больше мне ничего не нужно.
Пламя вздымалось на шестьдесят футов в небо; ужасающая жара, подобно силовому полю, не позволяла пожарным подойти ближе, чем на пятьдесят ярдов. Рев обжигающего металл фюзеляжа огня напоминал рык чудовищного зверя.
Усеянное обломками поле заливали потоки белой пены. Струи воды из восьми водяных пушек и бесчисленных шлангов сражались с распространяющимся огнем, грозившим перекинуться на окружающий лес.
Топливные баки в крыльях были, к счастью, заполнены лишь наполовину для короткого перелета в Бостон; дополнительный вес обходился слишком дорого, учитывая нынешние цены на топливо. Однако это мало чем могло помочь пожарным, отчаянно пытавшимся погасить три тысячи галлонов невероятно горючей жидкости.