Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ вели войско по горной дороге, когда навстречу им попался обоз, состоявший из деревянных быков и самодвижущихся коней, груженных провиантом. При виде вэйцев охрана обоза обратилась в бегство. Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ доставили деревянных животных с грузом в лагерь Сыма И.
Гао Сян по приказу Чжугэ Ляна гонял деревянных быков и самодвижущихся коней по ущелью Шанфан. Сяхоу Хуэй время от времени нападал на него и захватывал животных. Однажды Сяхоу Хуэю удалось взять в плен нескольких шуских воинов.
– Где сейчас Чжугэ Лян? – спросил у них Сыма И.
– Стоит лагерем в сорока ли от ущелья Шанфан, – ответили пленные. – Он собирает в ущелье запасы провианта.
Отпустив пленных, Сыма И приказал своим военачальникам напасть на главный лагерь Чжугэ Ляна в Цишане, обещая им свою помощь.
Военачальники быстро приготовились и вскоре вместе с Сыма И выступили в поход.
Чжугэ Лян наблюдал с горы, как вэйские войска направляются к его лагерю в Цишане, и приказал военачальникам, не теряя времени, захватить местность вдоль южного берега реки Вэйшуй.
Когда вэйские войска подошли к цишаньскому лагерю, шуские воины разбежались. Тогда войско, стоявшее вблизи ущелья, поспешило на помощь к горам Цишань. Сыма И, который только этого и ждал, бросился в ущелье. Но тут навстречу ему, размахивая мечом, устремился Вэй Янь. После нескольких схваток Вэй Янь повернул коня и поскакал в сторону, где виднелись флаги с изображением семи звезд. Сыма И преследовал его, за ним следовали его сыновья Сыма Ши и Сыма Чжао.
Вэй Янь скрылся в ущелье Шанфан. Сыма И остановился и послал вперед лазутчиков. Лазутчики донесли, что в ущелье засады нет, видны только какие-то соломенные хижины. Сыма И вскричал: «В этих хижинах провиант!» – и бросился в ущелье. Впереди мчался Вэй Янь. Добравшись до хижин, Сыма И увидел, что они набиты сухим хворостом. Вэй Янь между тем исчез из виду.
– Если враг закроет выход из ущелья, мы погибли! – закричал Сыма И.
Не успел он это произнести, как шуские воины начали бросать с горы горящие факелы, огненные стрелы, в ущелье стали взрываться «громы земные». В хижинах загорелся хворост, выбрасывая к небу языки пламени. Сыма И соскочил с коня, обнял своих сыновей и со слезами промолвил:
– Видно, смерть наша здесь!
Но вдруг подул ветер, набежали тучи, загремел гром и хлынул дождь, заливая ущелье. «Громы земные» перестали взрываться, огонь погас. Сыма И, крикнув: «Сейчас самое время начинать бой», – отважно ринулся вперед. На помощь ему подошли Чжун Ху и Юэ Чэнь. У шуского военачальника Ма Дая было мало войска, и он отступил. Сыма И и его сыновья бросились к своему лагерю на южном берегу реки Вэйшуй, не подозревая даже, что лагерем уже овладел неприятель.
В это время Го Хуай и Сунь Ли сражались с врагом на плавучих мостах. Туда и направился Сыма И. Шуское войско отступило. Сыма И переправился на северный берег и приказал сжечь мосты.
Вэйские войска, напавшие на лагерь Чжугэ Ляна в Цишане, бежали, как только им стало известно, что Сыма И потерпел поражение. Шусцы преследовали их и уничтожали беспощадно. Оставшиеся в живых вэйцы бежали на северный берег реки Вэйшуй.
Чжугэ Лян видел с горы, как Сыма И вступил в ущелье, как там загорелся огонь, и был уверен, что на этот раз Сыма И конец. Но тут вдруг хлынул дождь, и вскоре дозорные донесли, что Сыма И удалось спастись.
– Человек предполагает, а Небо располагает! – вздохнул Чжугэ Лян. – Тут уж ничего не поделаешь!
Расположившись с войском в Учжанъюане, Чжугэ Лян приказал непрерывно вызывать противника на бой. Но вэйцы не откликались.
Тогда Чжугэ Лян уложил в коробку шелковую женскую одежду, украшения и платки, приложил письмо и приказал одному из воинов отвезти в вэйский лагерь.
«Сыма И, полководец, командующий войсками Срединной равнины, не думает о том, чтобы решить спор, кто сильнее, с помощью оружия, – писал Чжугэ Лян. – Он прячется в земляной норе от стрел и меча! Чем же он отличается от женщин?
Посылаю ему в дар женскую одежду и украшения, раз он не желает выходить на бой. Но если в нем еще жив дух мужчины, он даст мне ответ, когда будет со мной драться».
Едва сдерживая гнев, Сыма И заставил себя улыбнуться и принял подарок.
С гонцом обошелся весьма вежливо и даже справился у него о здоровье Чжугэ Ляна.
Возмущенные поступком Чжугэ Ляна, вэйские военачальники рвались в бой и говорили Сыма И:
– Разрешите нам сразиться с Чжугэ Ляном, и тогда мы решим, кто курица, а кто петух.
Сыма И сказал:
– Я согласен. Только надо испросить на то высочайшее дозволение. Я напишу Сыну неба.
Сыма И отправил посла с докладом к Цао Жую, но тот, узнав, что военачальники против воли Сыма И хотят вступить в бой с противником, запретил предпринимать какие-либо действия, приказав только обороняться.
Об этих событиях лазутчики донесли Чжугэ Ляну. Тот выслушал их и с улыбкой сказал:
– Разве вам неизвестно, что полководец во время похода не обязан подчиняться приказам государя? Просто Сыма И решил сдержать пыл своих военачальников и в то же время проявить свою воинственность. Потому он и обратился за разрешением к государю.
В это время из Чэнду приехал Фэй Хуэй и после приветственных церемоний сказал Чжугэ Ляну:
– Вэйский государь Цао Жуй узнал о нападении на его земли войск царства У и сам выступил в поход. Он приказал своим военачальникам отразить врага. Мань Чун напал на противника, сжег у него запасы провианта и корм для коней. Тогда полководец Лу Сюнь послал государю царства У доклад, в котором предложил наступать на вэйские войска с двух сторон. Но гонец попался в руки вэйцев, замысел Лу Сюня был раскрыт, и Лу Сюнь предпочел отступить.
Это известие окончательно сразило Чжугэ Ляна. Он зашатался и в беспамятстве рухнул на землю, а придя в себя, проговорил:
– Сердце мое разбито, возобновилась застарелая болезнь. Недолго я протяну.
Ночью Чжугэ Ляна под руки вывели из шатра: он пожелал взглянуть на небо.
– Жизнь моя вот-вот оборвется! – печально сказал он, когда его опять ввели в шатер.
– Зачем вы так говорите? – вскричал Цзян Вэй.
– Я увидел, что в созвездии Саньтай звезда Гостя горит гораздо ярче, чем звезда Хозяина, – отвечал Чжугэ Лян. – Вторая звезда едва-едва мерцает. Это предвещает мне скорую смерть!
– Не помолиться ли вам об отвращении зла? – взволнованно произнес Цзян Вэй.
– Помолиться я могу, но все равно воля Неба исполнится, – ответил Чжугэ Лян. – Пусть сорок девять воинов оденутся в черные одежды и с черными флагами встанут вокруг шатра, а я в шатре совершу моление Северному ковшу [148]. Если главный светильник из тех, что я зажгу, не угаснет в течение семи дней [149], я проживу еще двенадцать лет. Если же светильник погаснет, я скоро умру.
Было это в середине осени, в восьмом месяце. Ночь стояла тихая, ясная. Серебряная река – Млечный Путь – мерцала, как изумрудная роса в лучах восходящего солнца. В лагере все затихло, даже не было слышно ударов в котлы [150], полотнища знамен бессильно повисли.
Сорок девять воинов Цзян Вэя стали на стражу у шатра. Чжугэ Лян расставил в шатре благовония и жертвенные предметы. В глубине горело сорок девять малых светильников, среди них на возвышении стоял главный светильник, светильник судьбы. Чжугэ Лян земно поклонился и зашептал молитву:
«Я родился в век смуты и хотел прожить до старости среди гор и родников. Но император Чжао-ле трижды посетил мою хижину. Умирая, он оставил на мое попечение своего наследника. Я поклялся служить ему верно, как служат человеку собака и конь, поклялся уничтожить врагов Ханьской династии! Молю Небо продлить мой век и дать мне время отблагодарить государя за его великие милости, спасти народ и не допустить, чтобы прекратились жертвоприношения на алтарь династии Хань. Мое желание искренне, и я не смею молить Небо о своем личном счастье!»
Окончив молитву, Чжугэ Лян распростерся на земле и так провел всю ночь, до утра.
На следующий день Чжугэ Лян, поддерживаемый под руки, снова занялся делами. У него непрерывно шла горлом кровь. Он снова возносил молитвы Северному ковшу.
Как-то ночью Сыма И посмотрел на небо и вскричал, обращаясь к Сяхоу Ба:
– Звезда полководца сдвинулась с места! Это предвещает близкую смерть Чжугэ Ляна! Отправляйся сейчас же к его лагерю и вызывай на бой. Если никто не выйдет, значит, Чжугэ Лян заболел и пришло время напасть на него!
Сяхоу Ба тотчас же отправился выполнять приказание.
А Чжугэ Лян уже шесть ночей молился и радовался, что главный светильник в шатре горит ярко. Цзян Вэй то и дело заглядывал в шатер и видел, как Чжугэ Лян, с распущенными волосами, опираясь на меч, обращается к звездам Северного ковша с мольбой удержать от падения звезду полководца.
Вдруг возле лагеря послышались крики. Цзян Вэй хотел послать воинов разузнать, в чем дело, но в этот момент в шатер вбежал Вэй Янь с возгласом:
– Наступают вэйские войска!
Вэй Янь вбежал так стремительно, что пламя главного светильника заколебалось и погасло. Чжугэ Лян с досадой бросил на землю меч:
– Это конец! Жизнь и смерть предопределены судьбой! Молиться бесполезно!
Перепуганный Вэй Янь пал на колени перед Чжугэ Ляном, умоляя о прощении. Цзян Вэй в гневе выхватил меч и хотел зарубить Вэй Яня.
Поистине:
Все ли в руках человека и властен ли он над собой?
И одному человеку легко ли бороться с судьбой?
О дальнейшей судьбе Вэй Яня вы узнаете из следующей главы.
章节结束
Глава сто четвертаяЗвезда полководца падает на землю, а душа Чжугэ Ляна возносится на небеса. При виде деревянной статуи Сыма И лишается храбрости
Итак, когда Вэй Янь нечаянно погасил светильник в шатре, Чжугэ Лян сказал: