Послали еще одну разведку, но и на этот раз не удалось ничего обнаружить. Солнце клонилось к закату, а дух смерти не исчезал. Охваченный тревогой, Лу Сюнь решил в третий раз отправить на разведку своих верных людей. Вскоре они возвратились и доложили, что на берегу лежат огромные кучи камней, но ни людей, ни коней не видно.
Лу Сюнь, не зная, что и думать, приказал привести к нему местных жителей и, когда они явились, спросил:
– Кто сложил на берегу камни? Почему от них исходит дух смерти?
– Местность эта называется Юйфуну, – отвечали жители. – Когда Чжугэ Лян шел в Сичуань, он прислал сюда воинов, и они на песчаном берегу выложили из груды камней план расположения войск. С тех пор здесь подымается пар, похожий на облако.
Выслушав жителей, Лу Сюнь сам пошел взглянуть на камни. Остановившись на склоне горы, он разглядел, что между камнями есть проходы.
– Как искусно все сделано, чтобы вводить в заблуждение людей! – усмехнулся Лу Сюнь. – Но зачем это?
Спустившись с горы, он в сопровождении нескольких всадников въехал в проход между камнями.
– Солнце садится, – заметили военачальники. – Пора возвращаться.
Тут налетел сильный ветер, взметая песок. И вдруг Лу Сюню показалось, что странные камни приподнялись, а сухие деревья ощетинились мечами, что где-то поблизости бушует и бурлит река, бряцает оружие и гремят барабаны.
– Я попался в ловушку Чжугэ Ляна! – отчаянно закричал Лу Сюнь.
Тут перед ним появился старик и, улыбаясь, спросил:
– Вы хотите отсюда выбраться?
– Прошу вас, помогите мне! – вскричал Лу Сюнь.
Опираясь на посох, старик медленно пошел вперед и без труда вывел Лу Сюня на склон горы.
– Кто вы, отец? – взволнованно спросил Лу Сюнь.
– Я тесть Чжугэ Ляна, зовут меня Хуан Чэнъянь, – отвечал тот. – Когда зять мой шел в Сычуань, он сложил здесь эти камни и назвал их планом восьми расположений. Они ежедневно меняют расположение, их можно уподобить десяти тысячам отборных воинов. Перед уходом мой зять сказал, что здесь заблудится полководец из Восточного У, и не велел мне выводить его отсюда. Но когда я увидел, как вы вошли через ворота Смерти, я подумал, что вам ни за что не выбраться из этих камней. Человек я добрый и не мог допустить, чтобы вы погибли. Я вывел вас через ворота Жизни.
– Вы изучили все проходы? – спросил Лу Сюнь.
– Нет, это невозможно. Изменения их бесконечны! – ответил старик.
Лу Сюнь соскочил с коня и с благодарностью поклонился старику.
Возвратившись к себе в лагерь, Лу Сюнь с глубоким вздохом сказал:
– Чжугэ Лян – это поистине Волун – Дремлющий Дракон! Мне не сравниться с ним!
И он приказал войску отступать. Военачальники недоумевали:
– Армия Лю Бэя разбита, самое время нанести ему последний удар, а вы из-за каких-то камней вдруг решили прекратить поход!
– Я не камней испугался, – отвечал Лу Сюнь. – Мне вспомнился вэйский правитель Цао Пэй. Он так же хитер и коварен, как и его отец. И я понял, что, если мы будем преследовать разбитые войска Сянь-чжу, Цао Пэй на нас нападет. Забравшись в глубь Сычуани, мы можем потерять У.
И, приказав одному из военачальников прикрывать тыл, Лу Сюнь повел свое войско в обратный путь. Не прошло и трех дней, как одновременно примчались трое гонцов с донесениями о наступлении войск Цао Жэня, Цао Сю и Цао Чжэня.
– Я не ошибся в своем предвидении! – улыбнулся Лу Сюнь. – Но меры уже приняты!
Поистине:
Стремился Западное Шу он покорить верховной власти,
Но понял: надо защищать себя от северной династии.
О том, что случилось с Лу Сюнем в дальнейшем, вам расскажет следующая глава.
章节结束
Глава восемьдесят пятаяСянь-чжу оставляет своего наследника на попечение Чжугэ Ляна. Чжугэ Лян с легкостью расстраивает союз пяти
Сянь-чжу, уже около года живший безвыездно в Байдичэне, тяжело заболел.
Наступил четвертый месяц третьего года периода Светлой воинственности [128]. День ото дня государю становилось все хуже и хуже. Он сильно ослабел, перестал узнавать приближенных. Никого не желал видеть и лежал в одиночестве на своем царственном ложе.
Вдруг в его покои ворвался холодный ветер. Пламя светильника заколебалось, потом ярко вспыхнуло, и Сянь-чжу увидел в углу две человеческие фигуры.
– Уходите! У нас и так тяжело на душе! Зачем вы пришли? – вскричал император.
Но те не уходили. Тогда Сянь-чжу через силу приподнялся на ложе и, вглядевшись, узнал Гуань Юя и Чжан Фэя.
– Братья мои, разве вы живы? – задыхаясь, спросил Сянь-чжу.
– Мы не люди, мы духи! – отвечал Гуань Юй. – Верховный владыка сделал нас своими подданными и превратил в бессмертных духов в награду за то, что мы никогда не нарушали обета верности и долга! Скоро и вы, брат наш, встретитесь с нами!
Сянь-чжу оцепенел от страха, заплакал навзрыд, но тут призраки исчезли.
Была полночь. Государь призвал приближенных и сказал:
– Нам недолго осталось жить в этом мире…
Затем он приказал отправить гонца в Чэнду к Чжугэ Ляну и Ли Яню, чтобы те немедля явились принять его последнюю волю.
Чжугэ Лян и Ли Янь прибыли в Байдичэн вместе с сыновьями государя – Лю Юном и Лю Ли. Только наследник престола Лю Шань остался в столице Чэнду.
Войдя во дворец Вечного покоя, Чжугэ Лян низко склонился перед умирающим государем. Сянь-чжу знаком велел ему сесть рядом и сказал:
– С вашей помощью нам удалось заложить основу династии. Но ум наш оказался ничтожным – мы не послушались вас и потерпели поражение в войне. От горя и раскаяния мы заболели, и теперь нам недолго осталось жить. Наследник наш слаб, и на него нельзя возложить великое дело.
Слезы потекли по лицу государя.
– Государь, умоляю вас, поберегите свое здоровье и осуществите надежды, которые на вас возлагает Поднебесная! – со слезами на глазах произнес Чжугэ Лян.
Сянь-чжу огляделся и, заметив стоявшего рядом Ма У, брата советника Ма Ляна, сделал ему знак удалиться, после чего обратился к Чжугэ Ляну:
– Учитель, как вы оцениваете способности Ма У?
– Это величайший талант нашего века! – ответил Чжугэ Лян.
– Нет! – твердо сказал Сянь-чжу. – Для большого дела он не годится! Подумайте над моими словами.
Сделав все наставления, Сянь-чжу приказал позвать сановников. Затем он потребовал кисть и бумагу и написал завещание. Передавая его Чжугэ Ляну, Сянь-чжу сказал:
– Мы с вами мечтали уничтожить злодея Цао Цао и восстановить Ханьскую династию, но, к несчастью, нам приходится расставаться на середине пути! Передайте наше завещание наследнику Лю Шаню. Уповаем на то, что вы не оставите его своими поучениями.
Чжугэ Лян с поклоном промолвил:
– Не тревожьтесь, государь. Вашему наследнику я буду служить так же верно, как служат человеку конь и собака.
– Ваши таланты, – продолжал Сянь-чжу, – в десять раз превосходят способности Цао Пэя, и вы, умиротворив страну и укрепив царство Шу, сможете завершить великое дело воссоединения Поднебесной. Если преемник наш будет подавать надежды, помогайте ему, если нет, будьте сами правителем нашего царства.
Низко поклонившись, Чжугэ Лян воскликнул:
– Клянусь до последнего вздоха быть верным своему долгу и хранить преданность вашему преемнику!
Вскоре государь скончался. Было ему от роду шестьдесят три года.
На трон возвели Лю Шаня. Первый период своего правления он назвал Началом расцвета. Чжугэ Ляну пожаловали титул Усянского хоу, и он был назначен на должность правителя округа Ичжоу.
Узнав о смерти Лю Бэя, Цао Пэй обрадовался.
– Теперь нам тревожиться нечего! – воскликнул он. – А не воспользоваться ли нам моментом, пока в царстве Шу нет государя, и не пойти ли на них войной?
– Лю Бэй умер, но можно не сомневаться, что он оставил своего наследника на попечение Чжугэ Ляна, – возразил Цзя Сюй. – Чжугэ Лян был в большой милости у Лю Бэя и теперь приложит все усилия, чтобы помочь наследнику.
Но тут вперед вышел Сыма И и смело заявил:
– Нечего терять время! Сейчас самый подходящий момент для нападения! Конечно, если поднять только войско нашего Срединного царства, одержать победу будет трудно. Необходимо двинуть сразу пять армий и напасть с разных сторон.
– Откуда же взять пять армий? – спросил Цао Пэй.
Смерть чэн-сяна Чжугэ Ляна
– Напишите в Ляодун сяньбийскому князю [129] Кэбинэну, – ответил Сыма И, – пошлите ему в дар золото и шелка и предложите поднять стотысячное войско и захватить заставу Сипингуань. Это и будет наша первая армия. Затем пошлите гонца с письмом и подарками в Наньмань, к маньскому князю Мын Хо. Он тоже охотно подымет стотысячное войско и нападет на области Ичжоу, Юнчан, Цзанкэ и Юэцзюнь. Это будет наша вторая армия. Договоритесь с Сунь Цюанем, пообещайте ему новые земли, и пусть он со стотысячным войском пройдет земли Дунчуани и Сичуани и возьмет Фучэн. Это будет наша третья армия. Покорившемуся военачальнику Мын Да прикажите собрать сто тысяч воинов в Шанъютте и напасть на Ханьчжун с запада. Это будет наша четвертая армия. И, наконец, пожалуйте Цао Чжэню звание командующего, с тем чтобы он совершил стремительное вторжение из Цзинчжао в Сичуань. Это будет наша пятая армия. Вместе они составят огромную армию в пятьсот тысяч воинов. Против нее не устоять самому Чжугэ Ляну, пусть даже он обладает талантами Люй Вана.
Цао Пэй последовал совету Сыма И.
В этот поход ушли все, кроме Чжан Ляо и некоторых других заслуженных военачальников, оставшихся охранять наиболее важные заставы в округах Цзинчжоу, Сюйчжоу, Цинчжоу и Хэфэй.
Новый государь Шу-Ханьской династии, Лю Шань, которого после вступления на престол стали называть Хоу-чжу [130], ни одно дело, будь то личное или государственное, касающееся законодательства, судопроизводства, управления армией, не решал без Чжугэ Ляна.