Мын Хо, одетый в латы из кожи носорога, в красном шлеме, со щитом в левой и мечом в правой руке восседал верхом на рыжем буйволе, изрыгая на Чжугэ Ляна потоки брани и проклятий. Воины его ринулись в наступ- ление.
Чжугэ Лян приказал своим войскам запереться в лагере и в бой не вступать, а сам поднялся на высокий холм и стал наблюдать за противником. Несколько дней он не предпринимал никаких действий. Маньские воины, устав за эти дни от безделья, заметно утратили боевой дух. Тогда Чжугэ Лян созвал военачальников и сказал:
– Пора переходить в наступление. Кто первый сразится с врагом?
Военачальники все разом откликнулись. Тогда Чжугэ Лян подозвал Чжао Юня и Вэй Яня и шепотом сказал им, что они должны делать, после чего дал указания Ван Пину и Ма Чжуну.
– А теперь, – сказал Чжугэ Лян, обращаясь к Ма Даю, – я оставлю южные лагеря и перейду на северный берег, а вы перенесете мост чуть ниже по течению, туда, где должны переправиться войска Чжао Юня и Вэй Яня.
Затем Чжугэ Лян приказал Чжан И:
– В покинутых лагерях оставьте как можно больше горящих факелов, чтобы Мын Хо не сразу заметил наш уход. Когда же он бросится нас преследовать, вы отрежете ему путь назад.
Чжан И отправился выполнять приказание.
Вслед за войском Чжугэ Лян ушел на северный берег. В пустых лагерях горели факелы, и маньские воины приблизиться к ним не посмели.
Наутро к лагерю Чжугэ Ляна подошел сам Мын Хо и увидел, что там нет ни души, как и в двух других лагерях.
– Мне кажется, Чжугэ Лян неспроста оставил нам эти лагеря, – сказал Мын Ю.
– Не может этого быть, – возразил Мын Хо. – Скорей всего, что-то случилось у них в государстве; то ли Сунь Цюань на них напал, то ли вэйцы. А факелы они выставили для отвода глаз, чтобы обмануть нас и незаметно уйти. Скорее в погоню!
Но когда Мын Хо подвел свой передовой отряд к мосту переправы, он увидел, что в неприятельских лагерях на северном берегу по-прежнему развеваются знамена, а вдоль берега высится стена.
– Чжугэ Лян, должно быть, предвидел, что мы будем его преследовать, и решил временно задержаться на северном берегу, – сказал Мын Хо своему брату Мын Ю. – Подождем денька два.
Войска Мын Хо расположились на берегу, стали рубить бамбук и вязать плоты. Часть войска Мын Хо держал в боевой готовности, не зная, что враг уже перешел границы его владений.
И вот как-то утром, когда дул сильный ветер, загремели барабаны, и войска Чжугэ Ляна, зашедшие в тыл маньцам, стремительно бросились в бой. Все смешалось. Растерявшийся Мын Хо бежал к старому лагерю, но там стоял отряд Чжао Юня. Мын Хо повернул к реке Сиэрхэ и стал уходить в горы, однако натолкнулся на Ма Дая. После тяжелого боя у Мын Хо осталось всего несколько десятков воинов. Ни на запад, ни на север, ни на юг пути не было – там слышались крики, клубилась пыль, мелькали огни. Мын Хо помчался на восток, но едва обогнул склон горы, как увидел на опушке леса небольшую колесницу, в которой сидел сам Чжугэ Лян.
– Вот в каком положении оказался маньский вождь Мын Хо! – смеясь, крикнул Чжугэ Лян. – А я его давно здесь жду!
– Этот человек трижды меня опозорил! – крикнул Мын Хо, обращаясь к сопровождавшим его воинам. – Хватайте его, рубите на мелкие куски!
Мын Хо бросился вперед, но вместе со своими людьми провалился в яму. Тут из чащи выскочили воины Вэй Яня, скрутили маньцев веревками и поволокли к Чжугэ Ляну. Чжугэ Лян угостил их вином и мясом и отпустил.
Немного погодя в шатер к Чжугэ Ляну привели Мын Хо.
– Опять ты в моих руках! – гневно вскричал Чжугэ Лян. – Что же ты скажешь на этот раз?
– Случайно попался я на твою хитрость! – смело отвечал Мын Хо. – Ну что ж, умирать так умирать!
Чжугэ Лян приказал страже увести Мын Хо и отрубить ему голову. Но тот ничуть не испугался и, обернувшись к Чжугэ Ляну, сказал:
– Если бы ты еще раз меня отпустил, я отомстил бы тебе за все сразу!
Чжугэ Лян, громко смеясь, приказал развязать пленника и усадил его рядом с собой.
– В четвертый раз я взял тебя в плен! – промолвил он. – А ты все еще не хочешь смириться!
– Я человек невежественный, – отвечал Мын Хо, – но зато не такой коварный, как ты! Не могу я тебе покориться!
– Хорошо, я отпущу тебя, – промолвил Чжугэ Лян. – Будешь снова сражаться?
– Если ты еще раз возьмешь меня в плен, я отдам твоим воинам в награду все, что у меня есть, и принесу клятву никогда больше не сопротивляться, – пообещал Мын Хо.
Чжугэ Лян его отпустил. Мын Хо с поклоном поблагодарил и уехал.
Собрав несколько тысяч воинов из людей своего племени, Мын Хо, не делая привалов, повел их на юг. Вскоре он повстречался с Мын Ю, который успел собрать войско и шел мстить за брата. Они со слезами обнялись и рассказали друг другу о своих злоключениях.
– Против Чжугэ Ляна сейчас не устоять, особенно после наших поражений, – сказал Мын Ю. – Лучше всего на время укрыться в каком-нибудь отдаленном месте. Они сами уйдут – не вынесут здешней жары.
– А где, по-твоему, можно укрыться? – спросил Мын Хо.
– Пойдем на юго-запад, к великому князю Досы, – сказал Мын Ю. – Он добр ко мне и не откажет нам в покровительстве.
Когда они прибыли к князю Досы, тот сказал:
– Можете не беспокоиться, вождь. Если даже войска Чжугэ Ляна и придут сюда, домой они не вернутся! В мой дун ведут всего две дороги. Одна – с северо-востока, по которой пришли вы. Местность там ровная, земли плодородные, вода пресная. Но эту дорогу можно завалить камнями и бревнами! Другая дорога, с северо-запада, лежит в суровых, неприступных горах, где несметное множество скорпионов и змей; в сумерки по земле стелются ядовитые болотные испарения. Вода там для питья непригодна, передвигаться тяжело. На пути есть четыре источника, но и они отравлены. Первый источник Яцюань, это источник Немоты. Вода в нем сладкая, но стоит из него напиться, как тотчас же пропадет дар речи, а через десять дней наступит смерть. Второй источник Мецюань – источник Уничтожения. Вода в нем бурлит, как в кипящем котле, и если брызнуть ею на человека, кожа начинает гнить, мясо отваливается от костей, и гибель неизбежна. Третий источник – Хэйцюань, источник Черноты. Вода в нем черная, от нее чернеет кожа и тоже наступает смерть. Четвертый источник, Жоуцюань, источник Слабости. Вода в нем, как лед. От нее стынет горло, а тело становится дряблым, словно тряпка, и человек постепенно угасает. Ни птицы, ни насекомые не водятся в тех местах. Лишь один ханьский полководец Фу-бо – Покоритель волн – Ма Юань, прошел там когда-то…[139] Поэтому для полной безопасности надо закрыть северо-восточную дорогу. А если воины царства Шу захотят добраться сюда второй дорогой, они вынуждены будут пить из ядовитых источников, и все погибнут.
Обрадованный Мын Хо приложил ко лбу руку и вскричал:
– Пусть теперь мудрый Чжугэ Лян попытается поймать меня! Воды четырех источников ему отомстят!
Выждав несколько дней и нигде не обнаружив противника, Чжугэ Лян отдал войску приказ перейти реку Сиэрхэ и двинуться на юг. Это было в разгаре лета. Стояла нестерпимая жара.
Вдруг к Чжугэ Ляну примчался дозорный с вестью, что Мын Хо отступил в Тулун, но дорога туда перерезана. А горы в тех местах крутые, суровые, и через них не пройдешь.
– Нет, – сказал Чжугэ Лян, – раз уж мы пришли сюда, отступать не будем!
И он приказал Ван Нину вывести вперед отряд всадников, дав им в проводники пленных, маньских воинов.
Когда отряд подошел к первому источнику, люди, изнемогая от жары, бросились к воде. Напившись, они сразу онемели.
Узнав об этом, Чжугэ Лян понял, что они отравились, и сам отправился на разведку. Вода в источнике была темная, от нее веяло холодом.
Чжугэ Лян вышел из колесницы и поднялся на холм. Со всех сторон высились суровые отвесные горы, стояла мертвая тишина. Чжугэ Лян не знал, на что решиться. Вдруг он заметил в горах древний храм и, цепляясь за лианы, взобрался наверх. В каменном зале стояла высеченная из камня фигура воина, рядом с ним лежала каменная плита. Это был храм ханьского полководца Фубо – Покорителя волн – Ма Юаня. Когда-то он покорил здешние земли, и жители построили в его честь храм.
– Покойный государь оставил на мое попечение своего наследника и повелел мне привести к покорности маньские племена, – произнес Чжугэ Лян, почтительно кланяясь каменной статуе. – Покорив этот край, я пойду походом против царства Вэй, а затем против Восточного У, дабы упрочить власть правящего Ханьского дома. Воины мои, не зная здешних мест, напились воды из отравленного источника и онемели. Надеюсь, что высокопочитаемый дух великого полководца явит свое милосердие и справедливость и защитит войско, которое служит династии.
Совершив молитву, Чжугэ Лян вышел из храма и пошел искать местных жителей, чтобы расспросить их о здешних землях. Вдруг он увидел старца, который приближался к нему, опираясь на посох.
Чжугэ Лян пригласил старца в храм и сказал:
– Назови имя свое.
– Я давно слышал о тебе, – промолвил старец, не отвечая на вопрос, – и счастлив тебе поклониться. Многие славят тебя, ибо ты даровал жизнь маньским воинам.
– Какая вода здесь в источнике? – спросил Чжугэ Лян.
– Вода, которую пили твои воины, называется водой Немоты, – ответил старец. – От нее немеют и вскоре умирают. Дальше на пути тебе встретятся еще три источника, и все смертоносные. Кроме того, на людей губительно действуют болотные испарения, и ходить здесь можно лишь от полудня до за- ката.
– Значит, маньские земли нельзя покорить? – спросил Чжугэ Лян. – Но без этого я не смогу победить ни царство Вэй, ни царство У! Нет, лучше умереть, чем нарушить волю государя!
– Не печальтесь! – промолвил старец. – Я скажу вам, куда идти, чтобы разрешить все свои сомнения!
– Куда же мне идти, старец? – спросил Чжугэ Лян.
– Пройдете несколько ли на запад и увидите реку Десяти тысяч спокойствий, – ответил старик. – Там живет великий мудрец, который тоже прозывается мудрецом Десяти тысяч спокойствий. Позади его хижины есть родник Спокойствия. Стоит отравленному ядом напиться из этого родника, как он тотчас же выздоровеет. Возле хижины мудреца растет душистое растение рута; на того, кто съест его лист, болотные испарения перестают действовать. Отправляйтесь же к этому мудрецу и просите помощи.