– Как только увидите железные колесницы, бегите! – напутствовал Цзян Вэя Чжугэ Лян.
Все войско вывели из лагеря, а за воротами густо расставили знамена.
Стоял конец двенадцатого месяца. Вскоре, как и предвидел Чжугэ Лян, пошел снег. Цзян Вэй выступил со своим войском. Юэцзи на железных колесницах перешел в наступление. Цзян Вэй начал отходить, а затем обратился в бегство. Цяны за ним погнались, но у неприятельского лагеря в нерешительности остановились. Оттуда доносилась музыка, однако никого не было видно. Вдруг Юэцзи заметил, как Чжугэ Лян в коляске, держа в руках цитру, подъехал к лагерю и скрылся за его воротами.
Цянские воины бросились вперед, но коляска выехала через другие ворота и свернула в расположенный неподалеку лес.
– В наступление! – скомандовал цянский военачальник Ядань. – Пусть даже там засада Чжугэ Ляна – бояться нам нечего!
Отряд Цзян Вэя быстро отступал. Охваченный жаждой боя, Юэцзи гнался за противником, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Горная дорога, по которой неслись цяны, была покрыта снегом и казалась ровной. Вдруг из-за поворота вышел новый отряд шуских войск.
И тут раздался оглушительный грохот, будто рухнули горы. Цянские воины полетели под обрыв. Мчавшиеся полным ходом колесницы невозможно было остановить, и они давили свое же войско. К тому же на цянов ударили отряды Гуань Сина и Чжан Бао. В воздух взвились тысячи стрел. В тыл врагу вышли Ма Дай и Цзян Вэй.
Юэцзи пытался скрыться в горном ущелье, но его перехватил Гуань Син и в первой же схватке зарубил мечом. Ма Дай взял в плен Яданя. Цянское войско разбежалось.
О случившемся доложили вэйскому государю:
– Шуские войска нанесли Цао Чжэню несколько тяжелых поражений. Цянское войско разбито. Положение крайне опасное, и главнокомандующий просит помощи.
Когда Цао Жуй созвал советников, Хуа Синь сказал:
– Государю самому следовало бы отправиться в поход, повелев всем князьям идти на врага. В противном случае мы потеряем Чанъань.
– Цао Чжэнь командует войсками давно, – промолвил Чжун Яо, – но все же он не соперник Чжугэ Ляну. Я могу назвать имя человека, который способен отразить нападение противника. Не знаю только, будет ли угоден этот человек государю.
– Кто же он такой? – с нетерпением спросил Цао Жуй.
– Сыма И.
– Мы сожалеем о том, что несправедливо поступили о ним, – произнес Цао Жуй.
Он тотчас же приказал написать указ о восстановлении Сыма И в должности полководца и послал гонца в Ваньчэн. Государь повелевал Сыма И поднять наньянские войска и идти в Чанъань.
Сам Цао Жуй тоже выехал в Чанъань.
Чжугэ Лян созвал военачальников на совет в цишаньском лагере, когда доложили, что от Ли Яня, охранявшего Юньаньгун, приехал его сын, Ли Фын.
– Я привез вам радостную весть! – сообщил Ли Фын. – Мын Да, который когда-то бежал в царство Бэй, прислал письмо, он предлагает нам союз, обещает поднять все свое войско и напасть на Лоян. А вы, господин министр, тем временем захватите Чанъань. Я привез с собой гонца, который прибыл от Мын Да, и этот гонец вручит вам лично его письмо.
В это же время лазутчики донесли Чжугэ Ляну, что вэйский правитель Цао Жуй восстановил Сыма И в должности полководца и сам прибыл в Чанъань. Чжугэ Лян встревожился и сказал военному советнику Ма Су:
– Если Мын Да придется столкнуться с ним, все наши планы потерпят крах. Сыма И непременно одолеет Мын Да. Если же Мын Да погибнет, не завладеть нам Срединной равниной.
Между тем Мын Да, находившийся в Синьчэне, с нетерпением ждал возвращения своего гонца. Тот вскоре прибыл и вручил ему письмо Чжугэ Ляна.
«Получив ваше послание, – писал Чжугэ Лян, – я возрадовался. Вы не забыли о наших прежних отношениях, а ныне преисполнены искренним желанием помочь нам. Желаю вам успешно закончить великое дело. Тогда вы станете первым среди сановников, которым будет поставлено в заслугу восстановление Ханьской династии. Но соблюдайте тайну и будьте осторожны!
Недавно мне стало известно, что Цао Жуй назначил главным полководцем Сыма И и повелел ему поднять против нас ваньчэнские и лоянские войска. Если Сыма И узнает о вашем намерении, он прежде всего выступит против вас. Советую вам подготовиться к его нападению самым тщательным образом».
Вскоре Чжугэ Ляну доставили ответное письмо.
«Получил ваши наставления, – писал Мын Да. – Посмею ли я не выполнить своего обещания? Но мне нечего бояться Сыма И – ведь Ваньчэн отстоит на восемьсот ли от Лояна, а от Синьчэна – на тысячу двести. Пусть даже Сыма И узнает о моих замыслах, он все равно сперва пошлет доклад вэйскому правителю и будет ждать от него ответа. А на это уйдет не меньше месяца. Мой город расположен в труднопроходимых горах, и здесь Сыма И мне не страшен! Ждите донесения о победе».
Прочитав письмо, Чжугэ Лян швырнул его на пол и топнул ногой с досады.
– Мын Да погибнет от руки Сыма И! Цао Жуй назначил Сыма И главным полководцем, и он будет действовать быстро, не дожидаясь ответа на свой доклад. Стоит ему узнать о замыслах Мын Да, как через десять дней он будет в Синьчэне. Что тогда сможет сделать Мын Да?
Чжугэ Лян приказал гонцу во весь опор мчаться в Синьчэн и передать Мын Да письмо с еще одним предупреждением о необходимости хранить строжайшую тайну, чтобы не потерпеть поражения.
В это время к Сыма И, который давно уже был не у дел и грустил, примчался государев посол при бунчуке[143] и секире и вручил указ, повелевающий двинуть на врага ваньчэнские войска.
Вскоре к Сыма И явился один из приближенных цзиньчэнского правителя Шэнь И поговорить по важному и секретному делу. Сыма И провел его в потайную комнату, и здесь Шэнь И подробно рассказал ему о планах Мын Да.
– Небо дарует счастье нашему государю! – произнес Сыма И, приложив руку ко лбу. – Чжугэ Лян сейчас в Цишане, а Сын неба, покинув столицу незащищенной, отбыл в Чанъань. Если б он не назначил меня полководцем, обе древние столицы попали бы в руки врага! Этот злодей Мын Да – соумышленник Чжугэ Ляна! Как только я схвачу его, Чжугэ Лян сразу отступит.
Не дожидаясь высочайшего указа, Сыма И отдал приказ войску двойными переходами двигаться к Синьчэну, а чтобы Мын Да ничего не заподозрил, послал к нему своего советника Лян Цзи с повелением готовиться к походу против царства Шу.
Лян Цзи отправился вперед, Сыма И последовал за ним.
На третий день похода дозорные поймали одного из доверенных людей Мын Да и нашли у него письмо Чжугэ Ляна. Пленного доставили к Сыма И.
– Я сохраню тебе жизнь, – сказал Сыма И, – если расскажешь мне правду.
Ничего не утаивая, пленный сообщил Сыма И о переписке между Чжугэ Ляном и Мын Да. Сыма И прочитал письмо, отобранное у пленника, и вскричал:
– Суждения умных людей сходятся. Чжугэ Лян первый разгадал мой замысел. Счастье, что его письмо попало ко мне! Теперь Мын Да бессилен что-либо предпринять.
И он тут же отдал приказ войску ускорить шаг.
В это время Мын Да успел договориться с цзиньчэнским правителем Шэнь И и шанъюнским правителем Шэнь Данем о дне выступления.
Неожиданно в Синьчэн прибыл советник Лян Цзи; он передал Мын Да приказ Сыма И и при этом добавил:
– Сыма И получил повеление Сына неба поднять войско и отразить нападение шуской армии. Вы должны быть готовы и ждать распоряжений главного полководца.
– Когда Сыма И выступает в поход? – спросил Мын Да.
– Он уже вышел из Ваньчэна и направляется в Чанъань, – ответил Лян Цзи.
Когда советник уехал, Мын Да дал знать Шэнь Даню и Шэнь И, что завтра они должны сменить вэйские знамена и знаки на ханьские и выступить на Лоян.
Тут Мын Да доложили, что недалеко от города виднеются клубы пыли – идут войска, но неизвестно чьи. Он поднялся на стену и увидел знамя, на котором было начертано: «Военачальник правой руки Сюй Хуан».
Обеспокоенный Мын Да сбежал со стены и приказал убрать подъемный мост. Сюй Хуан на взмыленном коне подскакал ко рву и крикнул:
– Мятежник Мын Да! Сдавайся!
Мын Да схватил лук. Стрела попала Сюй Хуану прямо в лоб. Вэйские воины, подхватив упавшего военачальника, поспешно отступили.
Только было собрался Мын Да начать преследование отступающего противника, как все вокруг потемнело – солнце заслонили тучи знамен! Это подошло войско Сыма И.
– Все получилось так, как предсказывал Чжугэ Лян, – со вздохом произнес Мын Да.
В городе заперли ворота и приготовились к обороне.
Воины привезли раненого Сюй Хуана в лагерь, и к вечеру он скончался.
На рассвете Мын Да снова поднялся на городскую стену. Вэйские войска, словно железным обручем, опоясали город. Вдруг Мын Да заметил, что к городу сквозь осаду прорываются два отряда войск, на знаменах которых написано: «Шань Дань» и «Шэнь И». Решив, что к нему пришла подмога, Мын Да открыл ворота и ударил на врага.
– Стой, мятежник! – закричали Шэнь Дань и Шэнь И. – Принимай свою смерть!
Мын Да бросился в сторону, но со стены на него посыпались стрелы. Шэнь Дань быстро настиг его и ударом меча отсек ему голову.
Город был сдан, и Сыма И отправил вэйскому государю донесение о победе над Мын Да.
Цао Жуй возликовал и отдал приказ отправить отрубленную голову Мын Да в Лоян и там выставить ее напоказ толпе.
Вскоре Сыма И с войском подошел к Чанъани и расположился лагерем, после чего отправился в город, где был принят вэйским государем. Цао Жуй радостно встретил его и сказал:
– Прежде мы были так неразумны и непроницательны, что дали возможность врагу посеять между нами вражду. Мы виноваты и раскаиваемся! Благодарим вас за подвиг и преданность нам! Если бы вы не обуздали Мын Да, мы потеряли бы обе столицы [144].
– О мятежных замыслах Мын Да я узнал от Шэнь И, – отвечал Сыма И. – Я должен был послать доклад государю и испросить указ на поход против мятежника, но если бы я стал дожидаться высочайшего повеления, Чжугэ Ляну удалось бы осуществить свой план.