– С чего ты взял, что я тебя испугался? – негодующе спросил Сунь Цюань.
– Если бы вы меня не боялись, я не поехал бы к вам на переговоры!
– Уж не думает ли Чжугэ Лян, что посол, обладающий таким языком, сумеет уговорить меня порвать отношения с Вэй и встать на сторону Шу?
– Я приехал сюда ради вашего же блага! – отвечал Дэн Чжи. – А вы расставили стражу и приготовили котел, чтобы меня запугать! Подняли шум из-за пустяка!
Сунь Цюань устыдился, прогнал стражу и пригласил Дэн Чжи подняться в зал.
– Что же вы предлагаете? – спросил Сунь Цюань, усаживая Дэн Чжи.
– С кем вы хотите жить в мире, с царством Шу или с царством Вэй? – в свою очередь задал вопрос Дэн Чжи.
– Мне хотелось бы помириться с правителем Шу, – ответил Сунь Цюань. – Но я боюсь, что ваш государь слишком молод и не обладает глубокими знаниями. Будет ли он во всем последователен?
– Великий ван, вы прославленный герой нашего века. Чжугэ Лян тоже человек выдающийся, – промолвил Дэн Чжи. – И если царства Шу и У будут жить в согласии, никто не сможет их сокрушить! Наступая, они могут совместно завладеть Поднебесной, а если бы пришлось отступить, они смогли бы защитить себя. Но вы, великий ван, признали себя подданным царства Вэй, и вэйский правитель ждет, что вы прибудете к его двору и оставите заложником своего наследника. Если вы этого не сделаете, Цао Пэй подымет против вас войско, но и царство Шу тоже нападет на вас, не желая терять свою долю. Не видать вам тогда своих владений!
Сунь Цюань пригласил Дэн Чжи во внутренние покои и принял как почетного гостя.
– Ваш совет совпадает с моими мыслями, – сказал он, обращаясь к Дэн Чжи. – Я готов помириться с царством Шу и прошу вас быть моим посредником. Вместе с вами в царство Шу поедет в качестве посла Чжан Вэнь.
Тотчас же после отъезда Дэн Чжи Чжугэ Лян изложил императору Хоу-чжу свои планы на будущее:
– Несомненно, поездка Дэн Чжи увенчается успехом, и к нам из Восточного У приедет какой-нибудь мудрец. Примите его с надлежащими церемониями, и мы установим с царством У прочный союз. Тогда вэйский правитель не посмеет начать против нас войну. А когда угрозы нападения с этой стороны не будет, я сам пойду на юг и покорю маньские племена. Потом я отправлюсь в поход против царства Вэй и завоюю его. Тогда и Восточное У покорится нам.
Вскоре прибыли Дэн Чжи с Чжан Вэнем. Хоу-чжу в присутствии гражданских и военных чиновников вышел на красное крыльцо встречать посла и устроил в его честь большой пир. Он оказывал послу всяческие знаки внимания, однако переговоров не начинал.
На другой день пышный прием в честь Чжан Вэня устроил Чжугэ Лян.
– Покойный государь Сянь-чжу, – сказал Чжугэ Лян послу, – не любил великого вана Сунь Цюаня, нынешний же государь его жалует и предлагает заключить вечный союз против царства Вэй. Передайте это вашему гос- подину.
Чжан Вэнь заверил Чжугэ Ляна, что непременно исполнит его просьбу.
На третий день Хоу-чжу одарил Чжан Вэня золотом и парчой и вновь устроил в его честь пиршество в загородном дворце.
В разгар веселья в зал вошел человек и, поклонившись Чжан Вэню, сел на циновку.
– Кто такой? – спросил Чжан Вэнь.
– Это Цинь Ми, ученый из округа Ичжоу, – отвечал Чжугэ Лян.
– Зовется ученым, а много ли он знает? – улыбнулся Чжан Вэнь.
– У нас в царстве Шу мальчишки в три чи ростом и те учатся! Что же тогда говорить обо мне? – спокойно произнес Цинь Ми.
– Какие же науки вы постигли? – спросил Чжан Вэнь.
– Все – от небесных знамений до законов земли, от трех учений до девяти течений, – отвечал Цинь Ми. – Я изучил историю возвышений и падений древних и новых царств, все каноны и толкования к ним, написанные мудре- цами.
– Раз вы так хвалитесь своими познаниями, разрешите задать вам один вопрос, – промолвил Чжан Вэнь. – Скажите, есть ли у неба голова?
– Есть!
– А в какую сторону она обращена?
– К западу! Ведь в «Шицзине»[135] сказано: «С любовью глядит оно на запад». Эти слова указывают на то, что голова неба находится на западе.
– А есть ли у неба уши? – снова спросил Чжан Вэнь.
– Небо высоко, но оно слышит все, что творится внизу, – отвечал Цин Ми. – Недаром в «Шицзине» говорится: «Журавль прокричит в глубоком болоте, и небо его услышит». Разве могло бы оно слышать, если б у него не было ушей?
– А ноги у неба есть?
– Есть и ноги. «Тяжела поступь неба», – так написано в «Шицзине». Может ли быть поступь без ног?
– Ну, а фамилия у неба есть? – продолжал спрашивать Чжан Вэнь.
– А как же без фамилии? – удивился Цинь Ми.
– Какую же фамилию носит небо?
– Лю!
– С чего вы это взяли?
– Давно известно, что фамилия Сына неба – Лю!
– Но ведь солнце всходит на востоке, с этим вы согласны? – спросил Чжан Вэнь.
– Совершенно верно! Солнце всходит на востоке, но заходит на западе! – не задумываясь бросил Цинь Ми.
Ответы его были блестящи, речь лилась гладко; он всех поразил своим талантом. И тогда Цинь Ми решил, в свою очередь, обратиться к Чжан Вэню.
– Вы спрашивали меня о Небе, и сами, я полагаю, глубоко постигли его законы, – промолвил он. – Как известно, первоначально существовал хаос, из которого постепенно выделились силы мрака и света – инь и ян. Легкое и светлое вознеслось вверх, и так образовалось небо. Тяжелое и мутное скопилось внизу, и образовалась земля. Когда Гунгун потерпел поражение в битве с богом вод, он в гневе ударил головой по горе Бучжоу – этому столпу, подпирающему небо, и тогда обвалился юго-восточный угол земли. Это привело к тому, что земля осела на юго-востоке, а небо наклонилось на северо-запад![136] Но ведь небо легкое и светлое, и мне хотелось бы услышать от вас, почему же все-таки оно наклонилось? И еще скажите, что бывает таким же светлым и легким, как небо?
Чжан Вэнь молчал. Он не мог ответить на эти вопросы.
– Не знал я, – произнес он, вставая с циновки, – что в царстве Шу так много замечательных людей. Я охотно послушал бы ваши рассуждения, чтобы просветиться в своем невежестве.
– Во время пира можно задавать трудноразрешимые вопросы только в шутку, – поспешил Чжугэ Лян на выручку Чжан Вэню и обратился к нему: – Зато вы хорошо знаете, как установить мир. И если бы вы поделились с нами своими знаниями, нам пошло бы это на пользу!
Чжан Вэнь поклонился и поблагодарил Чжугэ Ляна. Спустя немного Чжугэ Лян велел Дэн Чжи и Чжан Ваню ехать в Восточное У на переговоры.
Сунь Цюань как раз созвал на совет гражданских и военных чиновников, когда доложили о прибытии Чжан Вэня и Дэн Чжи.
После приветственных церемоний Чжан Вэнь рассказал о великодушии и добродетелях Чжугэ Ляна и о его желании заключить прочный мир с Восточным У.
Обрадованный Сунь Цюань устроил в честь Дэн Чжи пир, во время которого обратился к нему с такими словами:
– Разве не будет великой радостью, если мы совместно с царством Шу уничтожим царство Вэй и, разделив между собой завоеванные земли, установим в Поднебесной великое благоденствие?
– Два солнца не светят на небе, два государя не правят народом, – отвечал Дэн Чжи. – Когда исчезнет царство Вэй, еще неизвестно, на кого обратится воля Неба. Ясно лишь одно: будущий государь должен обладать великими добродетелями, а его подданные преданно ему служить. Лишь тогда прекратятся войны.
Сунь Цюань щедро наградил Дэн Чжи и проводил его в Шу. С той поры между царством Шу и Восточным У установились мирные отношения.
Узнав о новом союзе между Восточным У и царством Шу, Цао Пэй в гневе вскричал:
– Это заговор против нас! Так уж лучше мы первые на них нападем!
И он стал готовиться к походу.
Когда лазутчики донесли Сунь Цюаню, что трехсоттысячное войско Цао Пэя намеревается овладеть Гуанлином и переправиться на южный берег Янцзы, он немедля созвал военный совет.
– Великий ван, ведь вы заключили союз с царством Шу, – промолвил советник Гу Юн. – Напишите Чжугэ Ляну, чтобы он из Ханьчжуна выступил против вэйцев и отвлек часть их сил. А в Наньсюй пошлите кого-нибудь из военачальников.
– По-моему, только Лу Сюнь сможет отбить нападение вэйцев, – ответил Сунь Цюань.
– Лу Сюнь охраняет Цзинчжоу, и отзывать его опасно, – возразил Гу Юн.
– Вы правы, но кем его заменить?
– Разрешите мне отразить нападение вэйцев! – сказал Сюй Шэн. – Пусть только Цао Пэй переправится через Янцзы! Я схвачу его живым и доставлю вам! Если же он не перейдет реку, я перебью половину его войска!
Когда суда вэйского императора Цао Пэя подошли к Гуанлину, передовой отряд Цао Чжэня уже стоял у берега великой реки Янцзы.
– Сколько войск противника на том берегу? – спросил Цао Пэй.
– Река так широка, что отсюда ничего не видно, – отвечал Цао Чжэнь.
– Они, наверное, придумали какую-нибудь хитрость, – предположил Цао Пэй. – Мы лично проверим это.
Императорские суда вышли на простор реки и встали на якорь. На судах развевались разноцветные знамена, расшитые изображениями драконов и фениксов, солнца и луны.
Цао Пэй вглядывался в противоположный берег. Там незаметно было никакого движения.
– Видно, разбежались, как крысы, прослышав о нашем приближении! – сказал один из чиновников.
Перед рассветом поднялся густой туман. Но вскоре налетел ветер и разорвал его пелену. На южном берегу вдруг стала видна стена с башнями, которая тянулась, насколько хватал глаз. На стене в лучах солнца сверкали копья и мечи и развевались знамена.
Цао Пэй встревожился. А тут еще пришла весть, что войска Чжао Юня идут на Чанъань. Цао Пэй приказал отступить.
В войске начался разброд. Воины в беспорядке бежали.
Под охраной сторожевых судов императорский корабль продвигался вверх по реке Хуанхэ. Река становилась все у́же, вдоль берегов появились густые заросли тростника. Вдруг тростник загорелся, и пламя, раздуваемое ветром, перебросилось на суда.