– Орел – Греция, решка – Италия.
Он подбросил монету и шлепнул ее на тыльную сторону руки.
– Решка.
69
Октябрь 2000
Она давно не говорила Эмманюэлю всей правды. Он ждал ее в гостиной – сидел с недовольным видом на диване. Часы показывали 20:30. Кухарка приготовила картофельную запеканку с мясом и зеленый салат. Нина была вегетарианкой, так что ей оставалось есть верхний слой, соскребая пюре, хотя выглядела эта операция не слишком изысканно. Прислуга не таясь закатывала глаза, если Нина заводила разговор о приготовлении для нее отдельных блюд. Натали считала это блажью и бурчала себе под нос: «Оголодала бы, съела бы бифштекс как миленькая, горя она не знала, войны не пережила, вот и выделывается…»
«Можно подумать, ты ее пережила…» – думала Нина, но в спор не вступала, притворялась глухой.
– Я провела день в Лионе, – начала она. – Нужно было передать кое-что Этьену.
– Что за кое-что? – раздражился Маню.
– Одну старую вещь, я недавно ее нашла.
– А с телефоном что случилось? Я весь день пытался до тебя дозвониться.
– Забыла зарядить.
Муж Нины не выносил Этьена, слишком уж тот был хорош собой, слишком надменен, и от него всегда исходила спокойная сила. Но главное, этого мерзавца Нина любила, а к нему, супругу и господину, испытывала отвращение. Да, она все время улыбалась, но ее тело не умело врать.
Давно она имитирует оргазм? Многие женщины притворяются и не чувствуют ничего, кроме скуки и презрения.
Нина перестала чувствовать мужа. Во всех смыслах этого слова. Ее даже от запаха Маню тошнит, и она научилась дышать только ртом, когда он был рядом.
Утром она проснулась с готовым решением. «Я должна увидеться с Этьеном. Отдам письмо Клотильды и скажу правду о себе…»
Она несколько раз звонила ему на сотовый, и он наконец соизволил ответить. Был холоден – так и не простил за «предательство», но она не дала ему завестись и сразу выложила все:
– У меня кое-что есть для тебя… Отдам сегодня. Выезжаю через пять минут. Все объяснения при встрече в Лионе.
– Жду тебя… – после долгой паузы сказал он. – Приходи в комиссариат. Сходим где-нибудь поедим…
Он продиктовал ей адрес.
– Рядом парковка, найти легко. Какая у тебя тачка?
Все та же одержимость машинами…
– Черный «Поло».
– Ладно.
На этот раз в его голосе явственно прозвучала радость. Этьен дулся, но притворяться не умел. Ей показалось, что он чем-то озабочен.
– Что ты мне привезла? – сразу спросил он, не скрывая нетерпения. – Фотографию класса?
– Ну, во-первых, здравствуй.
– Привет… Извини…
В противоположность Адриену, Этьен совсем не изменился. Не покрыл «позолотой» свою истинную природу. Нина была счастлива видеть его, долго не выпускала из объятий, шептала:
– Что с нами случилось? Почему мы потерялись?
– Напоминаю: ты бросила нас в 2000-м, как каких-то сраных недоделков!
– У меня не было выбора. Включи соображалку и признай это.
– Выбор есть всегда. Развод придумали не для псовых.
Они шли по улицам плечом к плечу, потом она взяла его под руку. В детстве Этьен ненавидел этот жест. «Прекрати! – рычал он. – Ты не моя девушка!» Зато Адриен сам подставлял руку.
– Тут есть хороший кабачок, но у них подают телячью голову и бараньи мозги, тебе вряд ли понравится, – пошутил он.
Они посмеялись и в 12:10 зашли в кафе.
– Я не могу задерживаться, Эмманюэль убьет меня… – сказала Нина, бросив взгляд на часы на стене.
– Сразу звони мне, если только он посмеет тебя тронуть!
– Не тронет, на это ему хватит и ума, и хитрости, а если уж сорвется, звонить будет поздно.
Они сели в углу, и Этьен заказал бутылку вина.
– Сыщикам можно пить? – удивилась Нина.
– Я в отпуске.
– Давно ушел?
– Утром, как только ты позвонила.
– Я правда рада тебя видеть… Заметил, как я поплохела?
– Заметил толстую задницу. Такие «носят» приличные замужние дамы. Все вы в конце концов нагуливаете жир.
Нина описала жизнь с Эмманюэлем – без пафоса и жалоб. Она видела свет в конце тоннеля, начала выбираться из тьмы, после того как угодила в смертельную ловушку. Муж и кухарка следят за ней, она даже в своей комнате уединиться не может – Натали входит без стука. Эмманюэль свихнулся на ребенке, приходится тайком пить противозачаточные таблетки. Своих денег нет, даже машина ей не принадлежит, а чеки на все покупки изучает бухгалтер Дамаммов.
– А я-то считал тебя упакованной по полной…
– Все так считают.
– А дом деда?
– Он давно его перепродал… Я уйду, найду работу, мне всего двадцать четыре, хотя выгляжу на тридцать, похудею, верну себе власть над телом и рассудком.
Нина знала, что без помощи и защиты Этьена ей не справиться, ведь она одна-одинешенька на этом свете. Она не решается открыться Мари-Лор, да и прятаться у родителей Этьена – худшая из идей. Туда Маню рванет в первую очередь. Ей нужно покинуть Ла-Комель. Сбежать. Иначе муж найдет ее. В январе Маню уедет по делам на три недели, и она воспользуется его отсутствием. Ничего, оставшееся время можно вытерпеть, оно покажется мигом по сравнению с годами рабства в браке. Чтобы не сойти с ума в золотой клетке, она каждый день пьет.
– Ну прямо Золя, да и только! Помнишь, в лицее нужно было прочесть три романа? «Западня», «Нана», «Жерминаль»… Для меня это был полный зарез, и ты читала мне вслух у себя дома. Все, что ты рассказала – в пяти фразах! – мог бы сочинить великий писатель.
Они много смеялись, шутили над неудачным выбором жизненного пути, потом Нина заговорила об Адриене. Рассказала, как поехала в Париж, надеясь найти убежище у друга юности, а он проигнорировал ее в театре, и она так расстроилась, что едва не умерла.
Этьен попробовал защитить Адриена:
– Может, все дело в содержании его книги?
– Какой? – удивилась Нина.
– «Мел».
– Ничего не понимаю…
– Я думал, ты знаешь.
– Что? Что я должна знать?!
– Он – автор книги.
Нина даже не удивилась совпадению. «Мел»… Роман, в котором она прятала конверты из сумки деда. Почему Адриен скрыл от нее, что написал книгу?
– По-моему, ты что-то путаешь. На обложке написано: Саша… забыла фамилию.
– Это творческий псевдоним.
– Тебя Луиза просветила?
– Да.
– О чем роман?
– Прочти – и узнаешь.
Второе предательство. Нина едва удержалась от слез. Вышвырнула из памяти лицо Адриена, нет – высокомерную рожу спесивца, проигнорировавшего ее в фойе театра. Она считала его другом, братом, человеком, поклявшимся ей в вечной любви, а он оказался предателем.
Нина резко сменила тему, начала расспрашивать Этьена о его жизни: «Как поживает Луиза?», «Нравится Лион?», «Ты влюблен?» – но из головы не шел поступок Адриена.
– Я похож на влюбленного? Не смеши меня… Если выдаются три свободных дня, я катаюсь на лыжах или занимаюсь серфингом, у меня есть море, горы тоже близко. Коллеги – симпатичные ребята… кофе вечно холодный, страх поселился в животе и не собирается съезжать, одного и того же маленького подонка приходится задерживать в конце каждого месяца, потому что тупица-судья, видите ли, решил дать ему последний шанс! Места преступления. Аресты. Бессонница. Такова моя жизнь.
– Ты уже искал Клотильду?
Этьен дернулся.
– А почему ты спрашиваешь?
– Помнишь, как дед хлестал меня по щекам в коллеже? Знаешь за что? Я воровала письма и читала их. Чужие письма.
– Конечно помню. И всегда удивлялся его поступку.
– Когда Пьер погиб, я почувствовала себя виноватой, думала, он погиб из-за меня… Считала аварию карой небесной.
– Ты же знаешь, я не верю во всю эту чушь.
– Знаю. Долгая история… В прошлом году я получила сумку, с которой в тот день был Пьер. Он не успел развезти почту. Никто не знал… Я все прочла, заклеила конверты и по вечерам бросала их в почтовые ящики… Пять лет спустя.
– Ты это серьезно?
Нина молча опустила глаза. Этьен был вовлечен в ложь чужих людей, она была частью его повседневности, и он понял, что Нина ничего не придумала. Да и зачем она стала бы сочинять подобную историю? Он вспомнил день, когда Пьер Бо вихрем ворвался на школьный двор и побил внучку. Его это потрясло. Он не сумел защитить Нину тогда, не может и сегодня – от мужа-психопата. Он спасает чужих, незнакомых людей, а подругу детства не может, будь оно все проклято!
– Среди конвертов было письмо для тебя. От Клотильды.
Этьен не понимал, как их мирная беседа вырулила на кошмар, и Нина заметила его растерянность и панику в глазах.
– Когда его отправили?
– 10 августа 1994-го. За два дня до дедулиной аварии.
С лица Этьена сошли краски.
– Но ты же его не читала?!
– Виновна, Ваша честь… В тот вечер, когда меня предал Адриен… Я была в ярости… Злилась на него, на тебя… И долго думала, отдавать тебе письмо или нет.
Нина протянула конверт Этьену, и он прочел его несколько раз в полной тишине, время от времени убивая подругу взглядом. Он стыдился, потому что была задета его гордость: до сих пор никто, кроме Адриена, не знал о беременности Клотильды.
– Знаешь, я мог бы арестовать тебя за воровство… – сказал он, убирая письмо в карман куртки. – За такое дают срок.
– Мне очень неудобно. И неприятно… Я больше никогда не буду…
Нина не закончила фразу. Этьен встал, бросил на стол деньги – за вино и твой бензин – и выскочил из кафе. Нина окликнула его, но он не оглянулся.
Одна в целом мире…
Нина нашла свою машину и вернулась домой.
Эмманюэль не спускал с нее глаз.
– Не пора ли за стол? Я проголодался, как хищный зверь. У Этьена все хорошо?
– Да, – ответила Нина, расчленяя запеканку.
– Я связался с бюро усыновления.
– Что ты сказал?
– Ты слышала…
Обычно к этому часу Нина успевала выпить несколько бокалов вина и могла кое-как выносить мужа, но сейчас она трезва, чего не случалось много лет.