Сэм без всякого предупреждения выстрелил в бетон.
— Предлагаю тебе послушать моего брата, он никогда не ошибается.
Пол посмотрел на Сэма, на увеличивающуюся рану в его боку и судорожно сжал в руке экзотический револьвер.
— Если собираешься меня убить — самое время! — вызывающе крикнул Сэм.
Пол Дрейфус бросил «кольт» и сделал несколько шагов вперед.
Два брата смотрели друг на друга. Мгновение затягивалось…
— Сэм, — сказал Пол. — Прошу тебя…
Не говоря больше ни слова, Сэм захлопнул дверцу, прибавил обороты двигателя и со все возрастающей скоростью устремился вперед по летному полю.
Подхватив «кольт» с земли, Ник откинул барабан и стал на бегу засовывать пули. Потом открыл огонь. Поняв, что промахивается, остановился и опустился на колено, держа револьвер двумя руками и продолжая обстреливать уносящуюся прочь «Сессну».
Однако он успел сделать лишь еще два выстрела, когда револьвер вырвали из его руки. Обернувшись, он увидел стоящего над ним Дрейфуса, который зашвырнул револьвер в далекие кусты.
— Вы не понимаете! — в отчаянии закричал Ник. — Слишком многие погибнут!
— Что? — спросил Дрейфус. — Мне плевать, что вы думаете. Но он остается моим братом, и я не намерен допустить, чтобы кто-то хладнокровно его убил.
Ник смотрел, как «Сессна-400» несется по летному полю, а затем без разрешения сворачивает на взлетную полосу, продолжая ускоряться. Ник никогда не был пилотом, не особо понимал физическую динамику полета и принцип действия самолетного крыла, но ему было ясно, что если Сэм не наберет достаточную скорость, он не сможет перелететь через ограждение в конце взлетной полосы.
Нос «Сессны» начал подниматься, колеса подпрыгивали. Сколь бы ужасной ни казалась подобная мысль, Ник надеялся, что ему не удастся взлететь, что он врежется в ограждение, что, возможно, одна из его пуль повредила двигатель. Он надеялся не столько на смерть Сэма, сколько на изменение в его судьбе, которое спасет двести двенадцать жизней.
Но «Сессна» последним усилием прыгнула в небо, пролетев на высоте всего в несколько дюймов над ограждением. Ник смотрел, как она поднимается под странным углом, под управлением раненого неопытного пилота, который отчаянно пытался выровнять самолет.
А потом Ник увидел «АС-300», который разворачивался после взлета, беря курс на Бостон.
Джулия в последний раз посмотрела в иллюминатор, под которым проплывало водохранилище Кенсико, и закрыла глаза, надеясь немного вздремнуть, чтобы чувствовать себя отдохнувшей предстоявшим вечером — наверняка самым памятным за всю историю их с Ником шестнадцатилетних отношений.
Неожиданно самолет резко накренился влево. Пролились напитки, из багажных отсеков посыпались вещи. Люди в ужасе закричали, охваченные всеобщим страхом.
Двигатели взвыли до предела, наклоняя самолет под неестественным углом в шестьдесят с лишним градусов.
Джулия вжалась в кресло, крепко вцепившись в подлокотники. Самолет продолжал круто крениться влево.
Она подумала о зарождавшейся внутри ее жизни, не зная, мальчик это или девочка. Главное, что это был их с Ником ребенок. Ей хотелось защитить его любой ценой, зная, что если ей будет грозить неминуемая смерть, она пожертвует жизнью ради того, чтобы ребенок не погиб.
В иллюминаторы Джулия видела землю, всего в нескольких тысячах футов. Она не могла дышать, сердце сжималось от ужаса. Повернувшись, увидела сидевшего через проход Джейсона. Со спокойным лицом он достал телефон и включил его, наверняка собираясь позвонить жене, чтобы попрощаться с ней и еще раз сказать, как он ее любит.
Вокруг раздавались крики о помощи, пассажиры умоляли о некоем божественном вмешательстве, просили, чтобы кто-нибудь что-нибудь сделал, словно пилот и так не пытался сделать все возможное, чтобы спасти не только их, но и себя.
А потом она почувствовала, как на руку легла ладонь Кэтрин — точно так же ее успокаивала мама, когда ей бывало страшно. Повернувшись, Джулия взглянула в ее старые мудрые глаза, увидев в них спокойствие, полностью противоположное окружавшему их кошмару.
— Не волнуйся, дитя мое, — сказала Кэтрин.
Все вдруг словно замедлилось — вой двигателей, крики пассажиров. Она чувствовала лишь тепло руки Кэтрин, лежавшей поверх ее руки.
Джулия еще раз посмотрела в иллюминатор и увидела причину подобного поведения самолета, причину, по которой все оказались на грани нервного срыва. Прямо на них летела маленькая «Сессна». Джулия отчетливо видела сгорбившегося в кабине пилота, который с неподдельным ужасом на лице отчаянно пытался свернуть вправо.
Взгляды всех были прикованы к небу. «АС-300» столь круто накренился влево, что казалось — еще немного, и он перевернется. Крылья пытавшейся свернуть «Сессны» Сэма качались из стороны в сторону, но надвигающаяся катастрофа казалась неизбежной. Ник видел лицо Пола — тот стоял, затаив дыхание, на что-то надеясь, молясь о чуде, но Ник знал, что его не будет.
Хотя Дэнс лежал теперь мертвый на бетоне перед Ником, тот знал, что во всем виноват только сам. Именно он поверг Сэма в панику, пытаясь его убить и вынудив бежать, спасая жизнь. Никто не мог сказать, насколько серьезно оказался ранен Сэм и сколько крови он потерял, но независимо от того, задела ли дюймовая пуля жизненно важный орган или артерию, рана наверняка была смертельной.
Ник изменил судьбу. Дэнса больше не существовало в этом мире, и после того, как змея лишилась головы, должно развалиться и тело, состоявшее из продажных полицейских. Но сейчас, глядя на два приближающихся друг к другу самолета, Ник понял, что изменил судьбу в недостаточной степени.
Ник смотрел на крошечную «Сессну», идущую наперерез огромному «АС-300», и знал, что для пассажиров нет никакой надежды.
И они столкнулись — «Сессна» врезалась носом в лайнер. С расстояния больше мили и на такой же высоте казалось, будто стрекоза атаковала птицу, запутавшись в ее перьях, но повреждения, которые маленький самолетик причинил своей гигантской жертве, оказались смертельными. Лайнер продолжал крениться влево и в конце концов перевернулся. Вспыхнул небольшой огненный шар, и два самолета начали падение с неба, подобно божественному предзнаменованию.
— О господи, — прошептал Дрейфус и перекрестился. Он посмотрел на Ника, только теперь поняв, что сделал его брат.
Ник не мог представить себе царившую внутри лайнера панику. Удар наверняка не убил большинство пассажиров. Несомненно, все они живы, запертые в ловушке внутри падающего самолета, зная, что через несколько мгновений умрут смертью, которой боится каждый, кто когда-либо летал.
Искореженный фюзеляж продолжал падение. Теперь он беспорядочно кувыркался, и от его задней части отваливались крошечные точки. Ник знал, что это живые пассажиры, летящие к земле с ускорением в тридцать два фута в секунду.
Ника и Дрейфуса охватило чувство полной беспомощности. Оба осознавали, что ничего не в силах сделать, ничего не в состоянии остановить, как бы им этого ни хотелось.
Падающий самолет, превратившийся в могилу для десятков обреченных, исчез за деревьями. К небу на сотни футов взмыл огненный шар от мгновенно вспыхнувшего от удара горючего. Несколько секунд спустя раздался взрыв, и земля содрогнулась, словно при землетрясении, будто на город обрушился артиллерийский заряд. Поднялось облако черного дыма — маяк для спасателей, которые не найдут никого оставшегося в живых.
Ник не мог себе представить, что бы он делал, если бы Джулия оказалась в том самолете. Несмотря на гибель столь многих людей, он ощущал странную радость, что она едва избежала смерти, что ее вызвали с самолета в последнюю секунду из-за ограбления. Он никогда не мог до конца понять судьбу, и хотя у него была возможность ее коснуться, управлять ею, слишком многое нельзя было предвидеть или предотвратить.
В воздухе повисла тишина.
— Откуда вы… — Дрейфус посмотрел на Ника, но не договорил. Глубоко вздохнув, он достал мобильный телефон.
Ник последовал его примеру. Ему нужно услышать голос Джулии. Несмотря на смерть Дэнса, он должен сказать, что любит ее, что все теперь будет хорошо.
Набрав номер, он сразу же услышал автоответчик. Попытался сообразить, где она может быть, и вспомнил, что сейчас жена в Вашингтон-хаусе, где только что увидела следы ограбления.
— Привет, дорогая, это я, — сказал Ник в телефон. — Я просто хотел сказать, что люблю тебя! Люблю всем сердцем и душой, каждой частицей своего существа. Прости за сегодняшнюю утреннюю ссору, прости, что расстроил тебя, но хотел спросить — я знаю, что сейчас ты занята по работе и все такое, но я был бы рад заехать и увидеться с тобой. Еще раз извини за все. Перезвони, когда получишь это сообщение.
Ник отключился и увидел на экране сообщение и один пропущенный звонок. Он набрал номер голосовой почты, зная, что это сообщение от Джулии. Вероятно, она звонила ему, когда он звонил ей.
Ник прослушал ее сообщение, столь похожие слова любви. Тепло ее голоса успокаивало полную печали душу. Он стоял, прижав телефон к уху, словно талисман, дававший некую магическую связь с Джулией. Но потом послышался голос стюардессы, говорившей, что нужно выключить телефон, и что двери уже закрыты.
Внутри у Ника все оборвалось. Он понял, что наделал.
Каким-то образом его действия помешали Джулии покинуть самолет. Задержка ограбления на пять минут — и она так и не узнала о взломе, о том, что ей нужно сойти с самолета.
Ник прислонился к «Мустангу» Шеннона, тяжело дыша, с отчаянно бьющимся сердцем. Все, что он делал, все, через что он прошел, чтобы спасти ее, оказалось ни к чему. Он играл со временем и судьбой, словно те всегда готовы подчиняться его воле. Однако судьба была силой, с которой ничто не могло сравниться. Никакие магические часы, никакое нарушение законов физики не могло ее изменить. Ибо судьба являлась самой могущественной силой природы.
И в это мгновение Ник понял, что погибших — двести тринадцать. Джулия лежала среди обугленных обломков самолета рейса 502.